Спецназ ищет няню. Срочно!

Глава 4

–Я не испытываю к тебе вообще ничего…Бесчувственная кочерыжка! – бурчу зло и со всей силы жму на клавишу шуруповерта, закручивая шуруп в дощечку. –Держитесь от моей дочери подальше…Вы и ваши псы… Бе-бе-бе, мистер хочу-держать-все-под-контролем, – ерничаю, закручивая еще один шуруп.

И еще.

И еще парочку «вжик-вжик».

Вкручиваю последний, окончательно фиксируя лист фанеры. Выпрямляюсь, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Делаю пару шагов назад с инструментом в руке. Оценивающим взглядом пробегаю по своему «творению». Я только что смастерила свою первую будку. Не фабричное производство, конечно, но сойдет.

Так уж получилось, что даже элементарные плотницкие работы в приюте держатся на хрупких женских плечах: моих да Светкиных. Вряд ли в этом городе найдутся наши ровесницы, умеющие столь же виртуозно орудовать дрелями, молотками и шуруповертами.

Выдохнув, подвожу итог разговора, бросая от души:

– Иван – дурак! Не зря про таких даже сказки писали!

Смотрю на развалившегося рядом со мной старенького кане-корсо Рубика, послужившего мне сегодня молчаливым собеседником. Пес поворачивается, вскидывает лапы и подставляет пузо.

– Хорошо тебе, дед, – чешу собаку, – ешь, спишь, чешешь пузико и не имеешь необходимости терпеть выскочек соседей. Кайф!

Рубик согласно порыкивает и подскакивает, заслышав шаги в соседней комнате.

Нет, вы представляете? Целая рабочая неделя с той поездки в компании зануды соседа прошла, а я все еще не могу отпустить эту кусающую сердце обиду на безразлично брошенные мужчиной слова. Хотя меня это вообще не должно волновать!

Психанув, прячу шуруповерт в кейс, скидывая в баночку оставшиеся шурупы. Как раз успеваю навести мало-мальский порядок в комнате, гордо именуемой мастерской, как в дверном проеме появляется Алевтина, тактично постучав по косяку.

– Сонечка, ты все еще здесь? Заканчивай уже! Время за семь часов вечера перевалило. Беги домой, отдыхай.

– Я как раз закончила с будкой. Думала еще перестелить лежанки в вольерах и покормить…

– И думать не смей! – отмахивается женщина. – Собак я покормлю сама. И с лежанками тоже разберусь без твоей помощи. А ты быстро кыш! – выпихивает меня из комнаты. – У тебя есть дела помимо приюта, Софья!

– А вот и нет, – бурчу я, буксуя пятками по бетону. – Ну чем мне заниматься дома в вечер пятницы?

– Посмотри сериал, – протягивает мне куртку, – приготовь пиццу, – натягивает шапку на мою макушку, – позови в гости подруг. На свидание сходи, в конце концов! – упирает руки в бока, грозно сведя брови к переносице. – В двадцать один, поверь мне, есть чем заняться еще, кроме чистки вонючих вольеров.

– Да, наверное, – сникнув, нехотя соглашаюсь.

Проблема в том, что подруг у меня никогда особо не водилось. Светка только. Но она сегодня уехала за город – к родителям в гости на все выходные. Сериалы я терпеть не могу, считая, что время, потраченное на просмотр, можно направить в более полезное русло. Готовить для себя не люблю. А парень… Ну, с парнями у меня не клеится. Слишком много моего времени занимает приют, работа в клинике и волонтерство, что никакие отношения такого не выдерживают.

Черт, а вдруг Иван прав?

Вдруг животные – это моя зависимость?

Единственным ярким пятном в моей блеклой рутине стала Полинка и ее периодические появления у меня в гостях. Уж не знаю почему, но Нина Егоровна прониклась ко мне глубокой симпатией. А Поля нашла в моем лице подружку. Раз в три дня они заходят ко мне «на чай». И это самые классные вечерние посиделки за долгое время, даже несмотря на прямой запрет Ивана.

Ха! Кто ему скажет-то?

Но сегодня мистер-злой дома. Сидит с дочкой сам. А значит, занять мне этот вечер действительно нечем.

Однако спорить с Алевтиной бесполезно, и я ухожу из приюта, прыгая в первую попавшуюся маршрутку. До дома добираюсь за сорок минут. У дома забегаю в супермаркет за продуктами, и на кассе хватаю большой пакет с кукурузными палочками. Их Полинка любит.

На своем этаже притормаживаю у соседской двери. Появляется шкодное желание пойти против приказа Терминатора, позвонить в их дверь и всучить Поляше вкусняшки, «подогревая» нашу дружбу. Но безрассудная Соня вовремя затыкается, и включается Соня мудрая. Кукуруза подождет до понедельника. Кажется, по графику это рабочий день у Ивана?

Сдаюсь. Строю закрытой двери гримасу и топаю к себе. Ну а дома меня уже привычно встречают веселым лаем Мася и Дик. Псы так рады моему возвращению, что чуть не выносят хлипкую дверцу вольера. Едва я их отпускаю – скачут, виляют хвостами и поскуливают наперебой. А выпустив первый пар, оба несутся к двери и жалобными взглядами умоляют вывести их на прогулку.

И как им отказать?

Правильно. Никак.

Хватаю поводки, кольцо-пуллер, и весь следующий час мы уже втроем бегаем по двору, избавляясь от лишней энергии перед сном. Собаки дурачиться и играючи бросаются друг на друга, валяясь в лужах. Я периодически щелкаю их на телефон, кидая фото будущим владельцам.

Для Маси уже нашлись «добрые руки». Ее на следующей неделе заберет в свою семью молодая пара. А к Дику присматривается парочка кандидатов. Но пока я не буду полностью уверена в том, что потенциальный хозяин справится с такой непростой бойцовской породой – собаку не отдам. Первое правило волонтерства: убедись, что ты сделал правильный выбор. Слишком часто в этом мире подобранная собака снова оказывается на улице. А эти хвостики слишком добрые. Им на улице не место.

Вернувшись домой, отмываю псов от грязи, насыпаю в миски еду и, наконец-то, под тихий бубнеж телевизора и хруст собачьего корма, ужинаю сама вчерашней жареной картошкой. Вкусной. Жирной. На сале! М-м-м! Как говорит Светка: «Ты ешь на ночь сплошное «расти жопа», а твоя жопа не растет. В чем секрет, Лялина?». Полагаю – чудо генетики.

Кстати, о Светике. Пока пью чай, перекидываюсь с ней парочкой сообщений: о природе, погоде и Иване, которого она пообещала при встрече стукнуть. А в одиннадцатом часу ночи, приняв душ, вытягиваюсь на кровати и крепко-накрепко вырубаюсь, лишь в последний момент хватаясь за зудящую в мозгу мысль: «Кажется, я что-то забыла сделать».

А вот что – понимаю лишь утром.

Мое пробуждение выходит резким и… громким. Громким оттого, что Мася и Дик надрывают глотки, лая не просто на всю квартиру, а сразу на весь этаж! А то и три: верхний и нижний наверняка уже тоже разбужен. И это в субботу. Утром. Когда за окном едва начало рассветать…

На нас же сейчас полицию натравят!

Твою бабушку!

Резко сажусь на постели.

– Мася, Дик, а ну-ка тихо! – кричу.

Никакой реакции.

– Перестаньте гавкать!

Толку ноль.

– Да что у них там, вольеры что ли горят?! – бурчу недовольно и тут вспоминаю, что вольеры-то я вчера как раз и не закрыла. – Черт, черт, черт! – подрываюсь, путаясь в одеяле.

Подскакиваю к двери и дергаю ее за ручку с такой силой, что чуть не вырываю с корнем.

Выбегаю из спальни с криками:

– Мася, Дик, фу-у-у-и-и-и-о-о-о! – кричу, поскальзываясь и прокатываясь босыми ногами по мокрому линолеуму. – А-а-а! – взвизгиваю, взмахиваю руками и, врезаясь всем телом в противоположную стену коридора, заваливаюсь на спину, ощутимо приземлившись на копчик.

Приземлившись в… лужу.

Морщась от боли, кручу головой по сторонам.

Полный. Полный коридор воды!

– Что за…

«Пш-ш-ш-ш» – доносится из кухни.

– Гав-гав! – лают собаки.

– О, нет-нет-нет! Пожалуйста, только не… – доползаю на коленях до кухни. – Кран! – подрываюсь с пола, подбегая к кухонной раковине, снова едва не навернувшись. – Вы чего натворили?! – кричу на собак, поджавших хвосты.

Они чуть пятятся назад и начинают лаять по новой.

Я хватаю кухонные полотенца, наматывая на остатки сорванного крана. Пытаюсь заткнуть фонтан холодной воды, хлещущий во все стороны. Бесполезно! Мои руки с мокрыми тряпками соскальзывают. А вода попадает везде: и на мебель, и на технику. Напор такой, что просто тряпками его не заглушишь.

Промокнув до самых ушей, соображаю, что нужно бежать в туалет и перекрывать всю воду в квартире. Бросаю полотенца и, проскальзывая на мокром полу, держась за стеночку, добераюсь до уборной. Забегаю. Срываю пластиковую крышку, прикрывающую вентили на трубах. Хватаюсь изо всех сил за тот, что перекрывает холодную. Кручу.

Не крутится.

Пытаюсь расшатать и сдвинуть хоть на миллиметр.

Зараза стоит намертво.

Эту древнюю приблуду нужно было заменить еще пару лет назад. И я это знала! Проклятье! Понадеялась на волшебный «авось». Дура, Лялина!

– Давай! – кричу, стиснув зубы.

Он. Не. Поворачивается!

Меня накрывает паника. Сердце стучит в висках. В голове тут же всплывают картинки бешеных счетов, что выставят мне соседи снизу за то, что я их залила. И космические суммы в чеках, которые мне придется спустить на ремонт. Я цепляюсь пальцами за красную хреновину сильнее.

– Пожалуйста, давай!

К глазам подступают слезы. Кожу на пальцах саднит. Мокрая насквозь длинная футболка неприятно липнет к коже. Волосы лезут в глаза. Собаки продолжают надрывно гавкать. Соседи стучат по трубам.

А. Он. Не. Поворачивается!

Во всем этом хаосе я не могу провернуть этот чертов красный вентиль!

У меня тупо не хватает сил!

Всхлипнув, бросаю свои бессмысленные попытки и выбегаю в чем есть из квартиры. Босиком пересекаю лестничную клетку, молясь только об одном: чтобы Иван был этим утром дома.

С остервенением зажимаю кнопку дверного звонка. И каждую секунду считаю, пока не слышу с той стороны торопливые шаги и щелчок замка.

Тогда первая хватаюсь за ручку соседской двери, открывая с криками:

– Помоги мне, пожалуйста! У меня потоп!