Сердце Кровавого Ангела. Дилогия

Глава 11

Мира

Как бы решительно настроена я ни была, по мере того, как такси везло меня от аэропорта к дому Красса Падерниса, все сильнее заполонял страх. Казалось, что я сама, добровольно, отправляюсь на съедение дикому зверю. И в сущности, это соответствовало истине. После всего, что творил со мной бывший господин, его трудно было воспринимать как-то иначе. Хотя почему «бывший»? Формально он все еще остается моим хозяином. Меня ему продали, а потом просто похитили из его дома. И пусть рабство в нашем мире давно упразднено, для многих оно все еще остается реальным злом. Для таких, как я, у которых изначально не было будущего, а были лишь попытки выжить. Я и так долго ходила по лезвию ножа, чудом избегая участи других живых игрушек Красса. Но теперь настал мой черед.

Я прекрасно осознавала, что вряд ли останусь жива после встречи с Главой вампиров. В какой-то мере даже смирилась со смертью. Имело только значение, какой эта смерть будет: легкой и быстрой или жестокой и мучительной. Как смогу снова пройти через унижения и издевательства, когда благодаря Адену узнала совершенно иную жизнь, научилась ценить себя, считать чем-то большим, чем постельная игрушка? Теперь я вряд ли смогу покорно принимать то, что пожелают со мной сделать, пусть даже от этого станет только хуже.

Когда такси остановилось неподалеку от ограды дома Красса, я с полминуты не могла заставить себя выйти наружу. Тело отказывалось повиноваться, охваченное первобытным ужасом. Инстинкты вопили о том, чтобы я немедленно убиралась прочь, как можно дальше отсюда. Но что-то более сильное подталкивало идти вперед.

— Приехали, — напомнил водитель и вопросительно изогнул бровь.

— Да, — как-то хрипло ответила я и расплатилась с ним.

Потом на трясущихся ногах вылезла из машины, в последний раз взглянула на уже потемневшее вечернее небо, вдохнула свежий прохладный воздух и двинулась навстречу своей судьбе. Когда нажала на кнопку переговорного устройства, на другом конце пульта царило молчание. Думаю, у людей Красса просто челюсти поотвисали при виде меня. Надо же, ее по всему миру чуть ли не с собаками разыскивают, а тут сама пришла! Губы тронула саркастическая улыбка, когда я сухо произнесла:

— Впустите или мне обратно уйти?

Почти сразу раздался щелчок, и ворота разъехались, впуская внутрь. Пока я шла по ухоженной подъездной аллее, освещенной фонарями, явственно ощущала, как за мной откуда-то наблюдают множество глаз. А потом заметила, как из темноты появляются тени, перекрывающие путь к отступлению. Но отступать я не собиралась. Решение уже принято, пришла пора отвечать за него. Надеюсь только, что моя жертва не окажется напрасной и что Аден еще жив.

Первым, кого встретила, войдя в холл, был Церетр Тарн. Даже этому хитрому лису плохо удалось скрыть удивление при виде меня.

— Я могу увидеть господина? — как можно спокойнее спросила, не желая, чтобы голос дрогнул, выдавая настоящие эмоции.

— Он сейчас в кабинете, беседует кое с кем. Но я доложу о том, что ты вернулась. А пока следуй за мной.

Он резко развернулся и пошел по коридору, похоже, ничуть не сомневаясь, что я последую за ним. На мгновение даже захотелось сделать назло и остаться в холле, но я сама усмехнулась этому детскому порыву и двинулась за секретарем. Меня провели в малую гостиную и махнули в сторону кресел.

— Признаюсь, твое возвращение — неожиданность для нас всех, — наконец, подал голос Церетр, в упор глядя на меня, пока я устраивалась на мягком сиденье. — Думаешь, то, что вернулась добровольно, тебя спасет?

Я пыталась понять, о чем думал вампир, задавая этот вопрос, но в отношении него это всегда удавалось с трудом. Под маской доброжелательности, иронии или даже почтительности в его случае могло скрываться все что угодно. И чем на самом деле руководствовался Церетр, было известно только ему одному. Я вообще удивилась, что он снизошел до разговора со мной, фактически смертницей-человечкой, чья участь заранее известна.

— Я знаю, на что шла, придя сюда, — спокойно сказала, найдя в себе силы даже улыбнуться.

— А можно все же узнать, почему ты это делаешь? — взгляд Церетра выражал снисходительное любопытство. — У тебя была возможность начать новую жизнь. Такое редко кому удается среди тебе подобных.

— А что если мне не нужна новая жизнь ценой чужой? Что с Аденом Ларесом? — перешла я, наконец, к тому, что интересовало больше всего.

Брови секретаря взметнулись.

— Почему ты решила, что мне это известно? Вообще полагал, что вы с ним вместе в бега подались, — с иронией добавил он.

Я с трудом скрыла вздох облегчения. Значит, Бурр пока не выдал Кровавого Ангела Крассу. И все остальное мигом утратило значение. Даже страх на время отступил, я откинулась на спинку кресла и улыбнулась. Церетр со все большим удивлением смотрел на меня.

— Я пришла, чтобы сказать, что во всем виновата сама. Аден ни при чем. И готова повторить это перед кем угодно. Пусть Красс, если захочет, наказывает меня, но у него нет повода мстить Адену.

Церетр некоторое время со странным выражением смотрел на меня, потом еле слышно проговорил:

— Какая же ты идиотка…

Я невольно вздрогнула, ожидая объяснений, но их не последовало. Секретарь бросил на меня нечитаемый взгляд и вышел из гостиной, оставляя в полном одиночестве.

Долго скучать не пришлось, хотя я бы предпочла иное. Не прошло и десяти минут, как дверь с грохотом распахнулась, едва не срываясь с петель. А у меня внутри все ухнуло вниз при виде грозной фигуры Красса Падерниса, от которого исходила аура такой ярости, что уже от одного этого в комнате будто потемнело.

Черт! Я и правда считала, что готова ко всему? С меня разом слетела напускная бравада, обнажая покровы души, которые за эти пару недель удалось спрятать глубоко внутри. Я снова превратилась в беспомощную девочку, трепещущую перед тем, кто имел право распоряжаться ее жизнью.

Меня выдернули из кресла за шиворот, как нашкодившего котенка, и вздернули в воздух. Лицо Красса приблизилось к моему, и я теперь могла различить каждый сполох внутреннего огня в почти черных глазах вампира.

— Ты! — прошипел он с такой яростью, что я содрогнулась. — Сама пришла, тварь!

— Пожалуйста, позвольте объяснить… — едва сумела выдавить я, чувствуя нарастающую панику. Боялась, что он даже не даст ничего сказать, а пришибет сразу. И тогда я ничем не помогу Адену.

Меня швырнули на пол и, даже несмотря на то, что его застилал пушистый ковер, соприкосновение с ним оказалась весьма болезненным — с такой силой это проделали. Я попыталась приподняться, но тяжелая нога пригвоздила спину, заставляя вновь опуститься и корчиться под ней, словно червяк. Я так и застыла, уткнувшись лицом в ковер и пытаясь сдержать подступающие к глазам слезы.

— Проклятая неблагодарная тварь! — рычали надо мной, не позволяя даже шелохнуться или пискнуть. Я решила, что лучше всего позволить ему выплеснуть гнев, только потом пытаться оправдаться. Если, конечно, у меня вообще окажется такая возможность. — Я столько тебе дал! И хотел дать еще больше! А ты вонзила мне нож в спину! Сучка похотливая! Польстилась на красивую мордашку?! Да я у тебя на глазах с него кожу сдеру! Посмотрим, будет ли он тебе и дальше казаться красавчиком?!

Каждое слово вызывало возмущенный протест, но все, что могла, это дергаться под тяжелой ногой Красса, кажущейся каменной глыбой.

— Я ведь хотел тебя сделать одной из нас, шлюха! — Красс, наконец, убрал ногу и опустился на корточки рядом со мной, схватил сзади за волосы и рывком потянул на себя. Я невольно издала болезненный стон — еще немного — и у меня бы скальп отделился от головы. — Ты хоть представляешь, какая честь тебе была оказана?! Но теперь тебя ждет другое, тварь… Ты получишь то, чего заслуживала с самого начала. Станешь шлюхой для моих ребят. И поверь, я велю им с тобой не церемониться. Будут трахать тебя, пока не сдохнешь! А я с удовольствием посмотрю на это.

Ощутила, как по спине пробегает липкая струйка пота. Проклятье! Неужели он и правда это сделает?! Уж лучше бы пришиб собственными руками! Так, паника — плохой советчик! Я не должна сейчас рыдать и отчаиваться. Еще ведь не сделала то, ради чего и пошла на все это. Перед глазами возникло лицо Кровавого Ангела, его васильковые глаза, в которых застыла нежность. Ради него постараюсь быть сильной.

— Хорошо, — сама поразилась, насколько спокойно прозвучал голос. — Вы вправе меня наказывать так, как хотите. Но могу я для начала все же высказаться?

Красс даже опешил от подобной наглости. Никогда раньше я не позволяла себе противоречить ему или говорить в подобном тоне. От рабынь требовалось быть всегда покорными, подавать голос только тогда, когда хозяин разрешит. Видно было, что моя смелость снова пробуждает в нем гнев — вон как желваки на скулах заиграли! Но Красс все же разжал пальцы, отпуская мои волосы, поднялся и брезгливо уставился на меня.

— Полагаешь, твои мольбы о пощаде могут меня тронуть? — насмешливо проговорил он.

— А я не собираюсь молить о пощаде, — я с трудом приподнялась, но на ноги не встала, осталась сидеть на ковре, понимая, что смиренная поза — лучшее, что могу сделать в этой ситуации. — Просто хочу объяснить, как все было на самом деле.

Красс зло расхохотался.

— Что ж, послушаю твою сказочку. Но поверь, в итоге твоя излишняя говорливость сыграет только против тебя. Лично отрежу твой лживый язычок и скормлю тебе его. Так что давай, говори!

— Для начала скажу, что мое исчезновение из этого дома устроил не Кровавый Ангел. Да и как он мог это сделать, вам не приходило в голову? Меня похитили из вашей спальни на темной половине, куда имели доступ только приближенные к вам. Потом связанной доставили в дом Адена Лареса. Поверьте, он удивился не меньше меня, когда увидел такой вот подарочек!

Я помолчала некоторое время, внимательно наблюдая за реакцией. Красс смотрел недоверчиво, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понять — что-то мои слова все же в нем затронули, навели на определенные подозрения.

— Если отключите эмоции, — наглела дальше я, — то сможете прийти к тому же выводу. Неужели, по-вашему, Аден Ларес — такой идиот, что решил бы так подставиться? Пусть даже он захотел бы меня украсть, но неужели не нашел бы способ отвести от себя подозрения?

— Пусть так, — Красс начал нервно мерить шагами комнату, явно задумавшись о чем-то, — тогда почему он лично не привез тебя ко мне и не попробовал оправдаться? Да поступи он так, я бы первый перед ним извинился! И нашел виновных в том, что случилось. То, что вместо этого он укрывал тебя от меня все это время, лучше всего доказывает, что ты лжешь, — хмуро бросил он, останавливаясь рядом.

— Я попросила его помочь мне, — понимая, что подписываю себе смертный приговор, выдохнула я. — А он оказался слишком благороден, чтобы отказать. Думаю, вы хорошо знаете Адена, чтобы понять — это правда. Все, в чем он виновен, это в том, что помог мне, рискуя собой. Но я не могу больше пользоваться его добротой. Потому и пришла. Если хотите меня убить — убейте. Но он подобного не заслужил.

Глаза Красса затягивались темной пеленой бешенства, а у меня все сильнее срывался голос, пока я говорила. И утешала одна лишь мысль — если он в достаточной мере разозлится, то я умру быстро и легко. Прямо сейчас.

Большая сильная рука схватила за шею и вздернула наверх, заставляя встать на ноги. Я захрипела, напрасно пытаясь высвободиться и чувствуя, что задыхаюсь.

— Настолько любишь его? — выдохнули мне в ухо, вызывая вереницу холодных мурашек. — Так любишь, что собой решила пожертвовать? Сука! Проклятая лживая тварь!

Рука сжалась еще крепче, почти ломая позвонки. И я поняла, что сейчас моя жизнь закончится. В следующие несколько секунд. И дальше не будет ничего. Тело еще отчаянно цеплялось за жизнь, трепыхаясь и пытаясь оторвать от шеи стальные пальцы. Но мысленно я уже осознала, что спасения попросту нет. В какой-то момент сопротивляться перестала, руки повисли плетями вдоль тела. Я смотрела в лицо своей смерти с какой-то усталой обреченностью, понимая, что единственное, что в моих силах сейчас — умереть достойно.

В первый момент даже не поняла, что произошло. Я снова могла дышать и воздух почти болезненно, со свистом врывался в саднящее горло. Руки Красса теперь сжимали за плечи, а он смотрел с таким странным выражением, что все во мне содрогалось. Дикая смесь ненависти и страсти.

— Да что ж ты со мной сделала, тварь?! — сдавленно прохрипел он. — Я хочу тебя убить, и не могу! Все еще хочу так, как не хотел ни одну женщину! Даже зная, что ты всего лишь ничтожная презренная шлюха! — жесткие властные губы впились в мои, чуть ли не до крови терзая и клеймя. Я снова начала задыхаться, судорожно забившись в цепких объятиях. Все во мне сопротивлялось этому поцелую, этим прикосновениям, и я изо всех сил начала отталкивать Красса, хоть и понимала, что это может вызвать в нем новую вспышку ярости. — Ты моя, запомни это! — выдохнул он, отрываясь, наконец, от моих губ. — Только я имею право тебя касаться!

— Вы же сами меня хотели отдать своим людям, — выпалила я, охваченная отвращением и протестом, поражаясь тому, как быстро он меняет решения.

А потом вдруг пронзила догадка, заставившая ошеломленно умолкнуть. Да не отдал бы он меня никому! Разорвал бы любого, кто только осмелился притронуться, даже если бы сам отдал этот приказ. Это жестокое чудовище и правда неравнодушно ко мне! Только почему это скорее пугает, чем радует? Может, потому что предпочла бы смерть его благосклонности? Даже с теми, кого любит, он ведет себя, как зверь. В этом успела убедиться на собственном опыте. И я больше не хотела быть для этого зверя игрушкой, пусть даже любимой.

Следующие мысли исчезли, смятые новым властным поцелуем. А потом меня попросту швырнули на пол животом вниз и вынудили встать на четвереньки.

— Нет! — я попыталась вырваться из захвата сильных рук, но тут же почувствовала, как острые клыки пронзают плечо, будто предупреждая, и захлебнулась собственным криком.

Красс сделал два глубоких глотка хлынувшей из ранок крови и рванул за молнию моих джинсов.

— Не надо, пожалуйста! — жалобно попросила я, хоть и понимала, что мои слова только разозлят.

— Похоже, мне придется учить тебя с нуля! — процедил Красс, снова впиваясь в мою кожу, только теперь уже под лопаткой.

Я взвыла, чувствуя, как проникают зубы почти до кости, разрывая мягкую плоть. Казалось, будто осуществился мой худший кошмар. Я снова в руках безумного садиста, в этот раз в реальности. И совершенно ничего не могу сделать. Никто не придет на помощь, а мои крики только вызовут ухмылки у вампиров, служащих в доме. Снова беспомощная игрушка, ничтожество, которое не заслуживает ничего доброго и светлого! Слезы градом катились по щекам, падая на ковер, горло сдавил подступивший к нему ком.

Я больше не кричала, не вырывалась. Больше не чувствовала себя человеком. Только вещью. Вещью, с которой ее хозяин имеет право делать все, что заблагорассудится. И поняла, что отныне должна запретить себе даже думать об Адене Ларесе. Иначе будет только больнее. Может, даже сумею убедить себя однажды, что он мне всего лишь приснился. Прекрасная мечта, которая поманила крылом синей птицы и исчезла навсегда. В моей жизни есть только унижение, кровь и грязь. С каждым прикосновением Красса я сама себе все больше казалась грязью. Подстилкой. Шлюхой.

Его руки уже спустили с меня джинсы вместе с бельем, обнажив ягодицы. Зарычав, как дикий зверь, Красс еще сильнее подгреб меня к себе, так, что я с трудом устояла на локтях. А потом ощутила, как огромный член толкается в мое лоно. Уже знала, что будет дальше. Он ворвется в мое тело даже без подготовки, резко и грубо, ничуть не заботясь о том, будет ли мне больно, как буду себя чувствовать при этом. И с каждым его толчком я буду терять нечто важное и хрупкое, что зародилось во мне за эти две недели. Самоуважение, ощущение себя личностью, заслуживающей того, чтобы ее уважали, любили.

Раздавшийся за дверью требовательный стук вырвал из горла Красса рык.

— Проваливай, зачем бы ни пришел! — крикнул он тому, кто стоял снаружи, а я замерла, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. Лишь секунда отделяла от того, чтобы все в моей жизни снова вернулось на круги своя. Я чувствовала нетерпеливое нажатие твердой плоти у входа в мое тело и готова была молиться на того, кто неожиданно помешал Крассу.

— Господин Падернис, — послышался вежливый невозмутимый голос Церетра. — Простите, но дело не терпит отлагательств. Явился Наперсник. Он желает видеть вас немедленно. С ним еще кое-кто… — секретарь замялся.

Красс витиевато выругался, но все же отпустил меня и поднялся, напоследок грубо ущипнув за ягодицы.

— Скоро продолжим.

А я едва могла поверить, что чудом избежала насилия. Хотя не сомневалась, что в итоге Красс все равно завершит задуманное. Вот только вряд ли я дам ему такую возможность. Глаза в упор смотрели на лежащий на столике рядом со стопкой газет канцелярский ножичек. Если постараться, этим хлипким оружием можно перерезать себе вены. Так что, когда Красс вернется, ему придется смириться с тем, что любимая игрушка нашла все-таки самый верный способ сбежать.

Сейчас же я медленно поднялась и натянула обратно белье и джинсы, пока Красс распахивал дверь.

— Чего ему надо? — проворчал он секретарю.

— Настаивал, что скажет это вам лично, — Церетр с любопытством бросил на меня взгляд, но тут же снова устремил его на Красса. — Вы же понимаете, что это Наперсник. Я не имел права требовать у него более конкретного ответа.

— Чванливый ублюдок! — отвесил Глава вампиров в адрес Бурра не слишком-то лестный комментарий, и они вдвоем покинули гостиную.

Я же, будто зачарованная, медленно двинулась к заветному ножичку, а на губах расползалась умиротворенная легкая улыбка. Смерти я больше не боялась…