Сердце Кровавого Ангела. Дилогия

Глава 8

Аден

Когда я поднимался с постели, Мира заворочалась во сне и что-то недовольно пробормотала. Я замер, выжидая, пока она снова успокоится. Некоторое время со щемящей нежностью смотрел на свое такое хрупкое и прекрасное счастье, запоминая каждую черточку. Во сне девушка казалась особенно трогательной и умиротворенной. Не удержался от того, чтобы слегка провести пальцами по растрепавшимся пепельным волосам, но почти сразу отдернул руку, боясь разбудить.

Со вздохом начал одеваться, стараясь не производить шума. Взял с собой часть денег, прочее оставил Мире. Если она не захочет жить в доме Ярова, а поселится в другой части поселения, они пригодятся. А в том, что выгонять ее отсюда в любом случае не станут, я был уверен. Попрошу Венду позаботиться о ней, и она не бросит мою девочку на произвол судьбы. Вещи с собой брать не стал, чтобы не возбуждать подозрений Миры. Иначе с нее станется ринуться за мной. Нет, пусть лучше думает, что я отправился по делам и скоро вернусь. Об этом ей сообщат, когда проснется.

Я посмотрел на Миру в последний раз и со вздохом вышел из комнаты. В доме почти все еще спали. Только Славия, как и многие старики просыпающаяся рано, уже чем-то громыхала на кухне. Проходя мимо спальни Венды и Видана, я сконцентрировался, осторожно касаясь разума женщины. Самую малость — только чтобы разбудить. Послал мысленный призыв. Услышал, как дыхание спящей за дверью сбилось, она заворочалась. Неуверенные шаги к двери, и та тихонько открылась. Венда с заспанным, но очень милым личиком протирала глаза, с недоумением глядя на меня.

— Показалось, что ты меня звал, — прошептала она.

— Так и есть, — прошелестел так тихо, чтобы даже чуткий слух остальных оборотней не уловил. — Отвезешь меня в Мирград?

— Прямо сейчас? — опешила женщина.

— Так надо. Я все объясню по дороге, хорошо?

Венда еще некоторое время растерянно смотрела на меня, потом медленно кивнула.

— Спускайся пока вниз. Через десять минут буду.

Я благодарно улыбнулся и двинулся прочь. Проходя мимо кухни, заглянул туда и вежливо поприветствовал Славию. Попросил ее сделать для Венды кофе и сказал, что нам придется уехать в Мирград по делам прямо сейчас. Чтобы она сообщила об этом остальным, когда проснутся. Женщина не особо дружелюбно глянула на меня, но возражать не стала. А я подумал о том, что наверняка вчера весь дом слышал звуки, доносящиеся из спальни Миры. И старая оборотниха явно недовольна тем, что мы снова нарушили правила приличий. Но ругаться с ней сейчас хотелось меньше всего, и я не стал задерживаться на кухне.

Устроившись на диване в гостиной, с какой-то странной опустошенностью уставился перед собой. Как же тоскливо было на сердце, словно я навсегда расстаюсь с тем, без чего дальнейшая жизнь даже смысла не имеет. Хотя почему «словно»? Так и есть. Единственный смысл, который остался в моей жизни — дать своей любимой возможность свободно жить и выбирать свою судьбу. Что касается меня, то я даже не думал о том, как сложится моя. Это вообще казалось не имеющим значения. Карьера, положение, авторитет среди вампиров и людей — все, что составляло смысл моей жизни раньше — казалось теперь ненужной мишурой.

Опасное настроение и опасные мысли, которые зачастую приводили моих сородичей к тому, что они сами искали смерти. Но умирать я пока не хотел. Пока Мира жива, я стану ее невидимым спутником и защитником, издали наблюдая за ней и всегда готовый прийти на помощь. А потом… Потом и придет время думать о смерти.

Время, оставшееся до встречи с Гойресом Даналем, мы с Вендой провели в парке в центре Мирграда. Давно уже нам обоим не случалось просто так прогуливаться на природе, оставив дела и заботы. Эти несколько часов спокойного созерцания природы немного уняли царивший в голове разброд. Наверное, такая вот передышка от всего на свете сейчас мне была особенно нужна. Мы говорили о чем угодно, только не о том, что было важно для каждого. Только в конце прогулки, когда оставалось несколько минут, чтобы уйти и снова нырнуть в круговорот проблем, я осмелился озвучить то, что тревожило:

— Ты позаботишься о ней, когда меня не будет рядом?

— Конечно, — не колеблясь, сказала Венда. — Но ты говоришь так, словно не собираешься возвращаться.

— Вполне возможно. Если сегодняшняя встреча увенчается успехом, я уеду. И вряд ли больше вернусь. Хочу, чтобы Мира осталась в вашем поселении. Там ей ничего не угрожает.

— Ты хотя бы записку написал бедной девочке? — в голосе Венды явственно звучало осуждение.

— Что я мог ей написать? — тяжело вздохнул, зарываясь пальцами в собственные волосы и нервно откидывая назад. — Так было бы только тяжелее. Пусть считает меня бесчувственным мерзавцем. Тогда не возникнет желания последовать за мной.

— А ты подумал, как будешь жить с этим сам? С осознанием, что она и правда тебя таким считает?

— Я большой мальчик, — криво усмехнулся, — как-нибудь переживу.

— Ты ведь любишь ее. Любишь по-настоящему, — Венда пытливо вглядывалась в мое лицо. — Думаю, и она тебя тоже. Тогда почему ты даже попытаться не хочешь дать счастье вам обоим?

— Рискнуть ее жизнью ради возможности счастья? И сколько оно продлится, как думаешь? — сухо откликнулся я.

— Буду надеяться, что твоя встреча все решит, — вздохнула Венда.

— Даже если решит, то лучше, если Миру будут считать погибшей. Тогда Красс не станет ее искать. Мне в любом случае придется держаться от нее в отдалении.

— А я все-таки буду надеяться на лучшее, — Венда улыбнулась и ободряюще сжала мою руку. — А теперь пойдем, а то на встречу опоздаешь.

Оставив Венду неподалеку от отеля «Мирград», считавшегося лучшим в городе, я решительно вошел внутрь. В огромном, сверкающем до блеска вестибюле царила привычная суета. Кто-то заселялся, кто-то выезжал, проворные служащие спешили выполнить малейшие прихоти клиентов. Я двинулся к стойке администратора и сообщил, что меня должны ждать в баре отеля. Внимательно глянув на мою иллюзию, служащий кивнул и указал, куда идти. Оставалось надеяться, что ему не поступали указания немедленно сообщить Гойресу Даналю, кто именно явился к нему. Иначе мой план остаться незамеченным и сначала оценить обстановку полетит к чертям. Но приходилось рисковать — слишком многое поставлено на карту.

Бегло глянув на себя в зеркало, двигаясь к бару, я убедился, что иллюзия получилась безукоризненной. На меня смотрел молоденький вампир, ничем непримечательный и не выделяющийся из толпы. Такого даже без труда можно было за человека принять, если бы не слишком белая кожа.

На пороге бара, в котором освещение было приглушенным и создавало видимость укрытости от остального мира, я внимательно огляделся. Гойреса заметил сразу — вернее, его иллюзию, о которой он рассказал Венде. Высокий вампир с льдисто-серыми глазами и каштановыми волосами, одетый в дорогой серый костюм, скучал за одним из столиков, потягивая кровь из хрустального бокала. На него даже заинтересованно поглядывали две дамочки у барной стойки.

Я отошел чуть в сторону, чтобы не привлекать к себе внимания, и прислушался к внутренним ощущениям. Пытался уловить нотки эмоций вампира, которые могли бы выдать готовящуюся ловушку. Но ничего, кроме легкого нетерпения, не улавливал. Поколебавшись, все же двинулся к нему, готовый в любой момент ринуться прочь. Пусть немногочисленные посетители, решившие заглянуть в бар днем, не казались подозрительными, нужно быть готовым к любой подлянке.

Льдистые глаза вампира выцепили меня и больше не отпускали, медленно скользя по моей фигуре и тоже явно прощупывая ауру.

— Полагаю, вы меня ждете? — проговорил я, приближаясь к столику.

Губы мужчины тронула тонкая улыбка.

— Полагаю, что так. — Он махнул рукой в сторону свободного стула напротив себя, и я осторожно опустился на него. — Рад тебя видеть, Ангел, пусть даже в ином обличье, — произнес вампир дружелюбно. — Давно не виделись.

— Я благодарен за то, что решил помочь, — сухо откликнулся я, давая понять, что не хочу тратить время на светские любезности. — Ты узнал то, о чем я просил?

— Не здесь, — вампир тоже посерьезнел и поднялся. — Я снял номер. Там никто не помешает спокойно поговорить.

А вот это мне уже не особо понравилось. Ощущение какой-то неправильности заставило нервно повести плечами. Да еще и в ауре вампира появились вызывающие подозрение эмоции: возбуждение и нервозность.

— Здесь нет тех, кто мог бы нас услышать на расстоянии, — заметил я, окидывая взглядом зал. — Только люди. Зачем куда-то идти?

— Если не доверяешь, то почему просил о помощи? — вкрадчиво спросил Гойрес, а я вдруг отчетливо понял — это не паранойя или чрезмерная подозрительность. Он и правда ведет себя не так, как обычно вел себя этот вампир. Да тот настолько труслив, что постарался бы как можно скорее передать нужные сведения и убраться восвояси! Этот же проявляет какие угодно эмоции, но не страх. А вообще с чего я взял, что это Гойрес Даналь? Иллюзия дает возможность спрятать настоящий облик.

— Кто ты? — сжав руки в кулаки, процедил я, буравя собеседника холодным взглядом.

Услышал легкий смешок, и мне самым наглым образом подмигнули.

— Знала, что ты меня раскусишь, но не думала, что так быстро.

Я с шумом выдохнул, невольно отпрянув от вампира, чьи глаза изменили цвет на нежно-зеленый.

— Дамия? — чувствуя себя полным идиотом, сам сунувшимся в мышеловку, я лихорадочно размышлял о том, что делать. Если эта женщина здесь, то несомненно, где-то притаился и Бурр. Главное — отвести их от Венды, не допустить и мысли о том, что она как-то связана со мной. Иначе им несложно будет выйти через нее на Миру. — Полагаю, Бурр тоже где-то здесь? Ждет в том номере, о котором ты говорила? — стараясь выиграть время, произнес я.

— Бурра здесь нет, — глаза собеседника снова стали прежними, чтобы не пробуждать подозрений в людях. Те понятия не имели о способности вампиров надевать иллюзии, и пусть так будет и дальше. Негласное правило, которое наша община соблюдала веками — чем меньше о нас знают, тем лучше. — У него есть неотложные дела в Дармине.

Я изо всех сил пытался уловить в ее эмоциях ложь, но не мог. Она даже нервничать перестала.

— Почему я должен тебе верить?

— Я уже говорила, что не враг тебе, мой Ангел, — спокойно откликнулась Дамия. — И, насколько понимаешь, выбора у тебя особого нет. О твоем звонке Гойресу мы узнали почти сразу. Героя из себя он корчить не стал и раскололся быстро. Бурр сначала хотел устроить тебе ловушку, но я сумела его переубедить.

— Да ну? И с чего такое благородство? — саркастически осведомился я.

— Не хочу твоей смерти. А Красс все еще в ярости. Похоже, эта девчонка значит для него куда больше, чем просто беглая собственность. Не думаю, что тебя ждет суд, если попадешь к нему в руки. Он сам с тобой расправится. А девку эту Красс тоже найдет. Это лишь вопрос времени. Бурр, как ни зол на тебя, твоей смерти не желает. Он всего лишь хотел твоего падения. Мы не думали, что все зайдет настолько далеко.

— И что же мне предлагает Бурр? Насколько понимаю, ты здесь в качестве его посланницы?

— И твоего друга, — улыбнулась Дамия, а я досадливо отмахнулся. — Так что, пройдем в мой номер и там все спокойно обсудим?

Можно было бы послать ее подальше и уйти, но Дамия права — выбора у меня просто нет. Единственная ниточка, которая могла привести к Первородному, теперь оборвана. Придется идти на переговоры с ненавистным врагом, чтобы выторговать жизнь Миры. Я ведь предполагал и такой исход, когда продумывал план возможных действий. Хотя этот вариант был крайним случаем, которого хотелось избежать во что бы то ни стало.

— Веди, — сухо отозвался я, поднимаясь с места. Дамия торжествующе улыбнулась и последовала моему примеру.

В полном молчании мы поднялись на нужный этаж и вошли в снятый женщиной номер — в меру роскошный, но не слишком. Опять же, явно чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Едва дверь за нами закрылась, Дамия сняла с себя иллюзию, представ во всеоружии: ярко-красное соблазнительное платье, роскошные светлые волосы, свободно струящиеся по плечам. Чувственные алые губы раздвинулись в обворожительной улыбке.

— Не хочешь последовать моему примеру?

Всем видом демонстрируя полнейшее равнодушие, я снял личину и, не дожидаясь приглашения, устроился в кресле.

— Полагаю, ты для меня так принарядилась? — саркастически заметил я. — Напрасный труд. Твои прелести меня давно уже не интересуют.

Улыбка Дамии чуть померкла, но она не утратила непрошибаемой самоуверенности. Плавно двинулась ко мне, не сводя глаз с моего лица и будто лаская его взглядом.

— До сих пор не простил?

— Прощают или не прощают тех, кто все еще значим, — спокойно откликнулся я. — В твоем случае это не так. Ты просто перестала для меня существовать.

Глаза женщины злобно сверкнули, но она быстро справилась с собой и, перестав строить из себя соблазнительницу, устроилась в соседнем кресле.

— Хочешь врать самому себе — твое право, — лишь сказала напоследок. — Уверена, что все еще привлекаю тебя, но ты не желаешь этого признавать.

— Твоей самоуверенности хватило бы на десятерых, — хмыкнул я. — Но поговорим о деле. Чего от меня хотите вы с Бурром? Раз уж предлагаете сделку, значит, я чем-то могу быть вам полезен.

— Поставить точку в сведении ваших давних счетов, — невозмутимо отозвалась Дамия, слегка склонив набок голову.

Светлые волосы скользнули на плечо и грудь сверкающим водопадом. Красивая, этого у нее не отнять. Только почему-то сейчас ее красота не производит ровным счетом никакого впечатления. И на месте Дамии хочется видеть совершенно другую женщину — полную противоположность этой хищнице. Я заставил себя не думать о Мире и вернуться к разговору.

— Поясни.

— Бурр никогда не прощает оскорблений и весьма настойчив в достижении своих целей. Когда-то ты унизил его, отверг. Он давно мог бы убить тебя, но предпочитает другой способ восторжествовать над тобой.

— И какой же? — сердце сжалось от недоброго предчувствия.

— Ты дашь клятву крови, что добровольно признаешь Бурра своим хозяином.

— Что? — тут же стало тяжело дышать, я нервно дернул за ворот рубашки, оттягивая его.

— Ты слышал, — сейчас по невозмутимому лицу Дамии ничего нельзя было прочесть. Лишь глаза сверкали чуть ярче, чем обычно. — Он окажет тебе свое покровительство и, если Красс осмелится предъявить тебе что-либо, получит законные основания вмешаться. Против Наперсника Красс не пойдет.

— Ты правда считаешь, что я соглашусь стать собственностью Бурра? — с трудом выдавил я.

— У тебя нет иного выбора, — мягко заметила Дамия.

— Есть, — я решительно поднялся и двинулся к двери. — Предпочитаю смерть от руки Красса.

— Твоей черноглазой малышке нравится в поселении оборотней? — донеслось вслед вкрадчивое, когда я уже держался за ручку двери.

Весь мир вокруг будто покачнулся, на какое-то время я даже утратил способность дышать. Тупо стоял и смотрел невидящими глазами на позолоченную дверную ручку, которую охватывали пальцы.

— Я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было, мой Ангел, — словно сквозь туман, слышался голос Дамии. — И в отличие от Бурра, обладаю неплохой интуицией. Пока он искал по ложному следу, который пустил твой дружок Дерек, я действовала иначе. Прощупывала самые маловероятные варианты. Искала там, где тебя меньше всего стали бы искать. О твоей связи с той оборотнихой я знала, — в голосе Дамии прозвучала неприязнь. — Пристально следила за вашим романом. Так радовалась, когда вы расстались. Надеялась, что хоть теперь ты поймешь, что идеальных людей не бывает. Все допускают ошибки. Сделаешь выводы…

— И какие же? — пришлось приложить все силы, чтобы развернуться и не выдать того смятения, которое сейчас бушевало внутри.

— О том, что совершил ошибку, отвергнув меня из-за обычного недоразумения. Я ведь все еще готова вернуться к тебе, Ангел, — она пытливо смотрела на меня из-под длинных, красиво изогнутых ресниц. — Подумай об этом.

— Прекрати, — я поморщился. — Ты прекрасно знаешь, что между нами ничего быть не может. Так как ты узнала о том, что мы скрываемся у оборотней?

— А я не знала, — усмехнулась Дамия. — Просто предположила. Попала в точку, как видишь.

Черт! Я проклинал себя за идиотизм, за то, что не сумел скрыть эмоций в нужный момент.

— Ладно, оставим лирику, — в лице женщины появилось что-то жесткое, чего я никогда не замечал раньше. Ни малейших ужимок или очаровательных гримасок. Как будто только сейчас она сбросила маску, открывая истинное обличье. — Расклад таков: ты принимаешь предложение Бурра — и о том, где находится девчонка, никто не узнает, а ты сам входишь в клан Дагано и оказываешься под его покровительством. Если отказываешься — мне стоит сделать лишь один звонок, и можешь считать девчонку трупом. Для официальных властей она — террористка. Как ты понимаешь, нетрудно будет достать ордер на обыск при таком раскладе. А даже если сумеют спрятать, люди Бурра и Красса будут денно и нощно следить за всеми подступами к поселению. Спокойно жить девчонке не дадут, да еще подпортят жизнь твоей бывшей любовнице и ее стае. Ссориться с вампирской общиной, укрывая ее врагов, чревато, знаешь ли.

— Есть еще один вариант, — холодно произнес я. — Ты можешь просто не успеть сделать этот звонок.

— Угрожаешь? — Дамия хищно прищурилась. — Только вот я прекрасно знаю тебя, Ангел. И твои смешные принципы. Не убивать женщин, даже тех, кого ненавидишь так, как меня.

— Для тебя могу сделать исключение, — кипя от ярости и беспокойства за Миру и оборотней, процедил я.

— Тогда прими к сведению, что Бурр знает о том, что я здесь. И ему не понравится, что ты лишил его спутницы. Рано или поздно он придет к тем же выводам, что и я. Он ведь тоже знает тебя давно и успел изучить досконально. Только в следующий раз никто сделку тебе может не предложить. И ты, и все, кто помогал тебе, сдохнут… — все это она говорила с такой милой улыбочкой, что на душе становилось особенно противно. — Но я прекрасно знаю, что подобная угроза с твоей стороны не более чем жест отчаяния. И ты не сможешь убить меня.

Проклятая стерва! Я чувствовал себя полностью раздавленным, проигравшим по всем статьям.

— Поклянись на крови, что если соглашусь на сделку, никто от тебя не узнает о том, где находится Мира.

— Вот это уже другой разговор, — Дамия вскинула подбородок, испытующе глядя на меня. — Я дам эту клятву.

— Тогда сделай это прямо сейчас, — проговорил я устало, понимая, что больше нет смысла трепыхаться. Меня и правда опутали по рукам и ногам. Если бы на кону стояла только собственная судьба, послал бы к черту и Бурра и его сообщницу. Но они и правда знали меня слишком хорошо, чтобы не просчитать все варианты.

Пока Дамия произносила слова клятвы, полоснув себя острым ногтем по запястью, обреченно наблюдал за ней. Упорно гнал от себя мысли о том, что будет со мной, когда стану собственностью злейшего врага. И ведь понимал, что даже умереть мне никто не позволит. Лучше не думать об этом сейчас, иначе совершенно утрачу контроль над собой, чем только порадую этого дьявола в юбке. Погрузившись в невеселые размышления, даже упустил момент, когда Дамия закончила ритуал и устремила на меня задумчивый взгляд. Вздрогнул лишь от непривычно-тихого напряженного голоса:

— Я даю тебе последний шанс, Ангел.

Непонимающе уставился на нее, глядя в красивое, еще более бледное, чем обычно, лицо.

— Ты о чем?

— Позволь мне вернуться к тебе. Прими меня. И я найду способ тебе помочь.

— Полагаешь, для меня жизнь с тобой будет предпочтительней рабства у Бурра? — едкие слова сорвались с губ прежде, чем успел поразмыслить. Эмоции взяли верх, настолько сейчас ненавистной казалась сидящая передо мной женщина. — Вы оба мне отвратительны! И даже не знаю, кто из вас больше.

Она вздрогнула, как от удара, потом на ее губах появилась невозмутимая улыбка. Хищница вновь надела маску, спрятав от меня истинные чувства.

— Что ж, тогда нам больше не имеет смысла здесь задерживаться. В аэропорту ждет частный самолет. Вылетаем немедленно.

Когда мы проходили мимо машины Венды, я бросил на бывшую возлюбленную последний тоскливый взгляд. Единственное, что успел послать мысленно — просьбу позаботиться о Мире. И тут же отвел глаза, заметив, что Дамия, в этот раз не удосужившаяся, в отличие от меня, надеть иллюзию, следит за моим взглядом. На губах женщины появилась ехидная ухмылка, и она послала Венде воздушный поцелуй.

Последнее, что заметил, уже усаживаясь в ждущее нас такси, встревоженное лицо подруги. Жаль, что у меня нет возможности и времени как-то объяснить, попрощаться. Прекрасно сознавал, что, скорее всего, вижу ее в последний раз. И Миру вряд ли больше увижу, даже издали. Бурр не даст мне такой возможности. Одно знал точно — когда окончательно удостоверюсь, что моей девочке ничего не угрожает, все-таки найду способ со всем покончить. Но быть остаток жизни игрушкой Бурра не собираюсь.