Скандал у алтаря. История униженной невесты

Глава 53

Рейгар делает внезапный выпад, лезвие меча врезается в бок врагу, с хрустом, прямо в кость. Я вздрагиваю от жуткого звука. Металл входит до гарды — и на миг кажется, что сердце врага пронзено. Кринвуд отшатывается с громким шипением. Его спина выгибается, и я, не удержавшись, вскрикиваю от радости, надеясь, что вот она, победа…

Но тут муж поворачивает голову и видит меня!

— Ари, УХОДИ! — рёв Рейгара разбивается о стены пещеры.

Он отвлекается всего на миг, но этого мгновенья хватает противнику. Топор Кринвуда срывается с руки и со свистом врезается в бок Рейгара, чуть ниже рёбер, с хрустом и брызгами крови. Красное пятно разрастается мгновенно, словно под ним лопнул сосуд. А подлец Кринвуд тем , покачнувшись, липнет к стене, чтобы не упасть.

Муж спотыкается, падает на колено, левая сторона тела обвисает, будто отнялась. Лезвие оставляет глубокую рассечённую рану. Он пытается подняться, но руки дрожат, когда он опирается о меч, как о костыль.

Из горла рвется крик. Срываю с себя ленты, как обезумевшая, спрыгиваю с триглида, падаю коленками в камни и тут же, не чувствуя боли, поднимаюсь и прихрамывая, несусь к Рейгару. Молю только о том, чтобы эта рана была не смертельна! То и дело спотыкаюсь, скольжу на мокром полу пещеры. Под босыми ступнями и ладонями — кровь. Его кровь.

Подбежав к нему, задыхаюсь от слез.

— Рейгар! — шепчу, задыхаясь. — Не смей, даже не думай умирать, ты слышишь?!…

Он пытается подняться, но силы утекают с каждым мгновением. Его лицо сереет. Он тянется ко мне.

— Уходи… — он хрипит сквозь сжатые зубы. — Он...

И в этот момент что-то резкое срывает меня назад, земля резко уходит из-под ног. Перед глазами — размытый мир, воздух рвётся из груди. Руки Кринвуда, как захлопнувшаяся медвежья пасть, хватают меня за плечи, впечатывая в свою грудь. Секунда — и я бьюсь как дикий, пойманный зверек! Его руки удерживают стальным капканом, не давая освободиться... Да когда ты сдохнешь, бледная тварь?!

Эта мысль вдруг оказывается моим криком, на который враг реагирует жутким хрипом:

— Никогда…

Его пальцы обвивают горло, один из когтей скользит к ключице, слегка вонзаясь в кожу. Из горла срывается бессильное рычание, но острие у сонной артерии заставляет меня замереть. Мерзкий гад прижимает меня к себе, как змея — добычу. От него воняет гарью, смолой, и какой-то затхлой магией.

— Вот ты и попалась, неуловимая птичка, — шипит он мне в ухо, обжигая горячим дыханием. — Ради такой сладкой победы стоило потерпеть. Сегодня вечером я прикую тебя к своей кровати цепями. Ты не выйдешь оттуда, пока в тебе не приживется мое семя. Семя великого рода...

Пока тварюга наговаривает мне гадости, он держит меня лицом к мужу. Специально, чтобы мы видели друг друга и обоим было больнее. И чтобы была ему живым щитом, и Рейгар не смог метнуть в него свой клинок. Я задыхаюсь от отвращения к гаду и страха за мужа. Только бы он выжил… Только бы… Мир темнеет по краям.

Сквозь темный туман вижу, что Рейгар хрипит, встает на ноги, но тело плохо его слушается. Он захлёбывается в собственной крови, пытается встать, упирается в меч, но рука предаёт. И снова пытается.

Я закрываю глаза, не в силах это видеть, и тут меня пронзает током.

Мой дар... Неизученный и не освоенный, но все-таки он есть, и он дает мне шанс. Светлолесье. Моя стая. Мои звери прямо здесь, со мной.

С трудом отрешаюсь от сомнения, ужаса, боли. Фокусируюсь. Зову их силой мысли. Внутри меня громко пульсирует магия, зов идет из самого сердца. Я приказываю им расправиться с этим гадом!

И они слышат. Чувствую, как в пещере оживают каменные тени и рывками движутся к нам. Триглиды вырываются из тьмы коридора. Их когти впиваются в пол, шипы на хвостах трещат, будто у гремучих змей. На оскаленных мордах столько ярости, что меня охватывает ликующий трепет. Эти хищники не знают жалости.

Кринвуд, похоже, даже не успевает сообразить, откуда в пещере взялась стая триглидов и почему они приближаются. Он пытается развернуться, как вдруг мой триглид бросается на него с яростным рыком. Его пасть вгрызается в свободное плечо Кринвуда. Тот ревет, как зверь. Отшвыривает меня в сторону, впечатывая плечом в стену, но я не чувствую боли, фокусируясь на триглидах.

Негодяй отшатывается, но второй зверь уже виснет на нём. Когти и зубы вспарывают плоть. Третий — вцепляется в бедро. Четвёртый — в живот. Дракон пытается драться. Он бьёт, рвёт, сбивает одного об стену, топор мелькает в тусклом свете пещеры. Но ни один удар не причиняет серьезного вреда триглидам, их слишком много. И каждый ощущают мою ярость, как свою, будто мы единое целое.

Я падаю на камни, хватая ртом воздух, горло жжёт. Хрипы Кринвуда становятся все тоньше и слабее.

Один из триглидов врывается в его грудь когтями. Когти разрывают плоть. Кровь заливает пол. Он кричит. А потом... умолкает. Его тело — изломанное, изжёванное остаётся лежать неподвижным.

— Не видать тебе в своей кровати меня, — зло выплевываю в его сторону. — Понял, урод?

Я ползу к Рейгару. Слёзы капают, падают на его грудь и смешиваются с кровью. Наши взгляды встречаются, и он дрожащей ладонью тянется к моей щеке. Вытирает мокрые дорожки.

— Моя фэргю полна сюрпризов… — хрипит, улыбаясь уголком губ.

— Вот именно, — шепчу, накрывая его ладонь своей. — Так что не умирай, ладно? Лучше расскажи, как лечить тебя сланшем. Только пошагово... А то я вообще без понятия.

Он тихо смеётся. Такой живой, даже с раной, даже оказавшись на грани смерти. Но я знаю наверняка, что мой муж будет жить. Потому что другой опции у нас, фэргю, вообще не предусмотрено!