Скандал у алтаря. История униженной невесты

Глава 17

На тонких, пожелтевших страницах хорошо сохранились чернила. Буквы каллиграфические, хорошо читаемые, но витиеватый слог автора усложняет текст для восприятия. Ладно, неважно. Лишь бы хоть что-то узнать о самой себе!

'О, читатель, склоняю главу пред тобою, дабы поведать сказ о народе древнем, загадочном, ныне почти исчезнувшем. Фэргю — так именуют их те, кто слышал лишь отголоски их славы.

О, внимай же, ибо не только чарами древними отличимы девы Фэргю, но и знаком сокрытым, что дан им от рождения. Ибо судьба их необычна, а значит, и метка их — не такая, как у простого люда.

На правой груди фэргю скрывается рисунок, что являет собой три луны — молодая, полная и старая. Когда магия её зреет, знаки мерцают серебром, но под волей хозяйки гаснут, становясь неотличимыми от кожи. И лишь тому, кому доверится она, дозволено будет узреть сияние этого тайного клейма.'

Быстренько спускаю платье с плеч и рассматриваю правую грудь. Сначала ничего странного не замечаю, а потом, за несколько секунд там появляются светящиеся серебристые линии. На моих глазах они набирают яркость. Смотрю на это чудо во все глаза, осторожно прикасаюсь кончиками пальцев. Обнаружив, что мерцающее место ничем не отличается наощупь, теряю к нему интерес. Мысленно приказываю знаку погаснуть и, накинув бретельки на плечи, возвращаюсь к книге.

' Это племя не имеет мужчин, ибо в их роду лишь кровь дев напитана чарами старины. Если же на свет является сын, он не наследует дара матери и не считается фэргю, становясь частью иного народа. И хотя сила фэргю поистине велика, она спит в них, пока не пробудит её Избранник.

Ибо таков неведомый закон их рода. Лишь связав свою судьбу с мужем, женихом или возлюбленным, расцветает магия фэргю, являя миру дары, чудеснее коих не сыщешь в землях иных.

Среди многих талантов, что дарованы фэргю, особо удивителен был дар Лиэреллы, что приходила во снах к своему избраннику. Не только прорицать грядущее могла она, но и являться в сновидениях к тому, кого её душа признала своим Возлюбленным.

Каждую ночь являлась ему Лиэрелла — то в образе загадочной тени, то в свете луны, что касался его лица, а порой — нежным голосом в ночи, зовущим его по имени. И так случилось, что влюбился он в образ, что видел во сне.

Такова сила избранничества. Чем крепче связь с мужчиной, тем сильнее магия. И в день церемонии брачных уз, когда луна склонилась над ними, звёзды вспыхнули ярче, ибо сам небесный свод признал союз сей.

Была же и другая, имя которой ныне стерлось из людской памяти, но в записях древних зовут её Эйрана Водогласая. Едва достигла она поры, когда сердце ее воззвало к избраннику, как реки стали откликаться на её голос, источники расцветали в пустынях, и даже морские волны, буйные и непреклонные, укрощались, когда она шептала им свои веления.

Но судьба её была тяжела. Избранником её стал морской капитан, человек, чей удел — вечно странствовать по волнам. Она же, связав себя с ним, могла лишь стоять на берегу, вглядываясь в горизонт, и с каждым днём её сила слабела, ибо не было его рядом, чтобы поддержать её дар. И вот в одну из ночей, когда буря грозила потопить его корабль, она вошла в волны, слилась с ними, и море признало её своей. С тех пор мореплаватели рассказывают о женщине, что восстаёт из глубин, ведёт корабли сквозь штормы, и только один человек узнаёт её голос среди рева прибоя.

Ни один король, ни один советник, ни один мудрец не мог сравниться с той, что носила имя Сиэль. Её даром было видеть и переплетать нити судеб. Но что есть дар без Избранника? Лишь бесплодная возможность, что остаётся спящей.

Когда же пришёл её час, связалась она с воином, человеком чести, но судьба его была коротка — предначертано ему было пасть в бою. Однако Сиэль, осознав, что без него её жизнь потеряет смысл, изменила предначертанное. Связав свои силы с его судьбой, она вплела в неё новые нити. И, о чудо! Клинок, что должен был пронзить его сердце, скользнул в сторону, враг, что должен был настичь его, пал от иной руки. И так было всегда. Смерть ходила за ним по пятам, но не могла поймать в свои сети, пока жила его возлюбленная. Ибо такова сила фэргю — они питаются от связи с тем, кого избрали, и сами питают ею Избранника. И чем сильнее эта связь, тем чудеснее их дары.'

От страницы меня отрывает тихий стук в дверь, и голос Труди:

— Госпожа, в столовой все готово. Изволите к столу?

Быстро убираю книгу на полку и только сейчас замечаю, что на улице совершенно стемнело, а читаю я при свете магических светильников. Похоже, я увлеклась чтением и потеряла счет времени.

Стремительно шагаю в столовую, вполуха прислушиваясь к пылким восторгам Труди по поводу ее комнаты и виллы в целом. Она радостно прижимает к груди ладошки и восклицает:

— Госпожа, подумать только! Еще вчера вы были отказной невестой без будущего. А теперь вы герцогиня, и живете в таком красивом месте. Даже братец ваш, граф Рестван, о такой роскоши может только мечтать. Не иначе, это фортуна вас одарила за доброту и терпение!

На ее восторги лишь вздыхаю:

— Ох, Труди… Хотелось бы, чтобы фортуна сначала посоветовалась со мной, прежде чем выбирать мне подарок. Я предпочла бы дом поскромнее, зато сохранила герцогу жизнь.

Когда мы доходим до столовой, на секунду замираю на пороге, под впечатлением от открывшейся красоты. После ночевки в таверне и визитов в тюремную башню мне кажется, я перенеслась в рай.

Высокие стрельчатые окна, украшены витражами. По сводчатому потолку тянутся тонкие узоры из золоченой лепнины. В центре зала парит огромная люстра из хрусталя и серебра, освещая празднично накрытый длинный стол из темного дерева.

Когда я говорила про быстрый ужин, я подразумевала бутерброды и, может быть, овощную нарезку, а не этот роскошный сервиз, серебряные приборы и горячие, мясные блюда, от которых до сих пор идет пар.

Хотя мне ли жаловаться? В желудке призывно бурчит, так что благодарю дворецкого — он здесь единственный из слуг — и поспешно прохожу к столу. Усевшись, накладываю себе в тарелку щедрую порцию овощей с мясом. За столом, помимо меня, собрались Труди, управляющий и командор Кливланд, начальник стражи. Пока ем, объясняю свои планы на завтра, а потом пытаюсь с помощью командора оценить предстоящие риски.

— Скажите, командор, сколько разбойников было в самой большой, известной вам шайке?

— Двадцать пять.

— То есть возможен вариант, что пятнадцать воинов из нашей охраны столкнутся завтра с двадцатью пятью разбойниками?

— Возможен, хотя и крайне маловероятен. Прошу учесть, Ваша Светлость, что подготовка моих воинов не идет ни в какое сравнение с боевыми навыками разбойников.

— А если в дороге нас атакует дракон?

Командор хмурится и решительно мотает головой.

— Драконы — это знать, а знать не разбойничает на дорогах. У них и так полно денег.

— Ясно, — мрачно подытоживаю. — То есть перед нападением дракона мы будем беззащитны.