Скандал у алтаря. История униженной невесты

Глава 54. Эпилог

Неделю спустя

Который час стою перед светло-серым зданием Высшей Судебной Палаты, не чувствуя под собой ног. Весь мир сжался до этих резных дверей из черного оникса, до крошечных мигающих бликов на ее позолоченной ручке.

Иногда дверь открывается, из нее выходят случайные судейские чиновники в черных мантиях, и я который раз с досадой вздыхаю, сознавая, что это не Рейгар. Я так надеюсь увидеть его, выходящим из этой двери, с улыбкой на губах, оправданным, свободным, что каждый раз при виде другого мужчины, сердце щемит от разочарования!

В сотый раз уговариваю себя подождать, поминая недобрым словом судейских бюрократов, которые не пустили в суд меня, его законную, на минутку, жену!

Господин Дюрэ уверял: суд непременно признает, что герцога оговорили и выявит истинного заговорщика. О, я очень рассчитываю, что истинный преступник понесет заслуженное наказание! Более того, считаю это единственное достойное оправдание тому, что Кринвуд выжил.

При мысли о мерзком драконе, я заново переношусь в ту пещеру. Вспоминаю, как приближаюсь к поверженному врагу, похожему на кровавое месиво, но все еще живому, и не могу поверить глазам. Минуту назад я носилась вокруг мужа, обкладывала его раны кристаллами сланша, а он шептал что-то на древнем драконьем. Из моей груди рвалось такое яркое пламя, что пещеру осветило, будто солнечным светом. Я не понимала происходящее, но, чем больше проходило времени, тем больше крепла уверенность, что муж будет жить.

А Кринвуд? Я была уверена, что он мертв!

Поэтому, когда увидела, как дрогнула его грудь, решила, что это галлюцинации.

Но нет. Он и правда выжил.

То ли сработал сланш, исцеляющий даже на расстоянии, то ли драконья регенерация, то ли невероятная живучесть, но злодей выкарабкался из лап смерти, и теперь, живёхонький, находился в суде. Где, наверняка, с огромным удивлением, слушал, как зачитывают документы из его тайника.

Тайника, о котором Лия все-таки не солгала. Когда в фамильное поместье Кринвуда нагрянули сотрудники тайной полиции с господином Дюрэ, они обнаружили в указанном месте весьма любопытную переписку. Судя по бумагам, Кринвуд давно готовил заговор. Чтобы держать подельников под колпаком, он скрупулезно сохранял все их письма, а свои — как позже выяснилось — писал на самовозгорающейся бумаге.

И хотя этот подлец считал, что всех обхитрил, сейчас его хитрость обернулась против него самого. Наличия компрометирующих писем было предостаточно, чтобы его казнить, но какой именно приговор вынесет суд, было неизвестно. Я надеялась лишь, что никогда в жизни больше не увижу этого гада. Была готова и хотела его забыть.

Его и другого негодяя.

Вспоминаю, как я читала документ за подписью моего брата — Эредара Рествана, — и в груди печет от боли, потому что каждая строка рвала нитку между прошлым и настоящим. Брат, называется...

Брат, который меня обокрал и выкинул из отчего дома ни с чем. Превратил в нищую, чтобы Кринвуду было легче сделать меня любовницей. А потом ему же продал право поймать триглида…. Моего триглида!

И все ради чего? Ради золота? Вот только золото, полученное с помощью обмана, ему не пригодилось —Эредар находится под следствием. Теперь наступила его очередь сидеть в вонючей темнице, где ему приносят невыносимую дрянь на обед. Он слушает брань охранников, и вряд ли обращение «Ваше Зловонство» или «Ваш Судейский Зад» потешит его самолюбие.

Слуга моего отца, Фред, долго молчал, но под тяжестью фактов и под давлением господина Дюрэ раскололся. Рассказал правду о завещании, о Светлослесье, о том, что оно изначально было моим. И церемония отчуждения это подтвердила.

Врач, что участвовала в афере, тоже задержан, как и семейный поверенный. Большая часть заговорщиков, затеявших переворот, тоже поймана, а вот судьбу Лии мы с мужем до сих пор не решили. Рейгар по-прежнему хочет превратить шпионку в мерлинду, считая, что она не заслуживает более мягкой участи. А мне ее жаль.

Внезапно дверь снова открывается, вырывая меня из собственных мыслей. И на сей раз…

Это Рейгар, в сопровождении господина Дюрэ! На его лице спокойная уверенность, на которую я так надеялась, и мне тут же хочется разрыдаться от облегчения. Он оправдан… Ноги не слушаются от волнения. Медленно шагаю навстречу к мужу, пока господин Дюрэ деликатно отходит в сторону.

Стоит нам сблизиться, муж стискивает меня в объятиях. Затем, обхватив мое лицо горячими ладонями, ловит мой взгляд. И в его горящих глазах читаю так много эмоций, откровенных, пронзительных, что грудь распирает от чувств, и мне вдруг кажется, что я лопну от счастья. Мы вместе, есть и будем... И все же хочу услышать это вслух.

Накрываю его ладони своими и киваю на здание суда:

— Прошу тебя, скажи, что все уже позади!

Муж улыбается и мотает головой.

— Все впереди, моя фэргю. У нас с тобой все впереди.

— Я так волновалась, Рейгар, чуть с ума не сошла, а ты… — стучу кулачком по его твердой груди. — Не думай, что отделаешься односложным ответом… Уточни, будь добр, что нас ждет!

Улыбка на лице мужа становится шире.

— Нас ждет разработка сланша. Уютный замок. Пять сыновей. Пять дочерей... — увидев мои взлетающие вверх брови, он добавляет со вздохом: — Ладно, ты права. Сначала можем завести дочерей.

— Ну уж нет, — со смехом отступаю от дракона. — На десять мы не договаривались. Я готова на трех. Ну, может, на четырех. Два мальчика и две девочки, по-моему, будет идеально. При таком раскладе у каждого ребенка будет и брат, и сестра… Постой-ка! — качаю головой. — Почему мы говорим о детях, когда я хотела узнать про то, что было на суде? Ты оправдан, это я поняла. А что с Кринвудом?

Лицо мужа мгновенно серьезнеет.

— Когда дознаватели вытащат из него все факты об измене, Кринвуда казнят.

Я киваю и обещаю себе, что с этого момента ни одной мысли не потрачу на гада. Даже вспоминать не стану. Его не было, нет и не будет — вот какое место он отныне занимает в моей голове!

Хочу уже потянуть мужа к карете, — я просила Жозефину и Труди приготовить пир к нашему возвращению! — как вдруг к нам на всём скаку подлетает дарн Ферий. Торопливо спешивается и стремительно шагает к нам. Управляющего не было видно всю неделю, ведь с момента брачной церемонии он почти от меня не отходил. За это время дела замка и окружных земель, оставленные без его твёрдой руки, пошатнулись и потребовали срочного вмешательства.

Дарн, весь в пыли, хмурится.

— Милорд, миледи! Простите, но… у нас серьезные проблемы. Серьёзные и безотлагательные. Арендаторы с Нижнего кантона пишут, что не смогут внести полную плату за аренду в этом году. А арендаторы с юга собрали такой большой урожай, что его негде хранить. Часть может испортиться… Я собираюсь ехать к ним, но… — он говорит слишком быстро, путается, запинается и вдруг замолкает, будто придавленный грузом накативших проблем. Только огорчённо качает головой и вздыхает, собираясь с мыслями.

Божечки мои, арендаторы?

Урожай?

Я смотрю на Рейгара. Он — на меня. И мы вместе, не сговариваясь, начинаем в унисон хохотать. Управляющий с непониманием и даже некоторой обидой наблюдает нашу реакцию. Впрочем, его мудрости хватает, чтобы почительно поклониться и, пробормотав: “С вашего позволения!” вскочить на коня и оставить нас наедине.

— Пожалуйста, — говорю мужу, отсмеявшись, — пусть недоплаченная аренда будет теперь самой большой нашей проблемой!

— Вот именно о такой жизни я и мечтал! — говорит Рейгар, снова притягивая к себе. — Никаких заговоров. Тихий фамильный замок, проблемы с арендаторами, любимая жена рядом и... дети.

— Дети… — фыркаю я. — С детьми ты точно не получишь тихого фамильного замка.

— А мы заведём тихих.

И мы снова смеёмся.

Смеёмся так, как смеются только выжившие. Смеёмся, потому что заслужили. Потому что в этом мире, полном интриг и тайн, мы отстояли себе маленький остров, построенный на любви.

И сказку, построенную не на чуде, а на верности.

Если однажды кто-то спросит, с чего началось моё счастье, я скажу: с храма, где я падала на холодный камень, не зная, кто я.

И с приговоренного к смерти дракона, который не побоялся меня подхватить.

Конец