Глава 32

Хейдриан подался вперед на сиденье, выглянул из окна кареты и увидел свой дом. Его охватило волнение.

Он выехал из Клейборо четыре дня назад. Он все еще сердился на Николь. Но гнев и ярость утихли.

Он больше не мог бегать от самого себя, от своих чувств, от своей жены.

Бродяги в течение часа после возвращения Николь в Клейборо были пойманы и отправлены в тюрьму. После случившегося с Николь Хейдриан понял, что безумно любит жену. И запаниковал. Любовь делает человека уязвимым. Поэтому Хейдриан всю жизнь держал свои эмоции в узде.

Теперь он не просто уязвим — он одержим.

После задержания бродяг Хейдриан уехал в Лондон, надеясь вновь обрести самообладание в объятиях другой женщины.

Он отправился к Холленд Дюбуа с твердым намерением переспать с ней, но вместо этого сказал ей, что между ними все кончено. Он намеревался остаться в Лондоне и уйти с головой в дела, но не смог и помчался домой.

Устав бороться с самим собой, Хейдриан в конце концов смирился. Николь — его жена, и он любит ее. Она много раз отказывала ему, но он это пережил, как пережил ненависть и издевательства Френсиса. Но в последнее время она не отвергала его. Появилась надежда. Хотя Хейдриан знал, что этого ему мало. Он хотел, чтобы Николь полюбила его так же страстно, как он ее.

Когда карета покатилась по длинной гравийной аллее, ведущей к дому, его прошиб пот. Он не знал, какой прием его ждет. Они поссорились, и он уехал, не предупредив ее.

Чтобы загладить свою вину, он вез большую коробку с драгоценностями.

Карета остановилась у парадного подъезда. Хейдриан вышел. На ступеньках его встретила миссис Вейг, которая сообщила, что его жена наверху, у себя.

Охваченный волнением, Хейдриан медленно поднялся по лестнице.

Дверь в ее апартаменты была открыта. Он вошел в гостиную, услышал шум, доносившийся из ее спальни, и испытал ни с чем не сравнимую радость. Но стоило ему перешагнуть порог, как радость его умерла.

На полу стоял большой сундук, заполненный одеждой, небрежно брошенной туда. На кровати громоздились платья, нижние юбки, сорочки, панталоны, туфли, перчатки, шарфы и ридикюли. По другую сторону кровати суетилась Энни. Когда Николь взяла очередную охапку одежды, Энни увидела герцога и застыла на месте. Николь бросила одежду в Сундук и обернулась.

Он стоял не двигаясь.

— Мадам, — чопорно проговорил он.

Ее глаза горели яростью, но тон был вежлив, официален и арктически холоден:

— Ваша светлость.

Она повернулась к нему спиной и схватила еще одну охапку.

Герцог поставил коробку к стене и скрестил на груди руки.

— Могу я узнать, чем вы занимаетесь?

— Разве вы не видите? — ответила она. — Укладываю вещи.

— И куда вы собрались?

— Я уезжаю.

Ни единый мускул не дрогнул на лице герцога.

— Уезжаете?

— От вас уезжаю.

— Понятно.

Еще немного, и он потеряет самообладание. Хейдриан подошел к окну и устремил наружу невидящий взгляд. Затем повернулся к Николь.

— Могу я узнать, почему?

Она резко обернулась.

— И вы еще спрашиваете!

Это был крик души. Николь подскочила к нему и влепила пощечину.

Ее глаза сверкали от ярости, ей не терпелось схватиться с ним. Но он ни за что не поднял бы руку на женщину, тем более на ту, которую любит.

— Кажется, вы ударили меня в четвертый раз.

— И в последний.

Она повернулась к нему спиной и захлопнула крышку сундука.

— Энни, позови двух слуг, пусть снесут вещи вниз.

Энни выбежала из комнаты.

Каким-то чудом герцог обрел самообладание и подошел к жене. Николь не отступила, и Хейдриан понял, что ей не терпится сразиться с ним. Но он не собирался сражаться. Не теперь, когда он вполне владеет собой. Он взял двумя пальцами ее за подбородок.

— Предупреждаю, мадам, — спокойно сказал он. — Если вы сейчас уедете, обратно я вас не приму. Никогда. Я ясно выразился?

Она истерически рассмеялась.

— Я никогда не вернусь! Никогда!

Он так и не понял причины происходящего, но теперь ему было все равно.

— Прекрасно. — Он холодно улыбнулся. — Я вас предупредил. На сей раз, мадам, ваша опрометчивая натура заведет вас неизвестно куда, но я не приду вам на помощь.

Он повернулся и вышел из комнаты, оставив там осколки своего разбитого сердца. Герцог Клейборо словно окаменел. И это его устраивало.


Жизнь быстро возвращалась в свою обычную колею. Герцог забыл о существовании жены и погрузился в повседневную рутину, к которой привык за многие годы. Вставал с восходом солнца и занимался множеством дел по имению, которые требовали его надзора. Вторую часть дня он проводил либо один, запершись в кабинете, просматривая бумаги, либо с управляющими.

Ночью он несколько раз просыпался. И его охватывал панический страх. Он вспоминал Николь. Вспоминал с ненавистью. Ненависть снова стала его прибежищем, его силой.

Неделю спустя к нему приехала мать. Он не обрадовался ей. Она оторвала его от работы с управляющим лесной биржей, который по его поручению провел весь день в пути, съездив на юг и обратно. Управляющему велено было подождать, и герцог закрыл за матерью дверь.

— Какой сюрприз, мама, — произнес он холодным тоном.

— Что происходит, Хейдриан? До меня дошли самые невероятные слухи! Твоя жена живет в Кобли-Хаусе у Серлов!

— Моя жена? — равнодушно переспросил он. — А, герцогиня.

Он пожал плечами. Но в висках застучало.

— Вы что, поссорились? Или она просто гостит у Серлов? Хотелось бы на это надеяться, но после свадьбы прошла всего пара недель!

— Матушка, я не желаю это обсуждать. Но было бы невежливо не ответить на ваш вопрос. Мы решили жить порознь.

— Жить порознь?! — ужаснулась Изабель.

Совершенно неожиданно Хейдриан пришел в бешенство, но виду не подал.

— Обычное дело, — холодно заметил он. — Спасибо, что напомнили. Я обязан предоставить ей приличный дом.

— Приличный дом! Хейдриан, что случилось?

Он поднял брови.

— Ничего. Абсолютно ничего.

Но что-то в мозгу у него щелкнуло. Он закрыл глаза, не желая впускать в сознание то, что уже вошло в подсознание.

— Это смешно! — воскликнула Изабель. — Поезжай и привези ее обратно. Вы просто созданы друг для друга! Забудь свою гордость!

Вместо ответа герцог распахнул перед матерью дверь.

— У меня деловой разговор, — сказал он резко.

* * *

Николь переодевалась к обеду, полностью сосредоточившись на этом занятии. С той же сосредоточенностью она занималась каждой мелочью. Так проходил день за днем.

Она приехала в загородный дом Серлов неделю назад. Марта взглянула на ее лицо, на опухшие от слез глаза и поспешно повела ее в спальню для гостей. Там Николь и выплакалась в объятиях подруги, рассказав ей о своем горе.

Она гнала прочь мысли о Хейдриане. Но это ей не всегда удавалось. Ведь с Хейдрианом были связаны все ее мечты, все ее будущее. Его измена глубоко ранила Николь. И она знала, что эта рана не заживет. Когда Николь уезжала, Хейдриан даже не попытался ее остановить. Ему было все равно.

В конце недели появилась Регина. Николь понимала, что со временем ее семья узнает, где она находится. Но теперь она боялась встречи с родными.

— Что ты наделала! — воскликнула Регина. — Надо же быть такой безрассудной!

Николь закрыла глаза. С большим трудом ей удалось сохранить душевное равновесие.

— Прошу тебя, Регина, никогда не говорить со мной о моем замужестве. Все кончено. Я к нему не вернусь.

— Ты дура! Дура! Что же он мог такого натворить, чтобы вынудить тебя поступить так глупо! Еще совсем недавно ты была счастлива и безумно влюблена!

Николь через силу улыбнулась:

— Ты по-прежнему встречаешься с лордом Хортенсом? Когда возвращаешься с Лондон?

— Не заговаривай мне зубы!

Николь разозлилась.

— Не вмешивайся в мою жизнь! Если бы Хейдриана это волновало, он приехал бы за мной, пропади он пропадом!

Регина была потрясена.

Убитая горем, Николь закрыла лицо руками. Регина вдруг подошла к ней и обняла.

— Прости меня, — прошептала она. — Ты права, никто не должен вмешиваться в твою жизнь. Но я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива.

Николь вытерла слезы и кивнула.

— Что бы я без тебя делала? И без Марты? Пожалуйста, ну пожалуйста, не становись на его сторону.

— А ты не хочешь рассказать мне, что случилось?

— Нет. — Николь вздохнула. — Как только этот брак останется в прошлом, я вернусь в Драгмор, и я буду так же счастлива, как прежде.

Регина с грустью посмотрела на сестру.

— А как же ты собираешься оставить в прошлом его?

Николь не хотела об этом думать.

— Полагаю, для герцога не составит труда получить развод.

— Развод?!

Николь кивнула.

— Этот брак был с самого начала ошибкой. Я уже послала ему письмо с просьбой дать мне развод.

Загрузка...