Сердце Кровавого Ангела. Дилогия

Глава 7

Аден

Никогда не думал, что однажды моему разуму будет настолько сложно бороться с чувствами. Но в случае с Мирой почти все переворачивалось с ног на голову. В том числе и моя хваленая выдержка, выработанная годами. И ведь умом понимал, что для девушки все складывается самым лучшим образом, что можно представить в той ситуации, в какой мы оба оказались. Оборотни довольно хорошо ее приняли, и в поселении Ярова Миру наверняка оставили бы без проблем. Еще и младший альфа с каждым днем все сильнее демонстрирует свою симпатию к девушке. И вскоре у меня будут развязаны руки. Я смогу безбоязненно уехать из поселения и попытаться как-то разрулить ситуацию с Крассом Падернисом, не опасаясь за судьбу Миры. Оборотни сумеют ее спрятать и защитить от кого угодно.

Так почему все эти доводы рассудка разбиваются о самую банальную ревность? Ведь понимаю же, что у нас с Мирой вряд ли что-то получится. Пусть даже девушка увлеклась мной — это не заметить трудно, но по большому счету, тут сработали просто психологические факторы. Я оказался в роли ее спасителя и защитника, проявил участие, когда это было необходимо — и она потянулась ко мне. Но Мира сама дала понять, что хотела бы жить самой обычной жизнью, в окружении друзей и семьи. И все это могут дать ей оборотни. Я же по жизни одиночка, пусть даже и всегда был окружен людьми. Но это не мешало оставаться для них всех чужим. Снова обрекать Миру, и так вынужденно прожившую юные годы в заточении, на роль спутницы пресыщенного всем на свете вампира, с моей стороны эгоистично. Яровы дадут этой девушке то, чего никогда не смогу дать я. Семью, ощущение принадлежности к чему-то большому, а в дальнейшем и детей. Со мной же она окажется лишена слишком многих вещей, которые важны для каждой женщины.

Я сам сознательно оттолкнул девушку, давая понять, что она свободна от меня и вольна выбирать себе другого партнера. Пусть почти сразу стало больно от выражения ее огромных черных глаз. Она смотрела так, словно я всадил нож в спину, предал. И от этого на душе становилось невыразимо гадко и муторно. Сам того не желая, я повел себя как последний мерзавец. Прекрасно понимал, как подобное поведение могло смотреться в глазах Миры. Воспользовался и бросил в объятия другого. Но так было нужно ради нее самой.

Ей лучше остаться здесь, а мне идти своим путем, пусть я вряд ли когда-нибудь смогу забыть эту девушку. Даже сейчас, когда она все еще рядом, но в то же время такая чужая из-за выросшей между нами стены, от этого до безумия больно. Что же будет потом, когда утрачу последний шанс вернуть все? Ведь сам понимаю, что еще не поздно. Те взгляды, какие она иногда бросает на меня, прекрасно дают это понять. Но я прячусь за привычной маской холодного безразличия, от которой уже самому противно и тошно. Смотрю, как с каждым днем Мира сближается с другим, ревную и злюсь до темных пятен перед глазами, но знаю, что никогда не покажу настоящих эмоций.

Да и эти двое прекрасно подходят друг другу. Только в общении со Златаном я впервые увидел Миру той, кем она по сути является. Совсем юной еще девушкой, порой дерзкой и живой. С ним она шутила, дразнила его, не боялась проявлять характер. Со мной же никогда не вела себя так, боялась чего-то, робела. И это удручало. Хотя мне Мира доверила то, что не доверяла никому. О том, что чувствовала в плену у Красса, как ей тяжело было не сломаться. Но это вполне могло быть объяснено некоторой общностью нашей судьбы и моей собственной откровенностью. Я ведь тоже пережил нечто подобное, пусть не в той мере, в какой она. И это сближало. Но в то же время я понимал, что со Златаном Мире будет легче начать все сначала, без тяжелых воспоминаний.

Мы прожили в поселении оборотней уже неделю, и я все больше понимал, что мне здесь не место. Пусть никто, даже Видан, в открытую не проявлял враждебности, но напряжение чувствовалось прекрасно. Особенно с тех пор, как Златан начал ухаживать за Мирой, а она, пусть и не особо охотно, но приняла это.

Сегодняшним вечером я, как обычно, сидел за столом за пустой тарелкой и наблюдал за тем, как ужинают остальные. Можно было бы, конечно, и вовсе пропускать подобные совместные приемы пищи, но я с упорством мазохиста постоянно участвовал в них. Ревниво наблюдал за шутливой перепалкой Миры, Златана и Нежи, которых то и дело одергивала строгая Славия. Видан и Венда только переглядывались и иногда улыбались. Счастливая дружная семья, членом которой мне никогда не стать.

Странно, что у меня появилось сожаление об этом. Я давно уже смирился с тем, что у меня никогда не будет собственной семьи, и это перестало казаться важным. Но теперь нахлынуло ощущение какой-то ущербности. Такое сильное, что смотреть на эту идиллию с каждой секундой становилось все тяжелее. Да еще и Златан начал уговаривать Миру отправиться с ним погулять с другими оборотнями. Она сначала отнекивалась и возражала, аргументируя, что будет чувствовать себя не в своей тарелке, чужой среди них.

— Ты моя девушка, поэтому никак не можешь быть чужой. Так что пусть только попробуют не принять тебя! — заявил вдруг Златан и замер от собственной наглости, ожидая справедливого возмущения Миры.

— Это с каких пор я твоя девушка? — опешила она.

— А почему бы и нет? — одарил ее широкой улыбкой младший оборотень. — Ты мне нравишься, я тебе тоже. Так чего время терять?

— Кого-то мне это напоминает, — хмыкнула Венда, косясь на мужа.

Тот только ухмыльнулся.

— Правильно, сынок, сразу бери быка за рога, а то женщины порой сами не знают чего хотят. Вот я за твоей матерью восемь лет вздыхал только, а надо было сразу в охапку сграбастать и не слушать ничего.

— А меня кто-нибудь спросит вообще? — возмутилась Мира.

— Спросит. Возможно, — лыбился Златан. — Когда брыкаться перестанешь.

— Я не кобыла, чтобы брыкаться, — обиделась девушка.

— Женщина во многом что норовистая лошадь. Задача мужчины — обуздать и приручить, — опять встрял Видан, явно провоцируя жену на эмоции — вон как насмешливо смотрит.

— Я тебе покажу лошадь норовистую, — прошипела женщина. — Вот только не при детях.

— Буду ждать с нетерпением, — предвкушающе протянул Яров.

— Значит, ты меня кобылой считаешь, которую приручать нужно? — пнула в бок Златана Мира, гневно сверкая глазами. — И на самом деле мое мнение для тебя неважно?

— Да пошутил я, — шепнул он, виновато улыбаясь.

— Дурацкие у тебя шутки!

— Согласен, — он покаянно понурил голову, но все же бросал на девушку лукавые взгляды из-под ресниц. — Позволишь мне загладить свою вину? Пойдем прогуляемся с моими друзьями. И правда будет весело.

Меня, наблюдающего за всем этим с чуть отстраненной улыбкой, скрывающей настоящие чувства, будто молнией пронзило, когда Мира посмотрела в упор. И что-то такое читалось в ее глазах, что сердце пропустило удар. Будто мольба или просьба. О том, чтобы вмешался? Дал понять, что на самом деле не желаю ее сближения с молодым оборотнем? С трудом удалось подавить ту бурю эмоций, что разгорелись в ответ на этот взгляд, показывающий, что она все еще неравнодушна ко мне. И в то же время я понимал, что часть ее все-таки принимает Златана, ей с ним хорошо. И я не вправе разрушать эти зарождающиеся между ними чувства. Постарался в своем взгляде выразить полнейшее безразличие и даже повернулся в сторону Венды, спросил ее о делах компании. Словно издалека донесся какой-то усталый и безжизненный голос Миры, обращенный к Златану:

— Хорошо, я пойду.

— А можно я с вами? — тут же взвизгнула Нежа.

— Мала еще со взрослыми ребятами ходить, — снисходительно бросил старший брат. — С другими малолетками общайся.

— Ну и пожалуйста! — обиделась девчушка. — Не больно-то и хотелось. Я вон лучше с Аденом в шахматы сыграю.

— Боюсь, на сегодня шахматы отменяются, — тут же отреагировал я. — Хотел пораньше лечь спать.

— Как жаль! — совершенно поникла девчушка, а я только вздохнул.

Приходилось упорно погашать ее навязчивое стремление вертеться вокруг меня. Мы даже с Вендой обсуждали эту тему, но она лишь смеялась. Говорила, что Нежа очень влюбчивая и упорно выбирает себе недостижимые объекты симпатии. И что с возрастом это пройдет.

Мне с трудом удалось досидеть до того момента, пока младшие выйдут из-за стола и отправятся по своим делам. Мира и Златан — гулять с другими оборотнями, а Нежа — к подружке-соседке. Я извинился перед хозяевами и ушел в свою комнату. Еще успел заметить, глядя в окно, как исчезает в отдалении хрупкая фигурка моей Миры рядом с рослым и плечистым оборотнем, бережно поддерживающим ее под руку. Красивая пара. Мысль об этом полоснула ножом по сердцу, и я тут же отвернулся. Можно было бы и правда лечь спать пораньше, но я прекрасно знал, что заснуть не смогу. Буду прислушиваться к звукам извне и ждать возвращения Миры. Накручивать себя тем, насколько после очередного свидания она сблизится с оборотнем. Каждый раз, когда думал о том, что она на самом деле влюбится в него, готов был крушить все вокруг, терзаясь от ревности. И в то же время понимал, что никогда не дам ей этого понять.

Устроившись в кресле, я потягивал консервированную кровь, которую Венда привозила для меня из города, и жалел, что для вампира невозможно опьянеть обычным способом. Сейчас было бы неплохо отвлечься от всего, заглушить проклятые мысли, не дающие покоя ни на минуту. Но к сожалению, даже этого не дано. Осознание того, что с каждым утекающим сквозь пальцы мгновением я все больше теряю девушку, которая по какой-то причине дороже всего на свете, вгрызалось в сердце все сильнее.

Может, плюнуть на все, отправиться следом, схватить, сжать в объятиях и не отпускать до тех пор, пока не уйдут прочь обиды и разногласия? Открыться до конца, сказать, как она мне дорога. И плевать на все остальное… Вот только плевать не было. Рано или поздно мне придется покинуть поселение оборотней. И если Мира отправится со мной, то может погибнуть. Залпом опустошив стакан, я со стуком поставил его на столик и обхватил голову руками. Как же я запутался! Каким же болезненным кажется любое решение, которое можно найти в этой ситуации!

Осторожный стук в дверь заставил вздрогнуть. Оказывается, настолько погрузился в свои мысли, что даже не уловил, как кто-то приближается. Совсем бдительность потерял.

— Войдите, — даже обрадовавшись неожиданной компании, проговорил я.

Глаза невольно расширились при виде Венды. С ее стороны не слишком разумно являться ко мне в комнату одной. Яров с ума сойдет! Эта мысль вызвала улыбку, пусть и с примесью горечи. Уж оборотень не считает зазорным в открытую проявлять свою ревность. Я же вынужден строить из себя бесчувственного чурбана, когда аж руки чешутся надрать задницу слишком ретивому юному альфе, не желающему упускать свой шанс.

— Мы можем поговорить? — спросила Венда, проходя внутрь.

— Конечно. А Видан против не будет? — не удержался от замечания.

— Он к своему бете пошел, так что у нас есть немного времени, — отмахнулась женщина, усаживаясь в кресло напротив. — Сегодня связывалась с тем вампиром, о котором ты говорил. Голос меняла с помощью специального устройства, от телефона того сразу избавилась, так что выйти на меня не должны.

— Что он сообщил? — я тут же настроился на серьезный лад и подался вперед.

— Что тебя чуть ли не с собаками разыскивают, но он попробует помочь. Только подробности сообщит при личной встрече. Сказал, что вылетает в Мирград ночным рейсом и завтра утром будет ждать тебя здесь, — Венда протянула клочок бумаги, где значился адрес и полученные указания.

Я задумчиво изучил написанное.

— Насколько ты можешь доверять тому вампиру? — с тревогой спросила женщина. — Что если это ловушка?

— Мне придется рискнуть, — я вздохнул и потер переносицу. — В принципе, то, что он выбрал встречу в людном месте, дает возможность исчезнуть незамеченным, если почувствую опасность. Надену иллюзию, это даст хоть какое-то преимущество. Я буду знать, как выглядит он, но он не будет знать того же обо мне.

— Я поеду с тобой. Тебе ведь понадобится машина. Останусь снаружи и буду начеку.

— Не хочу тебя впутывать в это и дальше.

— Я уже впуталась. И одного тебя туда не отпущу, — упрямо заявила Венда, вскидывая подбородок. — Мире скажешь? — помолчав, добавила, пытливо уставившись в мое лицо.

— Незачем ее тревожить раньше времени. Да и если повезет, я улажу все и без ее участия. А она сможет и дальше оставаться здесь.

— Ты и правда хочешь, чтобы она у нас осталась? — Венда покачала головой. — Мне казалось, между вами что-то есть. Но за последние дни вы отдалились. Поссорились?

— Мы не ссорились, — меньше всего хотелось обсуждать свои чувства, в которых и сам до конца не разобрался. Но обижать Венду не хотелось. — Просто ей будет лучше не со мной.

— Это ты так решил? — губы женщины тронула ироничная улыбка. — Интересно, почему вы, мужчины, так любите решать за других? Да девочка без ума от тебя! Это трудно не заметить. И как бы я ни желала счастья своему сыну, но понимаю, что вряд ли у них что-то сложится.

— Не всегда обязательно любить друг друга, чтобы построить нормальные отношения. Иногда это даже мешает. Чувства уходят, а потом приходит осознание, что ты совершенно не знал этого человека и вместе оставаться просто нестерпимо.

— Судишь по личному опыту? — осторожно спросила Венда.

— Не хочу об этом говорить.

— Послушай, если однажды кто-то разбил тебе сердце, не вымещай это на ни в чем неповинной девочке, — вспылила она, сразу принявшая сторону Миры. Женская солидарность в действии! Я только покачал головой.

— Я не вымещаю, — тяжело вздохнул, понимая, что откровенного разговора все же не избежать. — Мира совершенно другая, и я прекрасно это понимаю. Честная, ранимая, порядочная. И меньше всего я хотел бы причинить ей боль.

— Но причиняешь, — заметила Венда. — То, как ты ведешь себя с ней… Да мне самой тебя стукнуть хочется иногда! Будто каменное изваяние какое-то. Ты ведь понимаешь, что к моему сыну Мира начала проявлять интерес только от безысходности. Наверняка хочет, чтобы ты ревновал.

— И ей это прекрасно удается, — печально улыбнулся я. — Но рано или поздно она поймет, что так и правда будет лучше. Здесь она обретет надежный тыл, семью. А что ей могу дать я?

— Может, вечную жизнь? — Венда насмешливо изогнула брови. — У девочки ведь подходящая структура крови, насколько я понимаю.

— Без разрешения совета или Первородного я не имею права делать ее одной из нас, — возразил я. — Да и, насколько я понял, Мире это не нужно.

— Это насколько ты понял, — уцепилась за слова Венда. — А у нее опять уточнить забыл.

— Этот разговор не имеет смысла, — процедил я, уже теряя терпение. Да как она не может понять, что я руководствуюсь в первую очередь интересами самой Миры?! — Для меня главное — чтобы она оказалась в безопасности от Красса Падерниса. Что касается чувств, это второстепенно.

— Какой же ты упрямый! — взорвалась Венда. — Не лучше моего Ярова! А я еще тебя ему в пример всегда ставила.

Я ошарашено уставился на нее, потом расхохотался.

— Поражаюсь тогда, как он вообще меня на порог пустил!

— Пусть поревнует, — ухмыльнулась она. — Больше ценить будет.

— Он и так тебя ценит, — заметил я с улыбкой.

— Такого много не бывает, — весело откликнулась женщина. — Ладно, посмотрим, что тебе скажет завтра тот вампир, потом решишь, что делать дальше.

Венда втянула носом воздух и торопливо поднялась.

— Мой Яров возвращается. Не хочу, чтобы он тут все разгромил, — она подмигнула мне и поспешно выпорхнула из комнаты.

Я же снова откинулся на спинку кресла, скрестив руки домиком на груди, и задумался. По правде говоря, был поражен, что Гойрес Даналь согласился помочь. Ухватился за этого малого, как за соломинку, потому что и правда когда-то оказал ему услугу, и он один из немногих, кто был связан с Первородным. А именно за этим Гойрес и был мне нужен. Единственный, кто мог обрубить загребущие ручонки Красса и Бурра, это Первородный. А где его искать, я понятия не имел. И пусть иду на огромный риск, доверяясь вампиру, связанному с Бурром Дагано, но иного выхода просто нет. Да и Гойрес вряд ли захочет, чтобы я раскрыл некоторые его делишки, что он провернул за спиной Бурра. Доносить тому не станет. Но вот сможет ли помочь, это уже другое дело.

Ладно, что заранее терзаться сомнениями?.. Время все расставит по местам и завтра все выяснится само собой. И пусть я пока не сказал об этом даже Венде, но если дело выгорит, вряд ли вернусь в поселение оборотней. Жестоко, конечно, вот так разом рвать все концы в отношениях с Мирой, но так будет лучше. Обида и злость на меня поможет ей легче пережить случившееся. Сам же решил, что буду время от времени звонить Венде и узнавать о том, как у моей девочки дела. Уже предчувствовал, насколько важными для меня станут эти известия. Это поможет хоть как-то пережить разлуку, при одной мысли о которой уже сейчас мучительно стонет сердце.

Долго еще сидел в кресле, невольно прислушиваясь к звукам извне. Осознание того, что даже не увижу Миру перед отъездом, выворачивало душу наизнанку. И постепенно это желание в последний раз увидеть родное лицо, утонуть в глубине любимых глаз становилось все нестерпимее. Любимых? Черт, эта мысль всплыла как-то ненавязчиво, но так естественно, что даже никакого протеста не вызвала. Неужели я и правда люблю ее?! Тут же с горечью понял, что так и есть. Эта девушка за короткое время успела так глубоко пробраться в сердце, что стала частью меня самого. Не знаю, была ли она моей истинной половинкой или чем-то еще, но чувство к ней настолько сильное, что по сравнению с ним остальное кажется тусклым и блеклым.

Сердце дрогнуло, когда я уловил знакомый голос, донесшийся снаружи. Похоже, они уже вернулись. Сколько прошло времени? Я совершенно утратил ощущение реальности, пока сидел в этом кресле и непрерывно размышлял. Поднялся и приблизился к двери, чтобы услышать еще отчетливее легкие шаги Миры, идущей по коридору мимо моей комнаты. Им вторили более тяжелые оборотня. Парочка говорила шепотом, чтобы никого не потревожить, и я с трудом различил слова о том, как они хорошо провели время и прочее в том же роде. А потом едва не пошатнулся, уловив звук поцелуя. Больше ничего не соображая от застлавшей разум кровавой пелены, выскочил за дверь и ринулся к ним. Успел еще заметить растерянное лицо Миры, которая казалась не слишком довольной тем, что ее поцеловали, когда хватал наглого щенка за шиворот и отшвыривал от девушки.

Оба явно опешили, не ожидая моего вмешательства. Пока Златан очухивался, поднимаясь с пола и отряхиваясь, словно огромный пес, я с трудом удерживал себя от желания впиться клыками в беззащитное горло и терзать, чувствуя, как в рот потоком хлещет горячая кровь того, кого сейчас воспринимал врагом.

— Аден, — сдавленный голос Миры подействовал ушатом ледяной воды, и я, покачнувшись, судорожно втянул ртом воздух.

— Простите… — прохрипел еле слышно и медленно побрел к своей комнате, чувствуя себя донельзя паршиво.

Да что со мной происходит вообще?! Только в юности, когда был еще неопытным вампиром, у меня настолько сносило крышу. Так, что инстинкты брали верх над разумом. Но что оправдывает сейчас?! Я едва не растерзал сына тех, кто оказал мне помощь и гостеприимство. И из-за чего? Из-за того, что он сделал то, на что я сам же толкнул Миру. Совершенно убитый и подавленный, я закрыл за собой дверь своей комнаты и сполз на пол. Обхватив голову руками, тупо смотрел в пустоту, ни о чем не думая. Просто боялся думать и анализировать то, что со мной происходит.

— Аден, открой, пожалуйста! — тихий голос за дверью и негромкий стук прорвались в сознание, будто сквозь слой ваты.

Мира… Нет, я не могу позволить ей увидеть меня в таком состоянии! Пусть лучше уходит, хоть я могу больше никогда ее не увидеть. Но если открою сейчас, остатки самоконтроля полетят к чертям собачьим.

— Я не уйду, пока не откроешь! — девушка чуть повысила голос и снова постучала.

Я едва не зарычал и все-таки вскочил на ноги. Нужно прогнать! Сказать что-нибудь резкое. Такое, после чего возненавидит и забудет даже думать обо мне. Но едва распахнул дверь и увидел ее — растерянную, дрожащую, с застывшим в огромных черных глазах мучительным вопросом — вся моя решимость разлетелась вдребезги. Возникло одно лишь желание — сжать в объятиях, согреть, утешить, любить до тех пор, пока не исчезнет эта боль, которую сам же и причинил. В последний раз. Иначе просто с ума сойду, если прогоню ее сейчас. Как же меня тянет к этой девушке! Так сильно, что покалывает пальцы от желания коснуться этой нежной атласной кожи, ощутить ее вкус и запах.

С каким-то невнятным возгласом, смысла которого сам не осознал, я притянул ее к себе и приник к губам. Практически терзал их, не в силах остановиться, уменьшить напор страсти — практически огненной, сметающей все на пути. С гулким стуком захлопнулась дверь, а в следующий момент я схватил мою женщину, прижал к своему сердцу и понес к постели, не прекращая целовать ни на секунду. Чувствовал биение маленького сердечка, вторящее моему собственному, то, как она покорно откликается на мои почти болезненные ласки, не делая никаких попыток вырваться. А потом начинает робко отвечать, и от этого у меня совершенно сносит крышу.

Вкус и запах ее кожи дурманит, пьянит сильнее самого крепкого вина. Хочется вдыхать его снова и снова, целовать до тех пор, пока кожу не станет саднить от моих поцелуев. Никому не отдам! Ты только моя! Мои руки и губы, помимо воли разума, заявляли права на это нежное тело, на женщину, предназначенную мне Небесами. Мое тело понимало лучше меня самого то, насколько сильна потребность в этой девушке. Будто умоляло взять то, что желало больше всего на свете, застолбить свои права на мое сокровище, никогда не отпускать.

С трудом заставил себя оторваться от припухших нежных губ, с которых срывалось горячее прерывистое дыхание. Провел влажную дорожку по шее вниз, действуя то нежно, то грубо, до кровавых отметин. Она только вскрикивала в ответ, покорно изгибаясь подо мной, и я ощущал, как она одновременно радуется и боится силы моего желания. Но не отстраняется, не останавливает. И это заводит еще сильнее. Все прочие мысли улетучиваются, ненужные и лишние. Есть только она и я, одни во всем мире. Две половинки единого целого, наконец-то нашедшие друг друга, для кого расстаться — хуже смерти. Сейчас я понимал это на каком-то непостижимом уровне сознания. Сейчас, когда разум перестал вмешиваться и остались одни инстинкты. То, что составляет основу меня самого.

Маленькие розовые горошинки сосков Миры напряглись под моими руками, и я с наслаждением накрыл ртом поочередно каждый из них, доводя до крайней степени чувствительности, посасывая и дразня. Так, что она уже не могла сдержать стонов, извиваясь подо мной и желая большего. Как же упоительно звучали эти звуки! Словно музыка, которой невозможно наслушаться. Руки все сильнее обнажали соблазнительное тело, а губы двигались следом, не желая упускать ни одного миллиметра чувствительной кожи. Я ощущал, как Мира дышит все тяжелее, буквально плавится подо мной, шепчет мое имя, будто молитву. Уже от одного этого можно было кончить, и я лишь чудом сдерживался, растягивая удовольствие, желая как можно дольше продлить это волшебство, что происходит сейчас между нами.

Встав на колени меж ее разведенных ног, приподнял одну, перецеловал каждый пальчик, потом двинулся по изящной щиколотке вверх. Мира слабо постанывала, закрыв глаза и полностью отдавшись ощущениям. По ее коже бегали мурашки от моих поцелуев, тело слегка подрагивало. Когда мой язык коснулся чувствительной впадинки под коленкой, она не сдержала вскрика и попыталась притянуть меня к себе, желая прекратить сладостную пытку. Но я не позволил. Хотел запомнить каждый участок любимого тела, запечатлеть в памяти, чтобы потом смаковать эти воспоминания, как изысканное вино. Вспоминать, как она стонет, подается навстречу каждому прикосновению, как порой распахивает свои огромные глаза, в которых таится целый мир.

Уделив внимание и второй длинной изящной ножке, я припал к внутренней части бедер, лаская чувствительную кожу. Обвел языком вход в ее лоно, сорвав с губ гортанный вскрик, переместился к клитору, осторожно лаская самое чувствительное местечко. Ощущал на губах пряный вкус, говорящий о том, что она жаждет меня не меньше, чем я ее. Уже влажная, горячая, такая соблазнительная, что мне едва хватало выдержки немедленно не наброситься на нее, уже не думая ни о чем.

— Пожалуйста! — послышался прерывистый возглас, и я поймал совершенно невменяемый взгляд. И понял, что если продолжу оттягивать момент, то самым позорным образом не выдержу.

Еще шире разведя ее ноги и устроив их у себя на плечах, я медленно проник в охотно подавшееся навстречу тело. Мои пальцы переплелись с ее пальцами, и это дополнительное соприкосновение еще больше усилило связь между нами. Мира подалась бедрами навстречу, еще сильнее насаживаясь на меня. Мы двигались в едином ритме, чутко прислушиваясь к отклику друг друга, интуитивно угадывая малейшие желания.

В какой-то момент она вырвала свои руки из моих, впиваясь в мою спину ноготками, закусывая губы, чтобы непрерывно не кричать от накатывающего удовольствия. Я же ласкал открытое передо мной, такое прекрасное тело, жарко отвечающее на каждую ласку. Как же хотелось, чтобы эти минуты единения длились и длились нескончаемо! Когда не нужны разговоры, выяснение отношений, тревога о будущем. Есть только два существа, созданные одно для другого, чьи тела благодарно и неистово стремятся соединиться в единое целое. И больше ничего не важно.

Тело Миры содрогнулось в последнем отголоске кульминации, и я накрыл губами ее рот, уже исторгающий крик наслаждения. Заглушил его своим, тоже отпуская себя на волю и достигая разрядки. Некоторое время еще удерживал себя на руках, тяжело дыша и выравнивая бешеное биение сердца. Потом откинулся на подушки рядом с Мирой, подгреб ее к себе и устроил на своей груди. Она доверчиво обвила руками и ногами мое тело и уткнулась лицом в мою шею.

— Аден… — начала негромко, но я поспешно шепнул:

— Тс-с, сейчас просто спи, моя хорошая.

— Мы ведь поговорим завтра? — уточнила она с тревогой.

— Конечно…

Как же вмиг гадко стало на душе от собственной лжи! Я ведь знал, что проснусь завтра слишком рано, чтобы избежать этого разговора, который только все усложнит, но ничего не изменит. Попрошу Венду отвезти меня в Мирград пораньше. Пусть даже потом придется ждать несколько часов до назначенной встречи. Все лучше, чем видеть глаза Миры, когда она поймет, что я уже принял решение за нас обоих и не изменю его. Сможет ли она когда-нибудь понять и простить? Особенно после сегодняшней ночи, когда пришла ко мне за определенным ответом, а я набросился на нее, как дикий зверь, даря ложную надежду. Сам себя ненавидел за слабость, но в тот момент просто не смог мыслить здраво. Чувства взяли верх над разумом. И расплачиваться за это только мне.

Долго лежал, прислушиваясь к дыханию Миры, которая заснула в моих объятиях на удивление быстро, доверчиво прильнув ко мне, словно ласковый котенок. А я вдыхал ее нежный запах, осторожно гладил податливое тело, едва касаясь пальцами, чтобы не разбудить, и думал о том, что многое бы отдал за то, чтобы все сложилось иначе. Если бы против нас не ополчился весь мир и быть со мной для Миры не означало верную смерть. Наверное, сложись все по-другому, я, наконец, впервые за более чем тысячу лет почувствовал бы себя по-настоящему счастливым. Жизнь обрела бы смысл. Но что толку мечтать о том, чего быть не может?.. Нужно радоваться хотя бы тому, что на краткий миг все же ощутил, что такое счастье. И быть за это благодарным…