Сердце Кровавого Ангела. Дилогия

Глава 6

Мира

Сознание возвращалось вместе с тут же вспыхнувшей болью во всем теле. По мне будто каток проехался. Еще и не могла пошевелить толком руками и ногами. Язык наткнулся на деревяшку кляпа во рту, и на несколько секунд показалось, что я все еще на чудовищном приспособлении, где Красс Падернис собирается подвергнуть очередным унизительным издевательствам. Внутри все протестующе заныло. Нет, я больше не выдержу! Пожалуйста, только не это! — бились в голове отчаянные мысли. С трудом разлепила неподъемные веки и в первый момент даже не поняла до конца, что происходит. Над собой заметила лицо, которое и не надеялась больше увидеть. Кровавый Ангел! Как всегда, кажущийся невозмутимым и отстраненным. Только в глазах застыла странная задумчивость.

Может, мне все это снится? Или мозг не выдержал и, наконец, сдался, и я благополучно слетела с катушек? В голове все еще было тяжело и муторно, во рту ощущался привкус горечи, и я вспомнила, что перед тем, как потерять сознание, мне ко рту поднесли что-то неприятно и резко пахнущее. Чем-то усыпили? Разум отказывался нормально соображать. Попыталась пошевелиться и, скользнув взглядом по своему телу, едва подавила сдавленный возглас. Впрочем, из-за кляпа я бы все равно не смогла издать вразумительного звука. Мои руки и ноги связаны, и я, абсолютно голая, лежу в чемодане на полу в незнакомом помещении. Недоумение сменилось вдруг полыхнувшей догадкой, от которой все внутри сдавило в тугой неприятный комок. Меня похитили. И нетрудно догадаться, кто. Тот, кто сейчас стоит рядом и внимательно наблюдает за мной.

Но как ему это удалось? Проникнуть на тайную половину, незаметно вынести меня оттуда? Где я вообще? Все еще в Дармине? Как быстро найдут меня люди Красса? Хуже того: что со мной сделают, когда я снова попаду к нему в руки?

А потом по спине пробежала струйка холодного пота. С чего я взяла, что рядом с этим существом, что стоит сейчас надо мной и равнодушно наблюдает за моей растерянностью, мне ничего не угрожает? Неужели на приеме я настолько ему понравилась, что он решился на подобное безрассудство? Но даже если так, не полный же он идиот, чтобы утолив свою похоть, потом оставить в живых? Да меня по-тихому прикопают где-то, так, чтобы и следа не осталось! Возможно, Красс даже не узнает, что со мной произошло.

Сердце все сильнее заполняла горечь, чем больше я раздумывала над этим. Другого подходящего объяснения просто не было. Нет, я, конечно, всегда знала, что вампиры — жестокие и расчетливые существа, для которых человек — не больше чем дорожная пыль, но почему так больно разочаровываться именно в этом конкретном вампире?

Не знаю, что заметил Кровавый Ангел по моему лицу, но в следующий момент мягко произнес:

— Не бойся. Я не причиню тебе зла…

Мне захотелось возмутиться, хоть перед смертью высказать одному из этих холодных существ, мнящих себя повелителями мира, все, что о нем думаю. Терять больше все равно нечего. Так или иначе я умру. Или от руки Кровавого Ангела, заметающего следы совершенного преступления, или от руки Красса. Оскверненную чужими прикосновениями, он никогда не примет обратно. Вернее примет, но только лишь затем, чтобы собственноручно свернуть шею. Но стоило Адену снять с меня кляп, как слова застряли в горле. Накатила усталая обреченность.

Есть ли смысл трепыхаться и тем самым продлевать агонию и нарываться на новую жестокость? Пусть делает уже, что хочет, и оборвет мои мучения. Единственное, что остается — принять свою участь с достоинством и не показать слабости. Не доставить ему удовольствия моими слезами. Стиснув зубы, смотрела в ангельски красивое лицо и нисколько больше не обманывалась насчет этого мужчины. Все вампиры одинаковые! Я всегда была для них игрушкой и буду таковой до конца моей жалкой жизни.

Аден опустился передо мной на корточки и коснулся запястий. Я поморщилась от боли, ощутив, как саднит кожа. Из-за того, что веревки связали слишком туго, едва ощущала бедные руки. Аден замер, потом тихонько сказал:

— Потерпи немного. Сейчас развяжу.

Надо же, решил развязать! — подумалось с горькой насмешкой. Хотя зачем? Так бы я даже сопротивляться не смогла. Если бы, конечно, была на это способна вообще. Или у него в планах собственные игры? Стараясь прикасаться как можно деликатнее и мягче, Аден развязал веревки на моих руках и ногах и поднялся, старательно отводя взгляд от моего обнаженного тела. Мои губы тронула горькая улыбка.

— Не нравится, да? — все же проговорила, не удержавшись. Сама не знаю, почему вдруг апатия сменилась злостью. Может, почувствовала себя более уверенно с освобожденными конечностями. — Следы чужих клыков на моей коже тебя не возбуждают? Ты бы предпочел оставить свои?

Аден замер, а потом снова посмотрел на меня. Привычная холодная маска на несколько секунд дала трещину, брови удивленно взметнулись. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но видимо, не нашелся и тут же отошел в глубь комнаты. Повернув голову, я пристально за ним наблюдала. Излишняя напряженность спины выдавала, что ему по какой-то причине тоже не по себе. Интересно, на что он рассчитывал вообще? Что я обрадуюсь при виде него? Может, еще на шею брошусь? Привык, видать, что женщины тают уже от одного его благосклонного взгляда. Как же я жалела сейчас, что не послала Адена сразу, едва он заговорил со мной на приеме! Тогда не было бы ни жестокого наказания Красса, от которого выкручивает все внизу живота и заднем проходе, ни похищения, ни всего того, что наверняка последует дальше.

Достав из платяного шкафа черный с абстрактными золотистыми узорами мужской халат, Кровавый Ангел вернулся ко мне и молча протянул. Потом отвернулся и проговорил бесстрастным голосом:

— Надень это. Я попросил слугу достать тебе что-нибудь из одежды, но пока придется довольствоваться тем, что есть.

— А есть смысл одеваться? — снова не пожелала смолчать я. — Или твои планы на мой счет пока откладываются?

— Какие планы? — отозвался он бесцветным голосом.

— Ну, ты же меня похищал не для того, чтобы о высоких материях беседовать, — с сарказмом проговорила я.

Странно, что вообще решилась так говорить с ним. Видать, доведена уже до крайности. Настолько загнана в угол, что вместо привычной затравленности ощущаю невыносимую потребность огрызаться, сопротивляться хотя бы словесно. Или все дело в том, что говорю сейчас именно с ним? Позволила ли бы себе говорить в таком тоне с тем же Крассом в подобной ситуации? При одной мысли все внутри содрогнулось, отозвавшись новой вспышкой тянущей боли. Нет, вряд ли бы осмелилась даже пискнуть, настолько сильно боялась господина. Так почему же Адену осмеливаюсь дерзить даже уверенная в том, что его цели ничем не отличаются от целей Красса и вряд ли он испытает по отношению ко мне жалость, когда ему придется закончить мои мучения?

Но факт остается фактом. Слова срывались с губ прежде, чем я вообще осмеливалась задуматься о последствиях. Почему я так зла на него, будто он не оправдал моих ожиданий? Неужели настолько глупа, что и правда считала, что он лучше себе подобных? Наивная идиотка!

— Я не похищал тебя, — по-прежнему не оборачиваясь, откликнулся Аден в том же тоне, что и раньше.

— Да ну? Тогда как же я оказалась здесь, рядом с тобой? Кстати, хотелось бы узнать, «здесь» — это где?

— Ты в Мирграде, в моем доме, — произнес Кровавый Ангел, и его спина стала еще более напряженной в ожидании моей реакции.

— Тем более, — с мрачной удовлетворенностью сказала я. — Вряд ли меня могли доставить сюда без твоего ведома. Может, похищал не ты, но уж точно по твоему приказу.

— Думаю, те, кто это сделал, и хотели, чтобы все так подумали. Ты уже надела халат?

Только сейчас вспомнив о предмете одежды, который во время нашего разговора судорожно комкала в руках, поспешно накинула его на плечи и попыталась завязать пояс непослушными руками. Они все еще плохо подчинялись и пальцы сейчас больше напоминали скрюченные птичьи лапки. Бросив беглый взгляд через плечо, Аден снова повернулся, склонился надо мной и помог завязать халат. Я замерла, с досадой ощутив, как от прикосновения его деликатных пальцев по коже пробежала дрожь. Даже в таком жутком состоянии его близость вызывала во мне такие реакции, которых я не понимала и которые безумно злили. Еще и едва уловимый приятный и знакомый запах, исходящий от халата, вызывал непонятный отклик.

Я не должна зацикливаться на этом сейчас! Слишком сильно выбивает из колеи. А мне сейчас понадобится вся моя собранность. То, что по какой-то причине Аден отрицает очевидное, дарило небольшой шанс. Может, моя смерть откладывается? Судя по тому, что из окна проникает солнечный свет, я не на тайной половине. Что если попробовать сбежать, когда Аден оставит меня в комнате, а сам куда-то уйдет? Осознание того, что для меня еще возможно спасение, мигом уняло отчаянные вспышки протеста. Нужно вести себя хитрее и не провоцировать вампира на агрессию. Хочет он строить из себя благородного — тем лучше! Воспользуюсь этим.

Аден помог мне подняться, но едва отпустил, как ноги, все еще не обретшие достаточную чувствительность, мигом подкосились. Вампир успел подхватить, прежде чем я упала, и, бережно прижимая к себе, понес к кровати. Так, а это уже плохо! При одной мысли о том, что он прямо сейчас попытается получить желаемое, внутри снова скрутило от боли. Черт, похоже, Красс там все мне порвал, и я нескоро еще оправлюсь после его жестоких игр! Пришлось закусить нижнюю губу, чтобы удержать крик. Руки Адена сжались чуть сильнее, я чувствовала на себе его взгляд, но не решалась посмотреть в глаза и увидеть их выражение. А еще старалась не думать о том, что нахожусь сейчас в руках того, кто всегда вызывал у меня непонятные эмоции, которые я упорно отрицала.

Меня как можно аккуратнее уложили на кровать. Скрипнула дверь, и мы оба посмотрели в сторону входа. Интеллигентного вида мужчина лет сорока, с совершенно непроницаемым лицом и чопорным видом, внес аптечку и проговорил, что намерен отлучиться, чтобы выполнить второе поручение господина Лареса. Спросил, будут ли какие-то особые требования на этот счет.

— Подбери что-нибудь на свой вкус, Арефий. Самое необходимое, — невозмутимо откликнулся Аден, и я слегка нахмурилась, не понимая, о чем они говорят.

С церемонным кивком Арефий удалился, а Аден взял оставленную им аптечку и сел рядом со мной.

— Ты позволишь? — тихо спросил, смочив ватный диск дезинфицирующим раствором и поднеся его к моей шее. Я инстинктивно дернулась от этого движения и опять закусила губу. — Я всего лишь хотел вытереть кровь, — сухо проговорил Аден.

— Сама справлюсь, — буркнула я, не желая, чтобы он прикасался ко мне. Уж слишком противоречивые эмоции это вызывало.

Аден кивнул и поднялся с постели. Взяв с прикроватной тумбочки небольшое зеркальце, передал мне, а сам устроился в кресле неподалеку. Похоже, оставлять меня одну он не собирался. Боится, что сбегу? В таком случае у него потрясающая интуиция. Я бы немедленно попыталась это сделать, пусть даже все тело ломит от боли, а ноги едва слушаются. Уже не говоря о том, что в халате и босиком я вряд ли бы убежала далеко, не привлекая лишнего внимания.

Так, нужно взять себя в руки и действовать разумно! У меня нет права на ошибку. Пока Аден не проявляет агрессии, есть немного времени для того, чтобы передохнуть и продумать дальнейшие действия.

Протирая чуть пощипывающую от соприкосновения с раствором кожу, я с неудовольствием разглядывала следы, оставшиеся от ошейника. Да уж, та еще красотка! Особенно если учесть, сколько жутких кровоподтеков и ссадин испещряют тело помимо этого. Неудивительно, что Аден в растерянности и не спешит приступать к задуманному. Такое зрелище способно возбудить разве что отъявленного садиста типа Красса Падерниса. Радует, что Кровавый Ангел все же не настолько извращен. Наверняка для него стало сюрпризом вместо желанного подарочка в нарядной упаковке получить нечто истерзанное и недавно побывавшее в употреблении. Как он должно быть разочарован! Снова накатила непонятная злость, и я с досадой отшвырнула ватку. Все равно лучше уже не будет.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это, — я даже вздрогнула, услышав мягкий голос Адена.

— А тебе вообще есть до этого дело? — огрызнулась я, вскидывая глаза и прищуриваясь. — Или ты со своими живыми игрушками менее жесток, а теперь, когда выкрал меня, уже считаешь своей собственностью?

Аден откинулся на спинку кресла и чуть крепче сжал подлокотники, будто с трудом сдерживая эмоции. Я тут же испугалась, понимая, что перегнула палку. Вряд ли высший вампир, могущественный и высокомерный, станет терпеть подобные дерзости от какой-то рабыни, чужой подстилки. И хоть все внутри опаляло горечью, глухо проговорила:

— Простите мою дерзость. Я не должна была этого говорить.

— Можешь мне не верить, но я прекрасно понимаю, что ты должна сейчас чувствовать, — в его голосе так явственно прозвучала та же горечь, что сейчас раздирала мое сердце, что я невольно замерла.

Его слова что-то затронули в душе, но это лишь сильнее усугубило растерянность. Я не могла понять, чего ждать от этого мужчины. Чего он хочет от меня? Играет в какие-то лишь ему известные игры? Зачем? Или ему недостаточно овладеть телом, а нужно еще приручить, вызвать к себе симпатию? Чтобы потом жертве стало еще больнее, когда он, наконец, с ней покончит? Черт, похоже, общение с Крассом заставляет теперь в каждом видеть скрытого садиста! Что если Аден сказал правду и понятия не имеет, кто меня похитил? Но тогда как я оказалась здесь? Помолчав немного, уже более мирным тоном спросила:

— Так как я очутилась здесь?

Показалось, что Аден вздохнул с явным облегчением и чуть расслабился. Слегка поигрывая серебряным медальоном с причудливым мелким узором, который мое слабое человеческое зрение могло различить с трудом, он проговорил:

— Какие-то люди, назвавшиеся служащими Красса Падерниса, доставили тебя сегодня утром в мой дом прямо в этом чемодане, сказав дворецкому, что это мой багаж, — он кивнул в сторону вышеупомянутого предмета, где еще недавно кулем валялась я сама. — Думаю, ты понимаешь, что я испытал не меньшее потрясение, чем ты, когда увидел, что именно за багаж находился там.

— Если это правда, то сожалею, что так отреагировала, — напряженно сказала я. Врет или нет? Чем больше раздумывала над этим, тем сильнее понимала, что первые мои предположения были продиктованы злостью и паникой. Ну, в самом деле, неужели я полагала, что Аден Ларес такой дурак, что рискнет своим положением, вызвав на себя гнев Главы вампиров, ради того, чтобы удовлетворить мимолетное желание? Да ему стоит свистнуть, как перед его домом целая очередь выстроится из желающих доставить удовольствие! И с чего я взяла, что и правда ему интересна, да еще настолько? От последней мысли почему-то помимо облегчения накатило и какое-то непонятное неприятное чувство. Стараясь на этом не зацикливаться, я снова обратилась к Адену: — Но кто мог такое сделать? И зачем?

— Я размышляю над этими вопросами с той секунды, как увидел тебя в этом чемодане, — откликнулся Аден с привычной бесстрастностью. — Есть предположения, но я ни в чем до конца не уверен. Что ты помнишь из того, что было перед тем, как тебя похитили?

Я тут же ощутила, как щеки заливает краска при мысли о том, что было незадолго до того, как рот накрыла смоченная чем-то тряпка. Но вряд ли Аден спрашивает именно об этом. Медленно заговорила:

— Я лежала в постели, когда погас свет. Потом скрипнула дверь, а через какое-то время меня усыпили чем-то вроде хлороформа. Больше ничего не помню. Я даже никого не видела. Следующее, что помню, ваше лицо надо мной. И я подумала, что это вы меня и похитили.

— Понятно, — отозвался Аден. Некоторое время мы оба молчали, думая о своем, потом вампир осторожно проговорил, глядя на меня со странным выражением: — Он наказал тебя из-за разговора со мной?

Все-таки и сам догадался о том, что было до похищения. Хотя догадаться было нетрудно. Свежие кровоподтеки и синяки на коже, да и наверняка от меня разит вполне узнаваемым специфическим запахом секса, который острый вампирский нюх не мог не уловить. Я опустила взгляд, не в силах сейчас видеть лицо Кровавого Ангела. Почувствовала себя еще более грязной, чем раньше. Возникло отчетливое понимание, что после того, что он понял сегодня, чего-то, кроме отвращения, вряд ли ко мне может испытывать. И никогда уже не посмотрит с таким интересом и даже восхищением, с каким смотрел на приеме. Почему так выкручивает все внутри от этого понимания?

Краем глаза уловила, как Аден поднялся и направился в смежное помещение, дверь в которое была приоткрыта. Полностью поглощенная моральными терзаниями и стыдом, даже любопытства не ощутила по этому поводу. Просто тупо сидела на постели, уставившись в одну точку и нервно теребя пояс халата дрожащими пальцами. Очнулась только, когда Аден оказался рядом, в этот раз подойдя почти бесшумно, и ткнул мне в руки чашу с темно-красным содержимым. Именно чашу. Старинную, золоченую, наверняка не одно столетие служившую ему.

— Что это? — непонимающе спросила, обхватывая ее ладонями. Пальцы случайно соприкоснулись с рукой Адена и меня будто электричеством пронзило. Едва не расплескала содержимое чаши и, стараясь скрыть неловкость, поднесла ее к носу. Вдохнула приятный, чуть терпкий аромат.

— Всего лишь красное вино, — послышался надо мной голос вампира. — Тебе оно сейчас не помешает.

Он все еще не отходил, а меня такая его близость невероятно выбивала из колеи. Я нервно сделала глоток — вино оказалось приятным на вкус, сладковатым, и я сама не заметила, как выпила все, что было в чаше. Протянула Адену, и тот, к моему облегчению, наконец, отошел и снова устроился в кресле. Чашу отставил на столик рядом с собой, почему-то не отводя от меня взгляда. Я же и правда немного расслабилась, вино приятно растекалось внутри, вызывая легкое головокружение. Веки сами собой начали слипаться.

Какое-то время я пыталась бороться с вдруг накатившей сонливостью, но это мало помогало. Может, то средство, каким меня усыпили, еще недостаточно выветрилось, и хватило небольшой порции вина, как снова сморило? Последнее, что почувствовала перед тем, как снова погрузиться в беспамятство, было непонятное покалывание во всем теле. Одновременно болезненное, тянущее и приятное, заглушающее уже привычную резковатую боль от жестоких игр Красса. Ощущение какой-то странности еще брезжило на границе сознания, но бороться с накатившей слабостью оказалось невозможным.

Почувствовала, как меня укладывают повыше, так что голова оказалась на подушке, чем-то накрывают. А потом темнота и забытье поглотили окончательно…