Скандал у алтаря. История униженной невесты

Глава 47

— Чтобы добыть сланш, нам нужны триглиды, — задумчиво тянет Рейгар, неторопливо пропуская мои волосы между пальцами. — Не думаю, что Эредар Рестван добровольно поделится с нами своей собственностью.

Прохладный шёлк простыней под моей кожей приятно контрастирует с жаром его тела, а солнечные блики на бархатном балдахине словно играют в прятки с нашими тенями. Вроде бы самое время расслабиться в этой идиллии, а я не могу. Шестерёнки в моей голове вращаются на полную мощь.

С одной стороны, я понимаю, что муж вряд ли обрадуется моему замыслу насчет сланша, и это подталкивает меня промолчать. А с другой — если начну скрывать от него свои намерения, это ослабит мою магическую силу.

Дар фэргю странно устроен! Чем ближе мы с Рейгаром, тем сильнее проявляется моя магия. Вот, например, сейчас, после нашей близости, я чувствую, как внутри меня оживают дремавшие инстинкты. Они, словно дружеские голоса, нашептывают мне, каков должен быть следующий шаг.

И в первую очередь, нужно раздобыть побольше сланша.

Немного поколебавшись, машу рукой: — Что же… Тогда давай дождемся господина Дюрэ! Может, у него есть то, чем можно будет надавить на брата.

Рейгар кивает, а затем мы продолжаем ворковать, нежась в мягкой кровати, как и подобает, наверно, двум голубкам. Мне нравится обсуждать дела с мужем — его голос обволакивает, а небрежные замечания наводят на новые мысли.

Наверное, когда все опасности минуют, и казнь отменят, я задам ему тысячу личных вопросов. Встречал ли он когда-нибудь фэргю? Что почувствовал, когда увидел меня впервые? Где прошло его детство? Видел ли он те же сны, что и я? И что ему снилось в те ночи, когда мне было до него не добраться?

Но сейчас мои мысли заняты другим.

Пока мы лежим в объятиях, купаясь в солнечном свете, рассказываю Рейгару о предательстве Лии. Сетую на Архимага, что сговорился с моим братом, а затем так подло меня подставил.

Зрачки мужа вытягиваются в вертикальные щёлки, и в его глазах сверкают гневные искры. Чувствую, как напрягаются его мышцы, словно стальная пружина, готовая разжаться в любой момент. Думаю, Архимагу и, возможно, моему брату не поздоровится, когда Рейгар до них доберётся. Впрочем, когда он отвечает, понимаю, что не только в маге дело.

— По своей доброте, — медленно произносит он, — ты обещала Лии свободу, если она сдаст тебе Кринвуда.

— Да, — говорю настороженно.

— Она его не сдала.

— Но ведь она рассказала про тайник, — хмурюсь.

— Она дала тебе бесполезную информацию. Пустышку. Ты правда думаешь, что у нее нет другого компромата на Кринвуда?

Я ощущаю неприятный холодок в груди при мысли о лживой девице, из которой каждую крупицу информации приходилось вытягивать клещами. И вдруг чётко понимаю, что она пользовалась моим нежеланием причинять ей боль. Я и правда очень не хотела… Тянула до последнего, надеялась, что она пойдет мне навстречу. По-хорошему.

— Это да… — произношу задумчиво. — Но не посылать же её на каторгу?

Рейгар усмехается.

— Ты права. Каторга для неё — слишком мягкое наказание.

— А что тогда не слишком мягкое?

— Она станет мерлиндой, моя фэргю. И ей это не понравится.

Мерлинда… Я судорожно роюсь в памяти. Прежняя Ари что-то слышала об этом, но воспоминания настолько жуткие, что она предпочла похоронить их в самых тёмных уголках сознания.

— Что такое мерлинда? — наконец, спрашиваю, не на шутку встревоженная.

И Рейгар объясняет. Слугу, предавшего своего господина, превращали в существо, полностью подчинённое воле нового хозяина. В отличие от каторги, где человек оставался собой, мерлинда теряла свою волю и возможность сопротивляться. Она всё помнила, но не могла ослушаться хозяина, и её ментальное пленение превращалось в пытку.

После смерти господина она привязывалась к новому владельцу. Её существование сводилось к безропотному служению.

Но самой сочной вишенкой на этом торте было то, что мерлинда без утайки рассказывала всё, что её спрашивали. Таким образом, если сделать шпионку мерлиндой, она расскажет нам все, что знает про Кринвуда.

Представляю себе Лию — живую, эмоциональную, со своими мечтами и надеждами — и вдруг… живую куклу, сломанную изнутри. И врагу такого не пожелаешь.

Но с другой стороны... Лия не раз выбирала сторону злодея и заслужила суровое наказание. Я давала ей шанс избежать этой участи, но она каждый раз отказывалась. Закрываю глаза, погруженная в свои мысли. М-да… Непростой выбор… Где проходит граница между справедливостью и жестокостью?

В этот момент в дверь раздаётся неожиданный стук.

Я чувствую себя в полной безопасности в объятиях дракона и даже не вздрагиваю. А вот мышцы Рейгара напрягаются, его пальцы сильнее сжимают мою талию. Он медлит, словно проверяя, осмелится ли незваный визитёр постучать снова.

Стук повторяется. Теперь более настойчивый.

— Смелые, — роняет он низким голосом. — Я просил. Нас. Не беспокоить.

Я ожидаю, что он проигнорирует звук или рявкнет, чтобы убирались вон, но вместо этого он быстрым движением накрывает меня одеялом, двумя шагами пересекает комнату и рывком распахивает дверь.

Мне не видно, кто стоит за широкой спиной мужа. Но кто бы там ни был, ему нельзя позавидовать. Я бы побледнела от ужаса, будь я на месте того бедняги за порогом.

— У тебя есть три слова, чтобы объяснить, почему ты здесь, — угрожающе рычит дракон. — И для тебя же лучше, чтобы причина оказалась веской.