Сердце Кровавого Ангела. Дилогия

Глава 9

Аден

Бурр Дагано владел старинным особняком в исторической части Дармина, где и останавливался, когда доводилось приезжать по делам в столицу Западных земель. Как-то так повелось, что эта часть города была населена в основном вампирами и людьми, приближенными к ним. Если же здесь пытались селиться кто-нибудь из посторонних, пусть даже влиятельные особы, вампирская община делала все, чтобы подобное желание у них исчезло. Дом Красса Падерниса тоже был в этом же районе, но в центральной его части. Когда мы с Дамией проезжали мимо этого роскошного строения, я с трудом сдержал закипевшую внутри злость при мысли о том, сколько Мире пришлось пережить в том месте. Внутренний голос услужливо напомнил, что сейчас стоило бы больше думать о собственной незавидной участи. И чем ближе мы подъезжали к дому Дагано, тем сильнее становилось мое напряжение. Я прекрасно понимал, что этот мерзавец не преминет отыграться за все наши недомолвки и былые обиды.

Личный лимузин Бурра, который послали за нами к аэропорту, остановился у каменной ограды.

— Приехали, — подала голос молчавшая всю дорогу Дамия, бросив на меня беглый взгляд.

— Вижу, — холодно отозвался я, выбираясь из машины.

При всех своих хороших манерах я не смог заставить себя протянуть руку этой женщине и помочь вылезти из лимузина. Даже коснуться ее казалось нестерпимым, словно она была ядовитой гадиной. Но личный шофер Бурра сделал это за меня, и вскоре мы двинулись к воротам, где через глазок камеры наверняка за нами наблюдали подчиненные Бурра.

Дамия слегка нахмурила тонкие брови, когда ворота не стали немедленно распахиваться при ее приближении. Нажав на кнопку переговорного устройства, сухо осведомилась:

— В чем дело? Вы там ослепли, что ли?

— Пусть ваш спутник снимет иллюзию. У нас четкие распоряжения на этот счет. Простите, госпожа Корн, — послышался вежливый голос, чуть искаженный механическим устройством.

Дамия красноречиво покосилась на меня. Пришлось, сцепив зубы, сбрасывать иллюзию. Некоторое время со стороны охраны царило молчание, потом раздался щелчок, и ворота разъехались. Мы двинулись внутрь, и я не мог избавиться от ощущения буравящих меня пристальных взглядов.

— Никто не верил, что мне все же удастся приволочь тебя сюда, — послышался чуть насмешливый голос Дамии. — Ближайшие соратники Бурра даже ставки делали, насколько это вероятно.

— Тем больше у тебя оснований радоваться своему успеху, — едко отозвался я. — Гордись собой.

Ее лицо чуть исказилось.

— Ты знаешь, что я предпочла бы иной исход.

— Да ну? — я саркастически улыбнулся. — Хватит уже ломать комедию, Дамия!

— Однажды ты поймешь, что был не прав на мой счет. И что среди всех этих волков у тебя все же есть друг.

Я только хмыкнул.

— Друзья не прибегают к шантажу, чтобы опутать тебя по рукам и ногам.

Она промолчала, и я не смог угадать, какое впечатление произвели на нее мои слова.

В дом нас впустил дворецкий-вампир из молодых, всем видом демонстрирующий невозмутимость. Но даже он не сумел удержать любопытного взгляда, брошенного на меня. И чем дальше мы с Дамией следовали внутрь дома, тем больше я понимал, что ее слова о «волках» вполне соответствуют истине. Вампиры, встречавшиеся по дороге, не скрывали злорадных ухмылок при виде меня. Наверняка каждый из них знал или догадывался о природе интереса ко мне их хозяина. Вполне возможно, что многие из них в свое время следили за мной по поручению Бурра, как когда-то Дерек. И мой приход сюда означал то, что я проиграл в этой борьбе.

Меня воспринимали трофеем Бурра в длительном и затяжном сражении. Да еще стоит принять во внимание, что сейчас я объявлен в розыск и нахожусь в самой настоящей опале со стороны Главы вампиров. У этих ублюдков не было причин проявлять ко мне хотя бы элементарную вежливость. И они всячески это демонстрировали, бросая сальные издевательские реплики в мой адрес и даже не понижая голоса. Думаю, только присутствие Дамии удерживало их от откровенной враждебности. Сама же женщина будто не замечала происходящего, одаривая сородичей очаровательными улыбками и ведя меня за собой. И скорее всего только упивалась моим унижением. Но я не дам им повода считать, что меня хоть как-то задевает происходящее! Сохраняя на лице безмятежное выражение, делал вид, что ничего не замечаю.

Меня провели в одно из помещений в явно малообитаемом крыле дома и оставили там дожидаться, пока Бурр соизволит принять. При этом забрали мобильный, чтобы не мог ни с кем связаться. Я не сопротивлялся, понимая, что сейчас не в том положении, чтобы диктовать свою волю.

— Может, тебе принести поесть? — напоследок проявила запоздалую заботу Дамия, уже собираясь выйти.

— Благодарю, нет, — сухо откликнулся. Было бы весьма глупо с моей стороны принимать здесь хоть что-то, пока мы с Бурром не достигнем договоренности.

— Думаешь, одурманим тебя чем-то? — фыркнула Дамия, верно отгадав ход моих мыслей. — Какой смысл, если ты и так уже в безвыходном положении?

— И все же воздержусь, — процедил я, неприязненно глядя на бывшую возлюбленную, упивающуюся своим триумфом. По крайней мере, весь ее сияющий вид говорил именно об этом.

— Как угодно.

Дамия покинула комнату, оставляя меня в полном одиночестве. В помещении было мрачно и неуютно. Видно было, что им давно не пользовались. Подойдя к окну, я раздвинул пыльные тяжелые портьеры, чтобы впустить хоть немного солнечного света. Все-таки как хорошо, что наши ученые на основании прежнего эликсира сумели придумать вакцину, раз и навсегда избавляющую вампиров от боязни ультрафиолета. И чем старше вампир, тем меньше проявлялся дискомфорт от пребывания на солнце. Я уже мог без всяких неудобств прямо смотреть в ясное небо и наслаждаться прикосновением теплых солнечных лучей к коже. Иногда удавалось даже ненадолго обмануть себя, что снова становлюсь обычным человеком.

Окна комнаты выходили на парк, наполовину одичавший, но оттого почему-то еще более привлекательный. Мне бы хотелось сейчас прогуляться между деревьями, а не сидеть в мрачной комнате. Но вряд ли мне позволят даже шагу ступить из этого помещения. Я прекрасно слышал, что за дверью уже переговариваются двое вампиров, приставленных ко мне в качестве охраны.

Бурр приходить не спешил, давая в полной мере почувствовать свое незавидное положение. Не сомневаюсь, что и в дальнейшем станет всячески демонстрировать пренебрежение. Но я предпочту это, чем его былое навязчивое расположение. Пусть лучше в качестве мести сделает меня мальчиком на побегушках или поставит на самую унизительную работу в доме. Как-нибудь переживу. Хотя не сомневаюсь, что рано или поздно он потребует того, что я когда-то отказался ему дать. И при одной мысли об этом уже сейчас темнело в глазах от гнева и отторжения.

Все те пять часов, пока Бурр морил меня ожиданием, я неподвижно простоял у окна, будто и правда превратился в каменное изваяние. Слышал, как несколько раз дверь приоткрывалась и кто-то заглядывал внутрь. Видать, проверяли, что я делаю и не сбежал ли. А может, пытались разглядеть во мне следы нетерпения и гнева, вызванные долгим ожиданием. Но я не доставил им такого удовольствия. И даже не пытался узнать у охранников, сколько мне еще торчать здесь. Посмотрим, у кого нервы окажутся крепче: у меня или Бурра.

Услышав, как в очередной раз приоткрылась дверь, даже ухом не повел, продолжая пристально смотреть на парк, уже оказавшийся во власти темноты.

— Как же долго я ждал этого момента, Ангел! — послышался знакомый низковатый голос, от которого все внутри содрогнулось от затаенной ненависти. Все-таки не выдержал гораздо раньше, чем я думал. Мог ведь заставить меня проторчать здесь до утра, чтобы подольше терзался неопределенностью. Но видать, сам терзался не меньше все это время.

Я медленно повернулся к вошедшему, всем видом демонстрируя полнейшее безразличие к происходящему.

— Не могу сказать того же, — я учтиво улыбнулся. — Но благодарен за оказанное гостеприимство.

Бурр не сводил с меня горящих глаз, впившись ими в мое лицо. И я постарался не отводить взгляда, как бы ни было трудно. А трудно было. Слишком много затаенных эмоций читалось в темных глазах Бурра. И от этого по спине невольно пробегал холодок.

— Надеюсь, мои служащие были к тебе доброжелательны? — Бурр, наконец, отпустил меня из плена своего взгляда и кивнул в сторону кресел у неразожженного камина.

— Вполне, — невозмутимо отозвался я, следуя его примеру и усаживаясь. — Обсудим условия сделки?

— Хочешь так сразу перейти к делу? — усмехнулся Бурр, лениво поигрывая перстнями, унизывающими его пальцы. — Можем просто поболтать. Нам обоим есть что сказать друг другу. Между нами много всего было, не находишь? Теперь, когда эта бесконечная вражда, наконец, закончилась, можно говорить начистоту.

— Думаю, ты, как и я, прекрасно понимаешь, что ничего не закончилось. То, что я вынужден пойти на сделку с тобой, значит лишь то, что у меня нет другого выхода. Чувства мои к тебе от этого теплее не стали, — я намеренно вызывал в нем гнев и неприязнь. Пусть лучше ненавидит и обращается соответственно!

Глаза Бурра чуть потемнели.

— Ты ведь понимаешь, что в твоем положении не стоит меня злить.

— Ты бы предпочел, чтобы я ползал у тебя в ногах и умолял о милости? — едко отозвался я.

— По крайней мере, это бы уравняло нас, — прищурившись, глухо откликнулся Бурр. — Когда-то именно это делал я. И не забывал об этом ни на минуту, сколько бы столетий ни прошло.

— Никто не требовал от тебя так унижаться тогда, — заметил я.

— Все такой же дерзкий мальчишка… — прошипел Бурр.

— Уже давно не мальчишка, — возразил я, слегка улыбаясь. — Может, приступим к делу? За то, что ты требуешь от меня, я тоже кое-что потребую.

— Ты не в том положении, чтобы требовать, — криво усмехнулся вампир.

— Тогда сделка не состоится.

— Не забывай, что ты сейчас в моей полной власти, — вкрадчиво заметил Бурр. — Пусть даже принесенная когда-то клятва не дает мне возможности удерживать тебя против воли, но ничто не мешает уведомить того же Красса Падерниса о том, где ты находишься.

— Думаю, ты уже должен был понять, что меня нельзя заставить делать что-то против воли запугиванием.

— Как же с тобой сложно! — Бурр закатил глаза. — А я ведь пытаюсь быть с тобой любезным, наладить отношения.

— Это теперь так называется? — я слегка изогнул бровь. — Загнать меня в угол и заставить пойти на то, на что никогда бы не пошел при иных обстоятельствах? А потом вдоволь насладиться моим унижением. Не сомневаюсь, что ты придумал много интересного, что бы могло в полной мере оскорбить меня и позабавить твоих соклановцев. Но я готов на все это пойти. Только избавь от лицемерных уверений в том, что хотел бы наладить со мной отношения.

Бурр задумчиво смотрел на меня с застывшей на лице странной улыбкой.

— Ты прав, я много раз продумывал, что мог бы сделать с тобой, окажись ты в моей полной власти. Придумывал немало изощренных наказаний, которые могли бы сломать тебя морально. Но… Сейчас, когда ты и правда рядом, когда осознаю, что никуда не денешься, вся моя ненависть к тебе… жажда мести… Они не кажутся такими уж сильными. И я никому не позволю унижать тебя и оскорблять! — прошипел он, вдруг подаваясь ко мне и хватая за руку. Я попытался отдернуть ее, но захват оказался слишком силен. Пришлось терпеть, глядя в пылающие полубезумным огнем глаза Бурра. — Все эти напыщенные идиоты… Они и мизинца твоего не стоят, мой прекрасный Ангел! Не знаю, за что мне это… любить тебя так сильно… Но это уже стало частью меня самого, и я давно смирился, что не смогу избавиться от этого чувства… Понимаю, что наделал много ошибок, заставил воспринимать себя, как врага… Но я все исправлю, слышишь?!

Со все нарастающей гадливостью я смотрел, как Бурр снова опускается на колени рядом с моим креслом. Его дрожащие губы покрывали мои руки жаркими поцелуями. Он казался совершенно невменяемым, и это особенно пугало. Я бы предпочел видеть перед собой жестокого и коварного мерзавца, который не раз пытался меня уничтожить, чем этого одержимого психа. Мне все же удалось вырвать свои руки из его захвата и процедить:

— Прекрати это. Возьми себя в руки!

Бурр некоторое время смотрел на меня совершенно невменяемым затуманенным взглядом, потом тот стал все же проясняться. Лицо вампира залила смертельная бледность. Чуть пошатываясь, он поднялся на ноги и снова прошел к своему креслу, устало рухнул в него. Моего взгляда он теперь избегал, будто стыдясь проявленной слабости, того, что в решающий момент не смог сдержать настоящих чувств и тем самым выдал себя.

— Поговорим о сделке, — произнес я как можно спокойнее. — Именно за этим я здесь.

— Да, сделка… — пробормотал он, постепенно снова принимая прежний невозмутимый вид. Прищурившись, холодно процедил: — Чего ты хочешь?

— Красс Падернис должен навсегда отстать от Миры. Лучше всего, если ты сумеешь инсценировать ее смерть и он в это поверит. И я готов признать тебя хозяином только до того момента, пока Мира будет в безопасности и ей не будет ничего угрожать. В ином случае сделка расторгнется. И разумеется, она расторгнется в случае смерти Миры по какой бы то ни было причине.

— Речь шла о другом, — недовольно заметил Бурр. — Ты признаешь меня постоянным хозяином, а не временным.

— Ты всерьез полагаешь, что я на это соглашусь? — буду надеяться, что он не поймет, что для меня на самом деле означает Мира, и я смогу выторговать более щадящие условия этой кабалы. По крайней мере, попытаться стоит. — Ради жизни какой-то смертной отдать себя в добровольное вечное рабство? Считаешь меня полным идиотом?

Хорошо, что при нашем разговоре не присутствует Дамия — та бы не поверила моим словам ни на йоту. Поняла бы, что ради спасения этой девушки я готов на слишком многое. И уже доказал это, проявив истинные эмоции при разговоре в отеле. Но Бурр мог оказаться не настолько проницательным, и это давало шанс.

— По-видимому, идиотом считаешь меня ты, — губы Бурра раздвинулись в издевательской улыбке. — Если бы эта девка ничего для тебя не значила, ты бы даже на временную сделку не согласился. Есть поступки, которые совершишь только ради тех, кто по-настоящему дорог. Не знаю уж, чем тебя привлекло это ничтожество, но у тебя даже взгляд меняется, когда ты произносишь ее имя.

Черт! Я невольно опустил глаза, чувствуя, что проиграл по всем статьям.

— Итак, я согласен на твое условие, мой Ангел. Кто знает, может, твоя девка проживет гораздо дольше, чем ты думаешь. Особенно если удастся сделать ее одной из нас. Сам понимаешь, теперь я лично в этом заинтересован. Так что ты поступаешь в мое распоряжение до тех пор, пока я сам тебя не отпущу. А, как ты сам понимаешь, последнее вряд ли произойдет, — он торжествующе подмигнул мне. — Слишком долго ты от меня бегал. И теперь уже я сделаю все, чтобы тебя не упустить.

Я обреченно мотнул головой и откинулся на спинку кресла, чувствуя, как тоскливо ноет сердце. Понимал, что все еще могу отказаться и сохранить гордость и самоуважение. Но этим подпишу Мире смертный приговор. Дамия без сомнения выполнит угрозу и немедленно сообщит Бурру о том, где ее искать.

— Согласен, — тихо выдохнул, невидящим взглядом уставившись прямо перед собой.

Услышал судорожный вздох Бурра, который не сумел сдержать эмоций.

— Тогда заключим соглашение прямо сейчас… — хрипло выдохнул он, обжигая взглядом.

Понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и выпрямиться в кресле. Не глядя на своего будущего хозяина, я провел острым ногтем по запястью и, смотря на выступившую на коже черную кровь, решительно проговорил:

— Клянусь, что признаю Бурра Дагано своим хозяином при условии, что он сделает все, чтобы Мира не попала в руки Красса Падерниса и ей не причинил вред кто-либо другой из вампиров и людей, связанных с ними. Если же подобное произойдет, а также в случае смерти Миры клятва будет немедленно расторгнута.

Порез на мгновение полыхнул алым — знак, что моя клятва принята, потом быстро затянулся. Я вздрогнул, почувствовав, как сзади на плечи ложатся руки Бурра. И когда только успел переместиться?

— Мой! Наконец-то ты мой! — возбужденный шепот в самое ухо вызвал мурашки по телу.

А потом меня и вовсе выдернули из кресла и прижали к себе с такой силой, что будь я человеком — тут же оказался бы с переломанной грудной клеткой. Жадные губы заскользили по моему лицу с такой дикой страстью, что это даже пугало. Черт! Похоже, Бурр и правда решил немедленно получить то, чего так жаждал долгое время. И это вовсе не оскорбления и не унижения со стороны своих соклановцев, не пытки или что-то в этом роде. Проклятый извращенец хочет совершенно иного! Игрушку, которая ускользала от него все это время, чем лишь распаляла интерес и желание обладать.

Я попытался отстраниться — благо, теперь вовсе не тот беспомощный мальчишка, каким был раньше. Тут же услышал рык Бурра, увидел полные ярости глаза.

— Не сопротивляйся!

Приказ обжег, не давая ни малейшей возможности ослушаться. Я прекрасно знал, что значит воля хозяина для вампира. Но с удивлением ощутил, что все же сопротивляться могу. И это привело в какой-то ступор. Я не мог понять, что происходит и почему в моем случае все не так. С отвращением оттолкнул от себя Бурра с такой силой, что тот отлетел на несколько метров и ударился спиной о каминную полку. Не менее ошарашенный, чем я, он медленно поднялся.

— Почему ты не выполнил приказ? Это невозможно!

Я лишь непонимающе покачал головой. Клятва крови не давала шанса оспорить ее, если только какое-то из условий не было нарушено. Тут же все внутри будто сковало ледяной коркой, я даже покачнулся, едва сумев устоять на ногах.

— Мира… Неужели?..

Почти в ту же секунду дверь распахнулась, впуская взволнованную Дамию.

— Что случилось? — Бурр Дагано, побелевший от ярости, уставился на женщину так, словно это она была в чем-то виновата.

— Эта девка… — голос Дамии дрогнул от прорвавшихся эмоций. — Эта идиотка сама пришла в дом Красса Падерниса! Только что об этом сообщил наш осведомитель!

Показалось, что на голову весь мир обрушился. Некоторое время просто стоял и пытался осознать сказанное, кажущееся слишком чудовищным, слишком невероятным.

— С какого перепугу она это сделала? — прошипел Бурр, невольно выводя меня из прострации.

— Чтобы защитить Ангела, — выплюнула Дамия. — Так она сказала. Что он тут вообще ни при чем и она готова выдержать любое наказание, лишь бы его не трогали.

В первую секунду я даже не понял, что рычание, раздавшееся в комнате, издал я сам. Страх за Миру, ярость при одной мысли о том, что с ней может сделать жестокий вампир, едва не заставили обезуметь. Я сорвался с места и ринулся к двери, уже не думая ни о чем, кроме того, что обязан защитить мою девочку во что бы то ни стало. Если понадобится перегрызть глотки всем, кто попытается остановить, сделаю это без раздумий. Пока живу и дышу, буду пытаться ее защитить, какими бы мизерными ни были шансы.

— Стой! — хлестнул позади окрик Бурра Дагано, а в следующий момент меня схватили за плечо, удерживая на бегу, и развернули к себе. — Я не позволю тебе пойти туда одному. Это верное самоубийство! Я помогу спасти эту девку, а ты выполнишь свое обещание. Пусть клятва уже не действует, но мы сможем потом вернуться к этому разговору…

— Если можешь помочь — помоги. Нет — не мешай! — прошипел я, стряхивая его руку и снова несясь прочь. Слышал, как позади бегут Бурр и Дамия, но это сейчас казалось неважным. Я не мог размышлять здраво.

Даже не мог анализировать, почему встречавшиеся по пути вампиры не пытались остановить. Наверняка Бурр на бегу давал им знак этого не делать. Но если бы даже попытались, это сейчас не могло удержать — когда вампиром овладевало подобное состояние, силы его увеличивались втрое, а разум почти отключался. Зная об этом, только безумец рискнул бы попасться мне под руку. По крайней мере, не этим молодым нахалам со мной тягаться!

Только когда свежий воздух коснулся разгоряченного лица, а я оказался за воротами, это немного остудило. С трудом, но разум все же начал возвращаться, пока я бежал по улицам, распугивая спешащих убраться с моего пути прохожих. Пусть я силен, но смогу ли справиться со всеми охранниками Красса Падерниса? А если не справлюсь, чем все может окончиться для Миры? Чем ей поможет моя глупая и безрассудная смерть?

Я резко остановился в нескольких метрах от дома Главы вампиров, тяжело дыша и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Со мной поравнялись все это время следующие за мной Бурр Дагано и Дамия.

— Ну, наконец-то, опомнился! — чуть насмешливо высказалась женщина. — Понял, что одному тебе туда соваться не стоит?

Как бы я ни относился к ним обоим, вынужден был признать ее правоту. Медленно обернулся, угрюмо глядя на своих врагов, неожиданно превратившихся в союзников.

— Что ты предлагаешь?

— Вы с Бурром идите туда первыми. А я приведу подкрепление на случай непредвиденного. Всегда приятнее говорить на равных, не так ли? — Дамия тонко улыбнулась. — Ваша задача — заговорить Крассу зубы до моего возвращения.

— Дельная мысль. Хотя мы могли бы организовать наших людей с самого начала, — заметил Бурр. — Если бы не были вынуждены бежать за одним упрямым идиотом.

Я сейчас не мог даже нормально отреагировать на оскорбление, лишь досадливо дернул плечом.

— Хватит болтать! Согласен на все что угодно, если это поможет вытащить оттуда Миру.

— И за что этой девчонке такое счастье? — не удержалась Дамия. — Что в ней такого, что ты настолько голову потерял из-за нее?!

— Тебе не понять, — сухо откликнулся я и, не желая продолжать бессмысленный разговор, решительно двинулся к воротам.

Главное — спасти Миру. Остальное не имеет никакого значения.