Сердце Кровавого Ангела. Дилогия

Глава 7

Аден

Я наблюдал за тем, как ранки на шее девушки затягиваются на глазах. Не удержавшись от непонятного порыва, сел рядом и осторожно коснулся щеки — нежной и гладкой, как атлас. От этого прикосновения подушечки пальцев закололо, и я в очередной раз поразился, как близость этой женщины действует на меня. Тут же мелькнула запоздалая мысль, что я до сих пор не знаю, как ее зовут. Губы тронула улыбка. В ее обществе трудно заставлять разум работать в полную силу. А те эмоции, что обуревают, смущают самого себя.

Прекрасно понимал, почему она поначалу проявляла враждебность, а потом настороженность. После того, через что ей пришлось пройти в лапах Красса Падерниса, это неудивительно. Нахмурился, вспоминая жуткие следы издевательств, которые оставил на ней ее хозяин. Он даже не подумал залечивать нанесенные ранки, хотя легко мог это сделать. Так же, как это сделал сейчас я. Достаточно всего лишь дать ей выпить немного своей крови. Если ее подмешать в вино, это также вызывает глубокий целебный сон. Еще одна тайная особенность вампиров, о которой не должны знать посторонние. Вампиры таким образом исцеляли раны людей, жизнь которых им небезразлична. Эта девушка была любимицей Красса, так почему тот отказывал ей в подобной милости? Или получал извращенное удовольствие, оставляя на теле подобные метки? Челюсти сжались так крепко, что едва не заскрежетали.

Заметив, что продолжаю поглаживать щеку, а потом и шею девушки, я отдернул руку. Не хотел, чтобы очнувшись, она застала меня за этим занятием. Слишком хорошо понимал, насколько ей может быть неприятно подобное внимание со стороны вампира. Когда она дернулась от меня, желающего обработать ранки, отвергая любое прикосновение, понял это прекрасно. И трудно было винить ее за это. Вспоминал, как первые несколько лет после перенесенного у Бурра Дагано ада я не терпел любых прикосновений. Даже от людей. Что уж говорить о вампирах.

Я для этой девушки такое же чудовище, каким был ее хозяин. Скорее всего, она бы с радостью сбежала туда, где ни один из нам подобных не смог бы до нее добраться. И как ни грустно осознавать, что наши жизненные пути разойдутся в самое ближайшее время, я должен отпустить. Дать ей шанс на нормальную жизнь. Такой же, какой дали когда-то мне самому. Пришел черед платить по счетам за ту милость, что когда-то была мне оказана. Постараюсь помочь другому живому существу. Только вот где она сможет быть в безопасности? Красс Падернис вряд ли оставит ее в покое. А я слишком хорошо знал, насколько далеко простирается влияние Главы вампиров. И все же я должен помочь. Это из-за меня вся жизнь этой девушки перевернулась. Если бы она не привлекла мое внимание, те, кто желает меня уничтожить, вряд ли бы ею заинтересовались.

В кармане брюк заиграла мелодия мобильного, и я поспешно направился в смежную комнату, чтобы ненароком не разбудить девушку. Целебный сон, в который она погружена сейчас, лучше не прерывать. Тогда заживление пройдет намного быстрее. Плотно прикрыв за собой дверь, подошел к окну и взглянул на экран мобильного. Номер оказался незнакомым, и я чуть нахмурился. В свете последних событий вряд ли этот звонок сулил что-то хорошее. Нажав на кнопку принятия вызова, прижал телефон к уху и холодно проговорил:

— Слушаю.

— Ангел… — мягкий обволакивающий женский голос на другом конце провода выдохнул мое имя, а меня слегка передернуло.

— Дамия, — сухо откликнулся, озаренный невеселой догадкой. Такое совпадение недвусмысленно указывало на то, что бывшая возлюбленная может быть связана с появлением в моем доме девушки. Что ж, от нее всего можно ожидать! Я даже не слишком удивлен. В который раз убедился в том, чего стоят ее слова о дружбе и любви.

— Ты ведь уже получил посылочку… — в подтверждение моих мыслей снова заговорила она.

— Так и знал, что без тебя тут не обошлось, — спокойно откликнулся, не выдавая настоящих эмоций.

— Поверь, я пыталась его отговорить, — в трубке послышался вздох. — Но он был слишком зол на тебя. К тому же давно искал случай еще как-то навредить тебе. А тут подвернулся такой прекрасный повод. Прямо подарок судьбы для него. Ты проявил интерес к этой девке на глазах у всех. Бурр не смог не воспользоваться шансом.

— И чего же он добивается? — инстинктивно сжимая свободную руку в кулак, спросил я.

— Лишить тебя твоего положения, а может, и жизни.

— Даже так? — мои губы тронула кривая усмешка.

— Я бы хотела избежать второго, мой Ангел, — ее голос стал чуть напряженным. — Потому и звоню тебе. Крассу уже сообщили, где находится его девка. Его люди сейчас едут к тебе с приказом доставить вас обоих к нему. Живыми. Но если станешь сопротивляться, он разрешил применить к тебе любые методы воздействия. Беги, Аден! Брось девку и беги! Затаись где-нибудь, а я постараюсь повлиять на ситуацию. Со временем гнев Бурра на тебя утихнет, и я сделаю все, чтобы убедить его помочь тебе примириться с Крассом. Конечно, прежнее положение ты не вернешь, но хотя бы не окажешься вне закона.

Я молчал, пребывая в каком-то ступоре. Происходящее пока не желало полностью укладываться в голове. Вот так просто потерять все? Столько веков добиваться того положения, какое имею, борясь с чужими интригами и тем, что Бурр неизменно делал все, чтобы помешать мне. И в один момент оказаться на дне. Я пока не понял, как к этому относиться и что делать дальше.

— Ангел, ты слышишь меня? — встревожено спросила Дамия.

— Да, — едва сумел выдавить и мотнул головой.

Не время упиваться жалостью к себе! Еще не все кончено, и я не намерен сдаваться без борьбы. В одном Дамия права — пока нужно затаиться. Я неплохо сумел изучить характер Красса Падерниса. В гневе он почти безумен, ему трудно действовать разумно, когда обуревают эмоции. Нужно время, чтобы он остыл. Только потом пытаться все объяснить, воззвать к его благоразумию.

— Тебе нужно поспешить, — снова заговорила женщина. — Возьми самое необходимое и беги. Через несколько дней свяжись со мной, я попытаюсь помочь. Но повторяю, девку придется оставить. Иначе Красс не остановится даже перед тем, чтобы уничтожить тебя, а не только лишить положения.

— Что будет с девушкой, если я оставлю ее? — глухо спросил, чувствуя, как сердце ноет так, что все внутри скручивало в тугой комок. Одна мысль о том, чтобы сделать это, обжигала каленым железом. Но что если в моем обществе ей грозит большая опасность, чем без меня? Не усугублю ли я положение, если возьму с собой?

— Да какое это имеет значение?! — чуть раздраженно воскликнула Дамия. — Кто она тебе? Никто. Нужно думать о том, чтобы спасти себя, а не какую-то подстилку.

— Он ведь убьет ее, правда? — ничего не выражающим тоном спросил я.

— Тем лучше, — послышался спокойный ответ. — Сорвет на ней злость и быстрее успокоится. Все равно рано или поздно этим бы закончилось. Сам знаешь, что избранницы Красса долго не живут.

— Он собирался сделать ее вампиром, — обращаясь скорее к себе, чем к Дамии, размышлял я. — Наверняка она значит для него больше, чем остальные.

— Уже нет… — последовало безжалостное. — Ему преподнесли все так, словно вы сговорились бежать вместе. Если бы ты видел лицо Красса при этом известии, то не строил бы иллюзий. Но повторяю: какое это имеет значение? Всего лишь ничтожная человеческая девка. Стоит ли из-за нее рисковать собой?

— Прощай, Дамия, — приняв решение, я снова обрел утраченное самообладание. — Спасибо за то, что предупредила.

— Постой… — поспешно сказала она, но я уже отключил телефон и с раздражением отбросил на столик, стоящий у дивана.

Быстро вернулся в спальню и нажал на кнопку вызова прислуги. Ту, на которую должен был отреагировать лично Арефий. Дворецкий появился спустя пару минут, неся с собой несколько пакетов.

— Господин Ларес, я не знал, что именно подойдет вашей гостье, поэтому купил несколько вариантов.

Он сгрузил пакеты на пол, а я внимательно смотрел на него, обдумывая дальнейший план действий.

— Отлично. А теперь сложи в дорожную сумку самые необходимые вещи, что могут мне понадобиться. Туда же положи вещи, которые приобрел для девушки. Оставь только что-то, что можно надеть сразу.

— Надолго уезжаете, господин Ларес? — деловито осведомился дворецкий, немедленно приступая к выполнению моего приказа.

— Пока не знаю.

Больше вопросов Арефий не задавал. Он едва успел сложить вещи в сумку, когда раздался звонок во входную дверь. Дворецкий вопросительно глянул, и я сделал ему знак подождать. Приблизился к окну и, осторожно выглянув из-за портьеры, почувствовал, как на лицо наползает мрачная усмешка. Трое. Красс послал в мой дом троих. Все уже миновали пятисотлетний рубеж, значит, не стоит рассчитывать справиться с ними без труда.

Новый требовательный звонок в дверь заставил Арефия дернуться, но он снова лишь вопросительно взглянул на меня.

— Что-нибудь случилось? — не выдержал дворецкий, когда я снова не отреагировал. Его следующие слова заставили улыбнуться. Все же у Арефия отличная интуиция. — Может, вызвать полицию, господин Ларес?

— Вряд ли полиция тут поможет. Иди открывай, Арефий. Я скоро спущусь.

Слуга взглянул с явной тревогой, но двинулся выполнять приказ. Я же направился в смежную комнату, где сгреб из сейфа всю наличку, что там была, и еще один предмет, который понадобится непосредственно сейчас. Давно уже не приходилось применять его по назначению. Только в тренировках, которые иногда проводил, чтобы не потерять форму. Огнестрельное оружие брать бесполезно — против вампиров такого возраста оно неэффективно. Даже на молодых не всегда действует. Слишком хорошая регенерация. А вот это особое оружие держит при себе каждый уважающий себя вампир. Конечно, в основном из старшего поколения. Молодежь слишком привыкла жить в мирное время.

Вернувшись в спальню, я сгрузил деньги в дорожную сумку и посмотрел на старинные ножны, скрывающие в себе внешне обычный кинжал из особой стали с примесью серебра. Только такой металл мог нанести достаточно болезненную рану, способную временно нейтрализовать вампира. Вытащив кинжал из ножен, я нажал на потайную пружину и лезвие начало удлиняться, превращаясь в меч. Удобная вещица, что и говорить. Единственный способ убить вампира, действующий безотказно — отсечение головы. Только редко какое оружие способно справиться с прочной, как броня, кожей вампиров. Обычный меч может еще сделать это с молодыми, но с такими, как я, и те, кто пришел за мной, бесполезен. А вот оружие из этого сплава вполне может справиться, особенно в достаточно сильных руках. Сплав с серебром размягчает нашу плоть. Вампирская ахиллесова пята, о которой не знает ни один человек, даже самые верные слуги.

В том, что пришедшие за мной не оставят иного выбора, я даже не сомневался. Как и не сомневался в том, что их смерть поставит меня вне закона. Но я уже сделал выбор и не собираюсь его менять. За кого меня принимала Дамия, если считала, что страх за собственную шкуру вынудит отдать на заклание женщину, оказавшуюся под моей защитой? Неужели я настолько изменился с того времени, как она была моей спутницей, что у нее даже мысль такая возникла?

Вдруг замер, уже держась за ручку двери. Она знала… Прекрасно знала, как я поступлю. Не смог сдержать горький смешок. Со стороны Дамии было просчитанным ходом известить о том, что будет, если я отдам девушку. В их планы с Бурром явно не входил такой поворот. Если бы я отдал девушку людям Красса, позволил им привести меня к нему и объяснил все, как есть, тот, пусть даже сначала не поверил, но задумался бы. Когда гнев бы схлынул, устроил более тщательную проверку. Без сомнения, вышел бы на людей, которых сумел перетянуть на свою сторону Бурр. Тех, кто устроил похищение. В том, что тут не обошлось без посторонней помощи, я не сомневался. Не мог Бурр сам проникнуть на тайную половину и так легко найти девушку. Кто-то помог ему.

Что если так и поступить, пока не поздно? Это бы спутало моим недругам все планы. Но уже через несколько секунд я отбросил эту идею. Да, подобное развитие событий помогло бы мне сохранить не только жизнь, но и положение. Но черноглазая девушка была бы мертва в любом случае. Красс сначала бы расправился с ней, потом разбирался.

Меня бы сразу не убил — тогда ему пришлось бы объяснять свои действия перед остальными членами совета и самим Первородным. Должна быть веская причина, чтобы лишить жизни высшего вампира. Такая, какую я дам ему сейчас. Снова нахлынула горечь. Наверняка мало кто на моем месте рискнул бы всем ради малознакомой девицы. Почему это делаю я? Даже не потому, что меня потянуло к ней с первой встречи так, как мало к кому за всю мою долгую жизнь. Идеалист! Все еще остаюсь верным дурацким принципам, над которыми большинство может лишь посмеяться. Но прекрасно знал, что если поступлю иначе, перестану быть самим собой. Стану тем, кого можно лишь презирать. Таким же, как Бурр Дагано.

Если придется умереть, что ж, пусть будет так. Я и так достаточно ходил по этой земле, чтобы бояться такого исхода. Остается только надеяться, что эта смерть не будет напрасной и я смогу защитить ту, кто стала в чужой коварной игре разменной монетой.

Из холла уже доносились возмущенные возгласы Арефия, пытавшегося остановить несущихся к лестнице вампиров, топот бегущих ног. Снова надев на лицо привычную маску безразличия, я вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, идя навстречу тем, кто осмелился ворваться в мой дом и тем самым подписал себе смертный приговор. Меч в моей руке ярко поблескивал, наполняя сердце уже подзабытым предвкушением битвы, азартом, возбуждением. Я стремительно преодолел коридор и оказался наверху лестницы. Это давало мне преимущество, а моих противников ставило в неудобную позицию. Нападать снизу, когда под ногами ступени, дополнительное неудобство.

Три бледных лица с горящими мрачным огнем глазами были обращены в мою сторону. Заметив в моей руке меч, они тут же потянулись к ножнам на поясе. Очевидно, тоже предполагали подобный исход и были готовы к нему. И все же сначала попытались договориться полюбовно. Один уже преодолел несколько ступеней, другие стояли у подножия лестницы. Тот, что был впереди, сухо произнес:

— Мы здесь по распоряжению нашего Главы. Он требует, чтобы вы последовали за нами, не оказывая сопротивления. И отдали то, что выкрали из его дома.

— А если я этого не сделаю? — лениво поигрывая мечом и любуясь металлическим блеском, проговорил я.

— Тогда вы не оставите нам выбора, господин Ларес, — с учтивой вежливостью сказал один из тех, что остался внизу.

Приглядевшись, я даже вспомнил его. Пожалуй, самый опасный из этой троицы. Кажется, его звали Малик. Ему уже миновало девятьсот, что делало его гораздо сильнее. С возрастом вампирская сила увеличивалась, а с пятисот лет, когда вампир переходил в разряд высших, начинали проявляться особые ментальные способности, которыми редко обладали молодые вампиры. И если другие двое только начали постигать свои силы в этой области, то Малик без сомнения уже умел ими управлять. Только вот насколько он силен? Что ж, похоже, у меня будет возможность удовлетворить свое любопытство гораздо раньше, чем хотелось бы.

— В таком случае, к барьеру, господа! — издевательски воскликнул я, встав в боевую стойку. Успел уловить, как Малик неодобрительно покачал головой, а появившийся за спинами вампиров Арефий побелел как мел, с ужасом наблюдая за этой сценой. Больше у меня не было возможности замечать подобные детали — налетел первый противник.

Я без особого труда отразил его удар, но в этот момент заметил, как Малик и третий вампир взмыли в воздух и плавно опустились на лестничную площадку по обе стороны от меня. Ситуация опасная, что и говорить. Мое стратегическое преимущество длилось недолго. Но по крайней мере, для первого нападающего оно стало роковым. Включив ультраскорость, на которую становятся способны только те, кто миновал восьмисотлетний рубеж, я поднырнул под руку противника и, оказавшись у него за спиной, отсек ему голову прежде, чем он даже развернуться успел.

Но Малик уже тоже включил ультраскорость и я лишь чудом успел увернуться от чудовищного удара, метящего в шею. Но третий вампир, воспользовавшись кратким замешательством, полоснул по боку. Вспышка дикой боли, на которую я тут же постарался не обращать внимания.

Взмыв в воздух, завис в нескольких метрах над врагами, перестраиваясь в режим ментальной атаки. Это требовало концентрации, потому в таком режиме я не смог бы с той же скоростью отбивать удары мечом. У меня было лишь несколько мгновений до того, как оба вампира окажутся рядом. И я направил мощный мысленный удар в разум более слабого. От чудовищного напряжения у самого чуть виски не взорвались от боли, но усилия не прошли даром. Голова вампира просто взорвалась изнутри. Во все стороны полетели ошметки мозга и раздробленных костей черепа.

Тут же ощутил, как Малик тоже посылает в меня ментальный удар, и лишь чудом успел поставить защитный барьер. Давление немного ослабло. Опустившись на лестничный пролет, я застыл в паре шагов от единственного оставшегося противника. Он тоже сейчас не использовал меч, а пытался воздействовать ментально. Я послал ответный удар, но он тоже поставил блок. На губах Малика промелькнула восхищенная улыбка, пусть даже вены прямо вздулись от напряжения.

— Не думал, что вы настолько сильны, господин Ларес, — пробормотал, буравя горящими серыми глазами.

Я только скривил губы, прекрасно зная, что меня многие высшие вампиры не воспринимали всерьез. И даже понимал, почему. Обманчиво невинная внешность, кажущаяся хрупкость, то, что я всегда избегал мериться силами с другими, предпочитая наблюдать, если случалось бывать на специальных вампирских ристалищах. Меня считали любимцем женщин и мужчин, чем-то вроде фарфоровой куколки, изнеженной и хрупкой, даже несмотря на солидный вампирский возраст. И сейчас это сыграло мне на руку. То, что Красс тоже обманывался на мой счет. Иначе бы послал по мою душу гораздо более умудренных опытом и сильных вампиров. Хотя Малик считался одним из лучших, но другие двое до его уровня явно не дотягивали.

— Предлагаю честный поединок, — услышал новую реплику Малика и тут же ощутил, как ослаб напор в голове. Он больше не пытался воздействовать на меня. Я ослабил в ответ свой, но блок не убрал. Он поступил так же. Но поддержка блока не требовала таких значительных усилий, как атака, и не мешала сражаться другими способами.

— Согласен, — откликнулся негромко и тут же бросился на него, поднимая меч.

Малик отбил атаку и ответил рядом сильных ударов, которые не без труда, но все же удалось отбить. Нужно будет поблагодарить Дамиана — вампира, который иногда составлял мне компанию на тренировках. Иначе вряд ли бы хватило сноровки сейчас сражаться с тем, кто не раз уже побеждал в ристалищах. Обычная отработка ударов вряд ли бы помогла. Все-таки спарринг-поединки ничем не заменишь.

Мы проносились везде, как смерч, двигаясь то на ультраскорости, то переходя на обычную. Я уже не замечал ничего вокруг, кроме горящих глаз противника и ослепительного блеска наших мечей. Рана в боку регенерировала не так быстро из-за действия серебра, и это ослабляло. Но мне все еще удавалось уворачиваться и наносить ответные удары. Сколько еще выдержу в подобном темпе? Я уже выдыхался, в то время как Малик казался свежим, как огурчик. Вот что значит опыт! Похоже, силы свои я явно переоценил. Сцепив зубы, лихорадочно размышлял, что же делать. Плечо обожгло новой болью — Малику все же удалось зацепить меня. Услышал торжествующий смешок противника и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Мне и здоровой рукой с трудом удавалось отражать удары. С раненой он победит теперь уже наверняка.

Помогло лишь чудо или проведение божие. Я не мог назвать это как-то иначе. Дверь моей спальни распахнулась, и оттуда послышался испуганный женский возглас. Малик отвлекся лишь на мгновение, не желая, чтобы кто-то настиг его со спины. Этого оказалось достаточно, чтобы я рубанул его по запястью, прорезая руку до кости и заставляя ее беспомощно повиснуть, а потом по шее, отделяя голову от тела.

Некоторое время, пошатываясь и тяжело дыша, стоял над поверженным противником, из рассеченной шеи которого фонтанировала черная кровь. Потом сознание заволокло туманом, и я рухнул рядом с ним.