Спецназ ищет няню. Срочно!

Глава 10. Иван

Телефон надрывно дребезжит и скачет на бежевой корзине для грязного белья. Раздражающая трель разрезает шум воды в душе так настойчиво, что на мгновение мне кажется, что у нас на работе случилось внеплановое поднятие по тревоге. Приходится впопыхах смыть остатки шампуня с волос и выскочить из кабины, на ходу одной рукой стягивая с трубы полотенце, а второй телефон. Бросаю взгляд на экран.

Номер не определился.

Заношу палец, чтобы сбросить, потому что обычно я таким «звонящим» не отвечаю – кто захочет, напишет смс. Но рефлекторно, в последний момент, тычу на «ответить».

– Слушаю.

– Ванюш, привет!

Передергивает. От узнавания и неприятия. Узнавания голоса бывшей жены на том конце провода. Неприятия этого ее приторно-сладкого «Ванюш». Прямо как скальп сняла без анестезии.

– Иван, – поправляю резко. – Что за номер?

– Новый.

– Что со старым?

– Соколов, ты как всегда в своем духе! Ни «привет», ни «как дела», а сразу с допроса! – фыркает бывшая. – Телефон потеряла. Вместе с ним и старый номер. Удовлетворен?

– Я был бы удовлетворен, если бы ты ответила хоть на один из десятка моих звонков на прошлой неделе.

– Говорю же, тот номер уже не активен. Этот запиши.

– Я подумаю, – бросаю, наматывая на бедра полотенце. – Чего тебе, Кэр?

– А тебе? Чего звонил-то? Соскучился? – мурлычет в трубку Каролина.

– По тебе нет. А вот с твоей совестью хотелось пообщаться, но вижу, что она тебя окончательно покинула. Ты со мной на связи уже две минуты и ни разу еще не спросила, как дела у твоей дочери.

– Я бы спросила, если бы ты не начал сразу нападать, Соколов. Знаешь, никогда не могла терпеть в тебе эти ужасные солдафонские замашки.

– Знаешь, я тоже много что не мог в тебе терпеть.

– Мне казалось, мы расстались друзьями, Соколов.

– Ключевое – тебе казалось. Так какая причина твоего звонка?

– Хотела узнать, как вы устроились на новом месте. Как Питер?

– Кто тебе сказал?

– У нас вообще-то еще остались общие знакомые во Владике.

– М, это те, которых ты перед отъездом почти на хер послала, потому что «не по статусу» они тебе стали? Эти знакомые?

– Ты преувеличиваешь. Собственно, как и всегда. У тебя вообще в жизни есть только «черное» и «белое», и никаких полутонов.

– Ближе к делу, Каролина!

– Короче, я позвонила сказать, что соскучилась по Полине и подумала: было бы неплохо, если бы ты привез ее ко мне в Лондон. У нее как раз скоро день рождения, и это мог бы быть наш ей подарок. Понимаешь, ребенку надо путешествовать, набираться положительных эмоций и впечатлений. Язык, опять же, английский в наше время не помешает знать. Да и вообще…

Мои брови взлетают в полном ахуе.

Я просто на мгновение напрочь теряю дар речи.

Подумала? Нет, функция «думать» у Каролины за тридцать пять лет атрофировалась за ненадобностью. За нее всю жизнь «думали». Сначала родители при бабках, а потом бесконечный поток мужиков, которых она стабильно пару раз в пятилетку меняла. Я, к сожалению, оказался тоже в их числе.

– Чего молчишь, Вань? Как тебе мысль?

– Ахеренная, – бросаю раздраженно.

– Правда? – переспрашивает бывшая воодушевленно.

– Да. Правда. Ахеренно отвратительная!

– Я так и знала, что ты это скажешь, Соколов!

– Естественно, блять! Потому что я «не выездной» и ты уж точно должна была это запомнить, прожив со мной три года в браке. Какой, мать твою, Лондон? Какой на хер английский? Нам бы русский для начала выучить. Нет, Кэр, ты, конечно, умом никогда особо не блистала, но элементарные зачатки причинно-следственных связей в твоей голове должны же иметься!

– Я хочу увидеть дочь!

– Посади свою жопу в бизнес-класс и вэлкам в Питер.

– Я хочу познакомить ее с Николя, а он не может сейчас улететь!

– Хер. Во-первых, не выебывайся, твой Николя – простой Коля из Перми. И, во-вторых, не будет этого. Я не позволю своей дочери наблюдать каскад сменяющихся мужских лиц в жизни ее матери.

– Какой, к черту, каскад! – вскрикивает возмущенно бывшая жена, переходя на ультразвук. – У нас все серьезно! К твоему сведению, Коля сделал мне предложение!

– Я тоже тебе делал предложение. И даже до ЗАГСа довел, – хмыкаю язвительно. – Но любовь живет три года, да?

– Ты мне мстишь? Скажи честно, Соколов, ты не даешь мне видится с дочерью, потому что обижен на меня за то, что я выбрала не тебя?

– Я? Не даю тебе видится? За три месяца ты сколько раз позвонила своей дочери? На пальцах одной руки можно пересчитать. Я понятия не имею, что за петух клюнул тебя за задницу, что тебя так загорелось «увидеть дочь», но я все сказал. Никакого Лондона. Билет, самолет, Питер. Адрес скину смской. Сильно приспичит – добро пожаловать, – выдаю и обрубаю связь на решительном вдохе бывшей жены, приготовившейся яростно со мной спорить. В чем-чем, а в бесконечных и бесполезных пиздежах Каролина преуспела лучше многих.

Отшвыриваю телефон обратно на корзину и стираю ладонью конденсат с зеркала. Вглядываюсь в собственное, взбешенное звонком бывшей жены, отражение.

Вот же с…обака! Надо же было с самого утра так задрать нерв! Дочь она, видите ли, хочет видеть. В Лондоне. А от прав родительских мне для тебя не отказаться?

Психую. Раздраженно провожу пятерней по мокрым волосам и делаю пару глубоких вдохов.

Спокойно, Сокол. Ты же знал, кто от тебя «залетел» три года назад. Чего уж теперь распыляться? Мозги выносит – да. Временами. Но зато у тебя теперь есть маленькая папина принцесса. Ради нее определенно стоит терпеть многое. Каролину в том числе.

Кстати, о Полине. Время уже почти десять, а дочь до сих пор не завтракала.

Мать, конечно, тоже сегодня выдала! Подняла ребенка ни свет ни заря и голодную домой откомандировала.

Поигрываю желваками.

Женщины, как много они иногда создают проблем!

Соня опять же, со своими собаками…

Вытираюсь насухо, натягиваю боксеры, домашние штаны, хватаю футболку и выхожу из ванной.

Попадаю в тишину. Непроницаемую, абсолютную тишину.

Моментально по-новой напрягаюсь.

Из детской не слышны звуки работающего ноутбука, на котором я включил Поле мультики, прежде чем уйти в душ. И ее тихого «баляканья», когда она играет в свои куклы, тоже не слышно. Да в целом, признаков жизни в квартире будто бы нет.

– Поля!

Ответа нет.

Может, уснула?

Заглядываю в детскую – пусто.

В гостиную – пусто.

Что за нафиг?

– Полина! – кричу уже громче и захожу на кухню – и здесь ее нет. – Если это игра в прятки, то подай хотя бы намек, где тебя искать!

Ни единого звука, стука, шороха в квартире не случается.

Зато у меня почти случается гребаный инфаркт! И я, как идиот, начинаю проверять, все ли закрыты окна, и бегать по нашей трешке, заглядывая под каждый стол, кровать и в каждый шкаф. Не на шутку перепугавшись, рычу:

– Полина, это уже не смешно!

К злости и раздражению примешивается адских размеров паника. И к тому моменту, как я иду обследовать последнюю нетронутую в квартире локацию – прихожую – я буквально оголенный нерв. Ходячий, седой нерв! И я уже готов лишить козюлю конфет на целую неделю, как мой взгляд выхватывает яркое пятно на зеркале. Розовый стикер.

Сдергиваю и пробегаю глазами по строчкам. Не знаю, то ли мне полагается озвереть еще больше, то ли расслабиться. Пожалуй, мне удается совместить, ибо из-за моих сжатых в напряжении зубов со свистом вылетает облегченный выдох.

Хулиганка-затейница, мать твою!

Вот точно этим в мать…

Обуваюсь и выхожу из квартиры. Пересекаю лестничную клетку и дергаю ручку квартиры Сони. Дверь не поддается. Приходится позвонить в звонок и дождаться, когда с той стороны хозяйка дошлепает и откроет. А открывает Соня с огромными испуганными глазами, пробубнив:

– Я честно не виновата!

Как будто я сейчас ей ремнем по жопе надаю.

Хочется, конечно. Но это уже, скорее, фантазии более взрослые и к ситуации никак не относящиеся.

– Где она? – бросаю взгляд в глубь квартиры.

– Кашу ест. С бананами. И, не уверена, но, возможно, в данный момент еще подкармливает этой кашей Клепу, – все еще выглядывает в приоткрытую дверь чудачка соседка, и не думая открывать ее шире.

– Клепу?

– Мхм. Поля так назвала щенка.

– Ясно, – киваю. – Так… ты меня впустишь или как?

– О… ой! Да! Прости. Заходи! – отскакивает от двери, распахивая ее шире.

Я чисто на автомате веду взглядом по ее фигурке, едва спрятанной под мешковатой розовой футболкой. Любопытство распирает. Узнать охото, что за изгибы она прячет под своим вечным оверсайз. Худенькая ведь. Такое тело не прячут. Но Соня же как нацепит на себя толстовку до колен и штаны мешковатые – жуть как раздеть ее хочется!

Торможу себя.

Прокашлявшись, прохожу. Псы радостным лаем встречают, выбегая навстречу. Чешу за ушами и морды треплю. Уже не ощущаю от них той агрессии, что мне по первости мерещилась. Свыкся.

– Завтракать будешь? – спрашивает хозяйка квартиры, неловко с ноги на ногу переминаясь.

– Не откажусь. Дома ничего не успел приготовить.

Заходим на кухню.

– Поля, ему же нельзя! – охает Соня, бросаясь к моей дочери, сидящей на стуле и беззаботно болтающей ногами, с конфетой в руках, которую она в этот момент тянет вставшему на задние лапы щенку.

– Посему? – вскидывает взгляд. – Клепа тозе хосет вкусняфку. Он много кафы съев!

– Насколько много? – едва не хватается за сердце девушка.

– Вот стока! – складывает указательный и большой пальчик дочь, прищурившись. – Он заслужив вкусняфку.

– У него другие вкусняшки, малыш. Ему нельзя шоколад. И кашу тоже лучше не надо. Он еще маленький совсем. У него будет болеть животик.

– Я тозе мавенькая, но у меня от кафеток не бовит животик, – хлопает ладошками по животу Поля. – Ой, папочка пвишел! – расплывается в улыбке, замечая меня. – А я к Няне в гости убезала! – спрыгивает со стула, залетая ко мне на руки.

Я подхватываю ее и напускаю на лицо недовольства, говоря грозно:

– И я этим сильно недоволен, юная леди. Ты почему одна вышла из дома? Без разрешения? И без предупреждения? Ты хоть понимаешь, как сильно я напугался?

– Ну я зе к Няне! В гости…

– Не важно к кому, Полина. Ты еще слишком маленькая, чтобы открывать дверь и выходить за порог самостоятельно. Без взрослых. Больше, чтобы так не делала. Ясно-понятно?

– Яфно-понятно, – надувает губки дочь.

Спрыгивает с моих рук и садится на пол, на колени, наглаживая Клепу. Щенок не сказать, чтобы сильно рад такому пристальному вниманию со стороны ребенка, но терпеливо сносит все неумелые поглаживания. Даже те, что против рыжеватой шерсти.

– Помочь чем-нибудь? – спрашиваю у суетящейся Сони.

– Можешь налить себе чай или кофе, пока я разогреваю кашу, – бросает девушка, не оглядываясь. – Посуда в ящике над раковиной. А все остальное на полочке с краю.

Киваю и тянусь за кружкой. Соня в этот момент делает шаг к раковине. Сталкиваемся нечаянно. Девушка охает и теряет равновесие. Я рефлекторно вскидываю руку и целюсь, чтобы ухватить ее за талию и удержать на ногах. Промазываю. Моя ладонь каким-то немыслимым образом съезжает и придерживает ее за попу, на которой задирается футболка.

Соня вскидывает взгляд. Замирает, а ее щеки стремительно краснеют.

Я понимаю, что охренел вконец, но свои пальцы с ягодицы девушки убирать не тороплюсь. Ее кожа такая мягкая и ощущается так приятно, что в моем мозгу случается короткое замыкание. Мой взгляд стекает на ее слегка приоткрытые губы. Соня дышит часто. Нервно. Рвано. От этого ведет еще круче. Сила притяжение достигает своего пика, и я решительно поддаюсь вперед. Уже ловлю губами ее нервный вдох и почти… почти касаюсь ее полноватых губ поцелуем, как…

– Папуль, ну а кода я узе буду бовшая, стобы самой ходить, м?

Момент развеивает детский лепет.

Соня резко отскакивает от меня и отворачивается к печке.

Я раздраженно втягиваю носом воздух и отступаю от девушки на шаг, бросая Поле:

– Когда макушка выше дверной ручки будет.

– А ковда она будет высе?

– Ковда будешь хорошо кушать, – передразниваю.

– Все-все надо куфать? И даже суп с мовковкой?

– Все-все, и даже его.

– Фу-у-у, – морщит носик Полина.

Я падаю задницей на стул, отказавшись от идеи налить кофе. И просто молча жру себя поедом. Что ты, мать твою, творишь, Сокол?

Завтрак проходит в неловкой обстановке. Девчонки уже поели, но составляют мне компанию на кухне. И Соня избегает смотреть мне в глаза. Я же, наоборот, то и дело пытаюсь перехватить ее взгляд. Поля… ну, она ребенок. И она, ничего не замечая, без умолку болтает и донимает щенка, который уже не знает, в какой угол от нее забиться.

В двенадцать часов приходит время расходиться. Хоть Полина и пытается уломать меня «погостить еще чуть-чуть», я задницей чувствую, что ни к чему хорошему это уже не приведет. Да и Соня, есть ощущение, что куда-то торопится.

– Мозно я потом есе пвиду поигвать с Клепой? – состроив жалобную моську, спрашивает дочь, нехотя вкладывая ладошку в мою ладонь.

– Можно, – разрешает Соня. – Только больше не сбегай одна!

– Лано. Пока, Няня! – уже в подъезде машет Поля Соне.

– Пока-пока, принцесса! – улыбается девушка. – До свидания, Иван, – бросает на меня короткий взгляд.

– Свидание? – хмыкаю. – Это можно устроить.

Девушка тут же смущается.

Неловкую сцену прощания нарушает звук прибывшего на этаж лифта.

Оглядываюсь. Из кабины выходит курьер. Судя по логотипу на рукаве и букету в руках – доставка из цветочного.

– Доброго дня. Квартира «двадцать» какая, не подскажите? – смотрит на меня мужик.

– Ой, это моя, – вскидывает ладошку как примерная школьница Соня. – А вы кто?

– А мы доставка. Вы Софья Лялина?

– Я…

Воодушевившись, мужик поворачивает в сторону Сони. Неловко взмахнув букетом, достает из-под мышки планшет с ручкой. Из цветов, резко спикировав вниз, вылетает открытка. Прямо к нашим с Полей ногам.

Поднимаю. Понимаю, что правильней будет вернуть и не совать нос не в свое дело. Но пальцы сами собой, легким движением, переворачивают маленькое розовое сердце. А глаза стремительно пробегают по единственной строчке.

«Жду сегодняшнего свидания. Раш»

Перед глазами все моментально окрашивается в красный. Занавес, блять, падает! Уровень бешенства подскакивает похлеще, чем после звонка бывшей жены с ее дебильными идеями. Кровь начинает пульсировать в висках. Громко. Гулко. А изнутри аж потряхивает от физически ощутимого раздражения. Оно, словно мощные разряды тока, стреляет в макушку, прошивает через все тело и заземляется, врезаясь в бетон.

Свидание.

У них с Рашем.

Сегодня.

Ну так-то да, а ты на что рассчитывал, идиот?

Сразу же было понятно, что Трошин своего не упустит.

Свидание, твое мать.

– Вам нужно расписаться здесь и здесь, – врывается в сознание голос доставщика, которому этот букет хочется запихать в задницу – ни больше ни меньше.

– Да, конечно. А… от кого они? – растерянно спрашивает Соня.

– Ой, – следом звенит тоненький голосок дочурки, – у вас сидешько упаво!

– От Раша, – бросаю я резко ответ на вопрос девушки и сам внутренне вздрогнув от обилия холода в тоне. – Напоминает про вашу встречу сегодня, – протягиваю зажатую между пальцев открытку. – Шустрая, чудачка, – ухмыляюсь зло. – За помощью бежишь к одному, на свидания к другому. Молодец. Далеко пойдешь.

Краска отливает от лица девушки. Она открывает и закрывает рот, явно подбирая слова оправдания. Мне эти оправдания на хер не сдались. Пусть для своего парня прибережет. Я просто молча увожу оттуда свою дочь и убираюсь сам, пообещав себе, что с этого момента эта «добрососедская лавочка» наглухо закрыта. В обе стороны.