Сердце Кровавого Ангела. Дилогия

Глава 2

Аден

— Что было дальше? — раздался негромкий и нежный голос Миры, и я снова погрузился в воспоминания.

Очнулся я тогда на постели в собственной спальне. Едва сознание вернулось, как нахлынула боль в исполосованной спине. Такая сильная, что я едва не закричал, сделав движение и попытавшись подняться. Чья-то тяжелая рука сжала сзади мою шею и заставила опуститься обратно на подушки.

— Больно? — послышался вкрадчивый шепот Бурра, а затем его шершавый язык скользнул по окровавленной спине. Я не смог сдержать болезненного возгласа, но тут же закусил нижнюю губу, не желая повторно проявлять слабость. — Твоя кровь имеет особый вкус, мальчик, — бросил мой мучитель загадочную фразу. — И потому кажется особенно притягательной. Когда перестанешь упрямиться, возможно, я открою тебе один важный секрет.

— Да плевать мне на твои секреты! — выпалил я, содрогаясь от каждого прикосновения к раненой спине. Эта сволочь даже не позвала кого-то обработать мне спину! Или это продолжение пытки и скоро все начнется по-новой? Представив себе, что плеть снова пройдется по и так израненной коже, ощутил, как внутри начинает пробиваться липкий страх. Первый признак того, на какой грани сейчас нахожусь от того, чтобы сдаться.

— Опять дерзишь? — недовольно пробурчал Бурр и теперь уже без всякой осторожности прикоснулся к моей спине, надавливая на раны.

Из моей прокушенной нижней губы хлынула кровь, все тело содрогнулось от чудовищной боли. Хуже всего, что я прекрасно понимал, что такая моя реакция лишь подтолкнет мерзавца продолжить издеваться. Но он неожиданно убрал руку, я услышал над ухом прерывистое дыхание.

— Ну почему ты заставляешь меня мучить тебя?

Я заставляю?! Хотелось послать его к черту, но сил едва хватало на то, чтобы не кричать от нарастающей боли, отдающейся во всем теле.

Лицо Бурра приблизилось к моему, и я увидел в его глазах нечто странное. Вовсе не злобное торжество и удовлетворение, а скорее наоборот. Неужели ему и правда неприятно проделывать это со мной? Вот это открытие поразило и заставило в душе пробудиться новую надежду. Если бы Бурр на самом деле был садистом-маньяком, ему наоборот бы доставляло удовольствие издеваться надо мной. Но с его стороны это и правда было всего лишь попыткой сломать меня, прогнуть под себя.

Губы вампира накрыли мою нижнюю губу, слизывая выступившую кровь. Я попытался отстраниться и поморщился от новой вспышки боли. Бурр тут же отстранился и выругался. Это снова удивило. Не меньше чем его напряженный взгляд, брошенный на меня. Казалось, от моей боли ему самому становилось больно. Бурр скрылся куда-то из поля зрения, потом вернулся с золотой чашей в руках. В ней плескалось нечто красное, судя по запаху — вино.

— Выпей, — потребовал он холодно, помогая мне удерживать голову приподнятой и поднеся чашу к губам.

Я не возражал. В горле так пересохло, что проникающая сейчас в него жидкость казалась самым вкусным, что когда-либо пробовал. Даже не смутил странный, едва заметный привкус этого вина, отчего-то знакомый. Но тогда я не придал этому значения. Выпил все до капли и блаженно опустился опять на подушку. Почти сразу сморил сон. Засыпая, ощущал, как чьи-то пальцы зарываются в мои волосы и нежно проводят по ним, но сил на то, чтобы вырваться, не оставалось.

Когда очнулся, в первый момент не мог понять, что не так. Но что-то определенно было. Попробовал шевельнуться и уже приготовился к резкой боли в спине, но этого не произошло. Никакой боли, никакого дискомфорта. Может, мои раны все же обработали, пока я спал? Но что ж это за снадобье такое, что полностью нейтрализовало последствия? Неуверенно открыл глаза и тут же наткнулся на взгляд лежащего на боку рядом со мной Бурра Дагано.

— Так ведь лучше, правда? — мягко спросил он, улыбаясь.

Я осторожно сел на постели и провел рукой по обнаженной спине. Ни малейшего рубца. Кожа будто у младенца: гладкая, нежная.

— Какого черта?! — мои глаза невольно округлились. В губах тоже не было неприятных ощущений — прокушенная ранка зажила.

— Еще одна особенность моей расы, — спокойно пояснил Бурр, продолжая с интересом наблюдать за моей реакцией. — Наша кровь способна исцелять.

— Ты напоил меня своей кровью? — с невольным отвращением проговорил я, только сейчас осознав, отчего привкус вина показался странно знакомым. Такой же, как у крови Бурра, заполнившей мой рот после того, как прокусил его язык.

— Я собирался подождать с этим, дать тебе возможность до конца прочувствовать последствия своего упрямства, — произнес вампир. — Но на этот раз пожалел тебя. В следующий раз могу не проявить подобной милости.

Да пошел ты со своей милостью! — хотелось выкрикнуть, но я смолчал. Понимал, что и так нахожусь на пределе и сейчас вряд ли выдержу повторения пытки.

— Ты наверняка голоден, — Бурр поразительно проворным для такого грузного тела движением соскочил с постели и вызвал слугу.

Я с некоторым облегчением осознал, что не всех моих людей перебили. Старик Адриан, прислуживавший в замке сколько себя помню, с трудом скрыл беспокойство при виде меня. Я улыбнулся ему как можно увереннее, невольно кутаясь в простыню, чтобы скрыть неподобающий вид. Бурр велел ему принести мне поесть и приготовить лохань для купания. Пораженный его неожиданной добротой, я не мог избавиться от мысли, что тут скрыт какой-то подвох. Или продолжается игра в кнут и пряник? Что ж, это мне только на руку. Даст возможность передохнуть и настроиться на новые испытания.

Когда слуга вышел, я сухо обратился к вампиру:

— Я могу одеться?

— Зачем скрывать такое совершенство? — похабно осклабился Бурр, но в ответ на мой хмурый взгляд все же милостиво кивнул.

Правда, и не подумал отворачиваться, когда я двинулся к платяному шкафу и начал переодеваться. Как хорошо, что меня все же разместили в собственных покоях. По крайней мере, насчет подходящей одежды не нужно беспокоиться. Чувствуя, как пылают щеки под жадным взглядом не сводящего с меня глаз мужчины, я с рекордной скоростью оделся и уже гораздо увереннее обернулся к нему.

— Что ты намерен делать с моими людьми и моими владениями?

— Твоими? — на губах вампира появилась саркастическая улыбка. — Похоже, ты кое-чего еще не понял, мой Ангел. Весь твой занюханный замок со всеми землями и остатками смердов принадлежит теперь вампирской общине. И кто будет владеть им, решит Первородный.

Я невольно содрогнулся. Разумеется, прекрасно слышал легенды, ходившие про самого первого вампира, давшего начало этой расе. Безмерно могущественный, не знающий жалости, уверенно ведущий своих детей к мировому господству. Бурр же, явно наслаждаясь моей реакцией, продолжил:

— Ты больше не хозяин здесь, мальчик. Всего лишь трофей. Мой трофей, моя игрушка! И я буду делать с тобой все, что пожелаю. Если проявишь покорность и уважение, ни в чем не будешь знать недостатка. Я не позволю никому другому даже коснуться тебя. Но если станешь упрямиться, ничем хорошим это для тебя не закончится. Мое терпение небезгранично.

— Тогда зачем ждать? — выпалил я, чувствуя, как внутри разгорается злость. — Убей меня, и дело с концом! Меньше мороки.

— Убить тебя я всегда успею, — Бурр ухмыльнулся. — Пока же намерен вдоволь наиграться со своей новой игрушкой.

— Я никогда не буду твоей игрушкой! — прошипел я, сжимая руки в кулаки.

— Ну-ну… — протянул Бурр. — Как у нас глазки горят и щечки пылают! Ты даже не представляешь, как тебе идет ярость. Нужно будет почаще тебя злить.

Я едва не задохнулся от возмущения. Вампир же явно издевался, выводя меня из себя. С трудом заставил себя успокоиться и не идти у него на поводу. Сел в кресло и хмуро уставился вдаль, больше не глядя на вампира, но неизменно чувствовал на себе его взгляд. Когда Адриан принес еду, а другие слуги втащили лохань с горячей водой, я смог окончательно прийти в себя. Правда, немного смущало то, что Бурр и не подумал оставить меня и пришлось принимать ванну у него на глазах. Но я постарался отгородиться от происходящего. Воспринимать его лишь как другого мужчину. Глупо стесняться представителя своего же пола. Но сделать это было неимоверно трудно, уж слишком жадным был взгляд, устремленный на меня. Я поспешил одеться и в нерешительности замер, не зная, что делать дальше.

Бурр разрешил мои сомнения. Сгреб в охапку и устроил рядом с собой на кровати. Снова раздел, будто куклу, не обращая внимания на сопротивление. Я с ужасом ожидал новых поползновений вампира, но тот лишь уткнулся мне в шею, устроив к себе спиной, и блаженно засопел. Правда, напоследок не смог отказать себе в удовольствии выпить пару глотков моей крови. Как же я жалел в тот момент, что не обладаю достаточной силой, чтобы уничтожить его! Но я не мог даже пошевелиться, так крепко он прижал к себе. Что уж говорить о сопротивлении!

Весь следующий день я был предоставлен самому себе, пока Бурр решал важные вопросы по управлению замком. Он ввалился ко мне лишь под вечер, явно возбужденный, с горящими глазами.

— Весь день мечтал об этом! — выдохнул он, сжимая меня в медвежьих объятиях и утыкаясь носом мне в шею. Потом жадно приник к губам, сминая яростное сопротивление. Даже не побоялся снова просунуть язык, предварительно предупредив, что если снова вздумаю «шалить», за это поплатится кто-то из моих людей. Эта угроза ошеломила. Похоже, вампир ищет новые способы сделать меня покорным, и теперь использует шантаж. Нужно сразу пресечь это, иначе загонит в тупик.

И едва он, наконец, оторвался от моих припухших от его поцелуев губ, я гневно прошипел:

— Думаю, мои люди поймут, почему даже под угрозой их смерти я не соглашусь быть твоей подстилкой.

Глаза Бурра злобно прищурились.

— Ты опять не оставляешь мне выбора, мальчик! Так не терпится снова встретиться с палачами?

— Уж лучше палачи, чем ты! — выпалил я, хоть и понимал, что снова обрекаю себя на пытки.

И они не заставили себя ждать. Бурр, чье лицо снова превратилось в каменную маску, тут же вызвал воинов и велел опять тащить меня в пыточную. В этот раз привязали к стулу и действовали немного по-другому, повинуясь распоряжениям господина. Пришлось собрать всю силу воли и ненависть к Бурру, чтобы пережить новые пытки: мне вырывали ногти, ломали пальцы, прижигали каленым железом и срезали целые полоски кожи с бедного тела, которое все превратилось в один сплошной сгусток боли. Когда я терял сознание, обливали водой и снова приводили в чувство. Не знаю, на чем я еще держался. Но каждый раз, когда был уже готов сдаться и молить о пощаде, стоило посмотреть в ненавистное лицо вампира, как слова застревали в горле. И я понимал, что лучше умру, чем сдамся ему. Предпочитаю пытки его ласкам! Лицо же Бурра мрачнело все сильнее. Похоже, для него стало сюрпризом то, что я могу быть таким стойким. В конце концов, он не выдержал первым и велел отвязать меня и перенести в мои покои.

Блаженно растянувшись на мягкой постели и наслаждаясь временной передышкой, настолько измотанный непрерывной болью, что уже почти не чувствующий ее, я с затаенным торжеством наблюдал за тем, как Бурр нервно меряет шагами комнату.

— Щенок! — прошипел он, нависая надо мной, но помимо гнева было в его голосе и нечто иное. Какое-то уважительное восхищение. — Ты не сможешь выдерживать это долго, — после небольшой паузы проговорил он, внимательно глядя мне в глаза.

— Время покажет, — я растянул потрескавшиеся кровоточащие губы в издевательской улыбке.

Глаза Бурра потемнели и стали еще более жуткими, чем раньше. Не говоря больше ни слова, он вышел из моей комнаты. В этот раз своей кровью поить не стал, но все же прислал Адриана, чтобы обработал раны. Старик чуть не плакал, глядя на то, что со мной сделали, и от этих причитаний моя злость на ненавистного мучителя лишь усиливалась. Он сделал меня достойным жалости, а жалеть можно лишь слабых!

Эта ночь навсегда отпечаталась в моей памяти. Каждая клеточка изувеченного тела болела так, что я с трудом сдерживал крики. И каждое движение казалось новой пыткой — я не мог принять такую позу, в которой бы ничего не болело. Лишь под утро забылся в тяжелом сне, больше напоминающем беспамятство. А проснулся под вечер, чтобы встретиться с вновь пробудившейся болью. Не мог пошевелить сломанными пальцами, которые, хоть и вправили, но закрепили так, что нельзя было ими двигать, не боясь снова сломать. Ожоги и кровавые полосы на теле посылали в мозг отчаянные сигналы. Еще и тело знобило и покрывалось холодным потом. Я осознал, что у меня начинается лихорадка. Язык так распух, что едва мог шевелить им. Нестерпимо хотелось пить. Вглядываясь в темноту и пытаясь различить хоть что-то, я без особой надежды просипел:

— Пить…

Что-то шевельнулось со стороны кресла, а через несколько секунд чиркнуло огниво, а потом комнату залил приглушенный свет нескольких свечей. И я разглядел того, кто находился в моих покоях. Тут же стиснул зубы, зная, что лучше умру от жажды, чем попрошу утолить ее именно это существо. Бурр Дагано. Ну почему он не оборвет уже мои мучения и просто не позволит умереть?!

Я даже не успел уловить движение, так быстро вампир оказался рядом. Послышался тяжелый вздох, когда он зарылся пальцами в мои спутанные волосы.

— Тебе стоит только попросить, и все прекратится, — прошелестел вампир едва слышно, но его слова в окружающей тишине показались подобными грому.

— Нет, — выдавил из последних сил и закрыл глаза, молясь об одном — снова погрузиться в беспамятство.

— Маленький упрямец, — почти ласково проговорил Бурр и ощущение его давящей ауры исчезло.

Я понял, что он ушел. Снова оставил наедине с болью, надеясь, что все же сдамся. А я с горечью подумал о том, сколько смогу выдержать. Приготовился к еще одной мучительной ночи, содрогаясь от озноба, страдающий от жажды и отголосков боли. Но вампир вернулся уже через пару минут, и в мои губы ткнулась золотая чаша, источающая знакомый аромат. Неверяще поднял глаза на Бурра, но по его лицу ничего нельзя было прочесть. Поспешно выпил вино, захлебываясь и проливая часть на подбородок. На губах появилась блаженная улыбка, когда накатила знакомая исцеляющая дрема.

Очнулся только утром и с удовольствием потянулся, осознавая, что вампирская кровь полностью убрала следы пыток. Конечно, я не тешил себя иллюзиями и прекрасно знал, что скоро все может повториться. Опять придется проходить через пытки. Мне просто дали отсрочку. Но сейчас и этого было довольно. Каждый мой день отныне превратится в борьбу. Я уже не строил далеко идущих планов. Главное — выжить и не сломаться именно сегодня. Рано или поздно Бурру надоест играть со строптивой мышью. И тогда он или пожелает взять силой и мне придется завершить свои мучения единственным доступным способом. Или убьет сам. Последнее было бы даже лучше, потому что решиться покончить с собой самому гораздо труднее.

Вечером ожидала новая встреча с моим мучителем. Только на этот раз притащили в его покои, где перед глазами предстало зрелище, увидеть которое я никак не ожидал. Небольшая приватная вечеринка на несколько персон. Помимо Бурра в помещении находилось еще трое вампиров из его ближайшего окружения и пятеро перепуганных людей. Двоих я даже знал — замковые слуги, еще трое наверняка были из крестьян, захваченных в окрестностях.

Комната была заставлена свечами, ярко освещая все происходящее. Здесь было выставлено угощение и выпивка для людей. Что же послужит пищей для вампиров, нетрудно догадаться. Я стиснул зубы, чтобы сдержать рвущееся наружу ругательство. Вампиры, удобно устроившись кто в креслах, кто на кровати, прижимали к себе понравившихся людей. Кто-то кормил и поил своих избранников с рук, поминутно приникая к шее и потягивая кровь. Кто-то уже раздевал и наслаждался более интимными прикосновениями. Помутилось в голове, когда я осознал, зачем меня привели сюда. Тут же нашел взглядом Бурра, сидящего в кресле и с загадочной улыбкой наблюдающего за происходящим. Сам он не касался никого из людей, но я не сомневался, кто станет его сегодняшним партнером.

Мое появление не осталось незамеченным. Один из вампиров — высокий и жилистый блондин — присвистнул и столкнул с колен девушку, которую только что насильно поил вином.

— А вот, похоже, и главное развлечение! — предвкушающе проговорил он, приближаясь ко мне.

Костлявые пальцы вцепились в мой подбородок, заставляя запрокинуть голову.

— Так вот, кого ты так бережешь от всех, Бурр, — насмешливо проговорил он, проводя большим пальцем по контуру моих губ. — На кровавом аукционе за такого бы передрались!

— Убери от него руки, — почти ласково произнес предводитель вампиров.

— Да я только попробую немного, — хохотнул тот, скользя губами по моим и опускаясь вниз по шее. Я ощутил, как царапнули кожу клыки.

В ту же секунду блондин взвыл от боли и отпрянул от меня, хватаясь за голову.

— Бурр, я же просто пошутил…

Еще какое-то время он судорожно дышал, с ужасом и мольбой глядя на предводителя. Потом с облегченным стоном обмяк и рухнул на пол. Пополз обратно в кресло под дружный гогот сородичей.

— Хочу вам представить свое новое приобретение, — доброжелательным тоном, словно ничего и не случилось, проговорил Бурр. — Ангел. И говорю тем, кто плохо понимает с первого раза: этот мальчик мой. И только мой.

Возражений не последовало, но это не помешало вампирам с жадным любопытством и похотью оглядывать меня.

— Иди сюда, — мягко произнес Бурр, обращаясь уже ко мне.

Я прищурился и вскинул голову, давая понять, что не намерен участвовать в том, что здесь происходит. Бурру стоило сделать лишь знак двоим вампирам, чтобы те сорвались с места, схватили меня и потащили к креслу, несмотря на отчаянное сопротивление. Не успев опомниться, я оказался у ног Бурра, дрожащий от злости и негодования. А потом он сгреб меня за шиворот и усадил к себе на колени. Нежно провел губами по моей щеке, опускаясь к подбородку.

— Тише-тише, мой хороший. Не трепыхайся так, а то сердечко из груди выпрыгнет.

Я с трудом подавил ругательство и ответил на его сомнительную заботу яростным взглядом.

— Зачем меня сюда привели? — прошипел, изо всех сил вырываясь из цепкого захвата.

— Я ведь обещал просветить тебя насчет кое-чего, — осклабился Бурр. Похоже, для него мое сопротивление было чем-то вроде трепыхания мотылька. — А то ты слишком правильный. Поверь, такие развлечения, какие ты сейчас увидишь, не редкость при дворе. За исключением, конечно, игр с кровью. Но поверь, придворные короля вовсе не страдают целомудрием. Все же жаль, что твой отец настолько оберегал тебя и держал здесь. Тогда бы ты так не дичился, — меня смачно поцеловали в шею, оставив засос, и я дернулся от омерзения.

— Я не стану принимать в этом участие! — процедил яростно.

— А никто тебя и не заставляет, — ухмыльнулся Бурр. — Я убил бы каждого, кто осмелился прикоснуться к тебе. Просто смотри и наслаждайся, мой Ангел.

И мне пришлось смотреть. Он даже не позволял отворачиваться и закрывать глаза. Каждый раз, когда я пытался, угрожал причинить реальную боль тем людям, что сейчас находились в помещении. У меня пламенели щеки при виде того, что с ними творили. Самая настоящая оргия. Я поражался тому, что вампиры не делали различий между парнями и девушками. Крики и протесты несчастных их только распаляли. Вот тот самый блондин, что проявил ко мне интерес, заставил одного из парней встать на четвереньки и пристроился к нему сзади. При этом особенно смущало, что блондин то и дело посматривал на меня и похабно ухмылялся, давая понять, кого представляет на месте бедолаги. Другой вампир заставил двух парней-людей ласкать друг друга и брать в разных позах. Сам же явно возбуждался от этого зрелища. Потом поочередно брал обоих. Третий все же предпочел девушек и овладевал ими грубо и резко, не заботясь об их удовольствии. Не забывали вампиры и о крови, то и дело протыкая клыками кожу и смакуя живительную для них влагу.

Они меняли партнеров, придумывали все новые способы утолить свою похоть, а я мог лишь в ужасе наблюдать за происходящим. Хуже всего, что помимо воли что-то во мне откликалось на это безобразие и в паху ныло от неутоленного возбуждения. И от Бурра мое состояние не укрылось. Он жадно целовал меня, проникая руками под одежду и еще сильнее возбуждая. Мне стоило огромных усилий все же в какой-то момент остановить его.

— Не смей! — прошипел со всей яростью, на какую был способен.

Бурр издал легкий смешок и вдруг поднялся с кресла, бережно прижимая меня к груди. Потом так же бережно усадил и, хмыкнув, направился к остальным, на ходу сбрасывая одежду. И я вынужден был наблюдать, как он присоединяется к развлекающимся собратьям, вовсю демонстрируя передо мной свое стоящее колом достоинство. И овладевая поочередно уже даже не сопротивляющейся добычей, неотрывно смотрел на меня. Я же задыхался от стыда и возмущения, ошеломленный, растерянный. Я не желал видеть это все, не желал, чтобы моя привычная картина мира рассыпалась на осколки. Это все неправильно, противоестественно, греховно! Так почему же мое собственное тело откликается и желает тоже стать частью этого? Последнее особенно ошеломляло и приводило в отчаяние.

В какой-то момент я не выдержал. Сорвался с места и понесся к двери, желая убежать прочь. Но стоило ее распахнуть, как дорогу преградили двое воинов-вампиров. Никто и не думал меня выпускать. Дверь снова захлопнулась, я же бессильно опустился на пол и закрыл лицо руками, чтобы никто не видел моих совсем уж детских злых слез. Как же больно тому, кого всегда готовили к роли господина и воина, чувствовать себя безвольной игрушкой, существом для постельных утех!

— Ну-ну, маленький, успокойся, — я даже не сразу понял, что меня обнимают чьи-то руки и поднимают, как девушку. Совершенно раздавленный и ошеломленный всем увиденным, не мог даже сопротивляться.

Бурр, не озаботившись тем, чтобы одеться, вынес меня из помещения и принес в мою спальню. Словно хрупкую вещь, что может разбиться от любого неосторожного движения, уложил на постель. Я не осмелился поднять на него глаза, понимая, что невольно проявил слабость перед врагом. Нужно было выдержать все от начала и до конца, сделав вид, что на меня это не произвело никакого впечатления. Только в тот момент просто не был на это способен.

— Как же я хочу тебя! — послышался свистящий шепот над ухом. Пальцы Бурра до боли сжали мои плечи, когда он сел рядом со мной на кровати. — Ты не представляешь, как сильно! Никого еще так не хотел. Ни мужчин, ни женщин. И ни с кем бы не стал так возиться, как с тобой. Уже давно бы взял силой. И плевать мне было бы на то, что будет потом. Но с тобой не хочу. Хочу, чтобы ты покорился по собственной воле. И был рядом.

— Этого не будет никогда! — собрав остаток сил, выпалил я.

— Какой же ты упрямый! — с досадой воскликнул Бурр, но все же отпустил меня и ушел.

Теперь, когда я лучше знаю этого вампира, поражаюсь тому, насколько же он и правда был со мной терпелив. Да он никому бы не позволил того, что позволял мне! Постоянно сопротивляться, оскорблять его, отвергать снова и снова. И тем сильнее пугает эта одержимость. Не знаю, что во мне способно настолько сильно привлечь, чтобы производить такой эффект. Но уж лучше бы этого не было.

Бурр пытался сломать мое сопротивление разными способами. Не раз снова истязал тело пытками, возбуждал откровенным зрелищем чужих плотских утех, пытался шантажировать или уговаривать. Но я не собирался уступать. Теперь, когда он так неосторожно признался, что питает необъяснимую слабость ко мне, это давало шанс на то, чтобы выстоять.

Через несколько месяцев пришлось покинуть замок. Бурру пришел приказ от Первородного вести свое войско дальше. И он не пожелал расставаться со своей новой игрушкой. Повсюду таскал меня за собой и охранял как самую большую свою драгоценность. Остальные вампиры даже подтрунивали над ним из-за этого, разумеется, осторожно и беззлобно. Бурр же только отмахивался. Но меня все сильнее беспокоило его отношение ко мне. Казалось, я стал необходим ему, как воздух. Он даже подыскивал себе сексуальных партнеров чем-то похожих на меня и заставлял присутствовать при том, как он их берет. Прекрасно понимая, кого он представляет на их месте, я чувствовал неловкость и отвращение.

Все, что он позволял себе по отношению ко мне, это пить кровь, покрывать жаркими поцелуями и спать со мной в одной постели. Я давал понять, что большего не потерплю и попытаюсь свести счеты с жизнью. И в какой-то момент осознал, насколько же сильно он боится, что я и правда это сделаю. Боится потерять меня. Иначе давно бы уже плюнул на мои жалкие угрозы и сделал то, чего так жаждал.

Таскаясь повсюду за Бурром, я многое узнавал о жизни вампиров, их обычаях и иерархии. Так с удивлением понял, что мой мучитель занимал место почти что на вершине власти. Он был Наперсником Первородного, и тот доверял ему больше чем остальным. Уж не знаю, за какие заслуги Бурр удостоился подобной чести, но это было так. Самого Первородного я ни разу еще не видел и из обрывков разговоров других вампиров понял, что в этом не одинок. Первородный мало кого удостаивал личной встречи, предпочитая действовать через письменные распоряжения или своего Наперсника. А еще умел настолько идеально накладывать иллюзии, что ему не составляло труда затеряться среди людей или вампиров, не навлекая на себя подозрений.

Ходили даже слухи, что Первородный вполне может быть любым из вампиров, кто находится рядом. И что таким образом узнает, что на самом деле происходит среди его сородичей. Поэтому о нем если и говорили, то только с почтением и страхом, боясь, что он может подслушать разговор. Я испытывал невольный интерес к этой легендарной личности, но не тешил себя иллюзиями, что когда-нибудь увижу его воочию. Да и самым сильным моим желанием было вообще убраться подальше от Бурра и до конца своих дней не видеть ни одного вампира.

Так, в войнах и кратковременных передышках в завоеванных замках, проходила моя жизнь. Бурр все реже подвергал меня пыткам. Видно было, что для него самого наблюдать за этим нелегко. Каждый раз после подобного он почти сразу давал мне свою кровь и душил ласками и поцелуями. Его одержимость мной приобретала все более пугающие масштабы. Он теперь мог пришибить собственных сородичей за один лишь похотливый взгляд в мою сторону. С меня же буквально пылинки сдувал, задаривая подарками и пытаясь угадать, что может доставить мне удовольствие.

А как-то и вовсе огорошил неожиданным заявлением. Тогда как раз наступило временное перемирие и Бурр привез меня в собственные владения. С момента нашего знакомства уже прошло три года, и я почти отчаялся когда-нибудь освободиться от него. Единственную надежду на то, что когда-нибудь его пугающая одержимость пройдет, дарило осознание того, что я подвержен старению и болезням. Рано или поздно все закончится само собой. И я буду счастлив, когда это все же произойдет. Но вскоре понял, что не только меня посещали подобные мысли.

— Я хочу сделать тебя вампиром, Ангел, — как-то заявил Бурр во время ужина. Он неизменно составлял мне компанию, сидя за пустой тарелкой. Не упускал малейшей возможности побыть рядом. Позже спускался вниз и удовлетворял собственный голод вдали от моих глаз, зная, как мне неприятно подобное зрелище. Я поражался тому, насколько он стал деликатен с тех пор, как мы приехали в замок Дагано.

От его заявления я едва не подавился и с трудом перевел дух. Показалось, что я ослышался, в потрясении уставился на него. Бурр криво усмехнулся.

— Давно уже об этом думаю. Не хочу, чтобы болезнь или время отняли тебя у меня. Как удачно, что твоя кровь подходящей структуры!

— То есть ты хочешь, чтобы я был твоим рабом вечно? — уточнил я холодно, оправившись от шока.

Сказал это только из чувства противоречия, не выдавая настоящих эмоций. Мысль о том, чтобы сравняться с врагом по силе и положению, неожиданно нашла отклик в душе. Конечно, молодые вампиры не так могущественны, но постепенно я смогу накопить гораздо больше сил. Да и если у меня откроются какие-то особые способности, это может уравнять шансы. Уже подзабытая мечта о том, как уничтожу ненавистного врага, заставлю его корчиться у моих ног, воспрянула с новой силой. Но неужели Бурр и впрямь намерен дать мне такой шанс? Я ведь его не стану упускать! О том, как проходит инициация и всех тонкостях, связанных с обращением в вампира, я знал лишь в общих чертах. Об этом при мне не говорили. И сейчас было одновременно страшно и волнующе при мысли о том, что мне предстоит. Я уже знал, что соглашусь, посопротивлявшись лишь для виду.

— Хочу, чтобы ты был рядом, — Бурр улыбнулся загадочной улыбкой. — А уж в каком качестве, тебе решать.

— Постой-ка, — неожиданно посетила неутешительная догадка. — Когда я стану вампиром, мне будет уже не так легко покончить с собой. И ты сможешь воспользоваться этим…

— Я клянусь тебе, что не попытаюсь овладеть тобой силой, — отозвался Бурр спокойно.

Я подозрительно прищурился.

— Поклянешься в этом на крови? — о том, какую силу имеет такая клятва для вампиров, успел узнать. Вампир, нарушивший такую клятву, умирал в страшных мучениях, исторгая собственную кровь. Организм отвергал ее, словно яд.

— Поклянусь, — сказал Бурр, окончательно приводя в недоумение. Ощущение, что что-то тут не так, скребло по сердцу. Но я не мог понять, в чем тут может быть подвох. Бурр даст мне огромное могущество, вечную жизнь и возможность однажды почти сравняться с ним в силе. При этом ничего не станет требовать взамен. Конечно, уйти от него не позволит, но по крайней мере, насиловать не станет. — Так что, согласен?

— Разве тебе требуется мое согласие? — привычно огрызнулся я.

— В этом требуется, — терпеливо ответил вампир. — Вампир может принять дар крови только добровольно, иначе умирает.

На мгновение мелькнула мысль, что это был бы отличный способ умереть и тем самым оставить Бурра с носом. Но мысль ушла практически сразу. О нет, умирать теперь мне не хотелось! Только не сейчас, когда открывается реальный шанс сравняться с врагом, а однажды и отомстить ему!

— Я согласен, — хрипло произнес, не в силах больше сдерживать нетерпение.

По губам Бурра скользнула торжествующая улыбка, которую он тут же постарался убрать. Но она успела снова пробудить в душе неясные подозрения.

— Тогда дело за малым — добиться разрешения на твою инициацию. К счастью, скоро сюда приедет Первородный, чтобы обсудить со мной дальнейший план военных действий. Так что обращаться к совету необязательно. Я испрошу разрешения непосредственно у Первородного.

От последней новости у меня и вовсе челюсть отвисла. Неужели я еще и познакомлюсь с самым могущественным и таинственным вампиром?

После того вечера привычное течение жизни для меня навсегда нарушилось. Те две недели, что остались до приезда Первородного, я провел как на иголках, охваченный жадным нетерпением. Бурр даже заранее дал свою клятву, тем самым окончательно унимая подозрения. Если я добровольно стану вампиром, он никогда не попытается силой овладеть моим телом. Именно так звучала клятва, и ее трудно было трактовать как-то иначе. И все мои сомнения отпали.

На этом моменте Мира вдруг прервала меня:

— Постой, но ведь если Бурр стал твоим Хозяином, то он имел право просто приказать тебе сделать что угодно. И ты делал бы это по собственной воле, не имея возможности ослушаться.

Я лишь горько усмехнулся.

— Вот это обстоятельство мой враг забыл мне озвучить. И я, наивный, радовался тому, как замечательно все складывается.

— Продолжай, прошу, — она еще теснее прижалась ко мне, и я, с наслаждением утыкаясь в ее волосы лицом, вдохнул манящий аромат и продолжил свою исповедь.