Спецназ ищет няню. Срочно!

Глава 16. Иван

Со следующего дня у меня начинается короткий – двухнедельный – отпуск с грандиозными планами по покупке квартиры в Питере. И планы таковы, что эти четырнадцать дней нужно провести как можно более продуктивно, ибо угарать и дальше на дорогой аренде я не намерен. Она сжирает львиную долю моего бюджета. Уж лучше я эти же бабки буду вваливать в ипотеку.

Март подбирается все ближе к своему финалу, и в Питер, наконец-то, приходит долгожданная весна. Все еще дождливый город теперь чаще радует своим появлением солнце. Температура на градусниках становится стабильно плюсовая. И на деревьях начинают набухать первые почки. А грязная каша из снега и песка потихоньку сходит на нет. Жизнь становится чуточку приятней.

Если бы не одно «но», которая и три дня спустя молчит, как партизанка.

Утро четверга начинаю с поездки в агентство недвижимости. Знакомлюсь с риэлтором, который будет мне помогать с подбором наиболее удобного по расположению варианта новой квартиры. И почему-то в тот момент, как мы начинаем обсуждать районы города, сердце слегка прихватывает от тоски. Ведь Соня со своим чокнутым зоопарком с нами не переедет. Полинка, наверное, будет по ней скучать.

Отобрав пару-тройку годных вариантов, договариваемся посмотреть их на выходных. И следующие пять часов своей жизни я провожу у матери с отцом, которые неожиданно решили свалить от нас с любимой внучкой в санаторий.

– Хорошо, что путевки дали. Я уже вечность не была на море! – приговаривает взволнованно маман, пока я подтягиваю петли на дверцах кухонного шкафчика. – У нас с отцом еще и полный комплекс процедур включен, представляешь, Вань? И массажи, и обертывания, и…

– Можно я выйду в окно прямо с нашего седьмого этажа, Нин? Это будет милосерднее, чем этот твой двухнедельный полный пенсионерский пансион! – бурчит недовольно отец. – Там же будет скука смертная! Да же, сын?

Я посмеиваюсь, переглядываясь с батей.

– Вася, я тебя сейчас ударю, честное слово!

– Я не буду ходить на твою кучу бесполезных процедур. Я еду туда исключительно ради моря. Так и знай.

– Будешь! Куда ты денешься! И какое тебе море в марте? Не вздумай купаться! Не хватало еще воспаление легких схватить!

– Уже лучше воспаление легких, чем очередное твое обертывание, женщина!

Мама замахивается кухонным полотенцем. Отец, посмеиваясь, шаркая тапочками, уходит в гостиную, продолжая тихо бубнить себе под нос, выражая недовольство тем, что его любимая жена снова «чушь какую-то» выдумала. Его эта поездка воодушевляет явно меньше, чем мать.

– Вы точно без нас здесь справитесь, Вань? Поля, садик, работа…

– Отпуск же. Две недели продержимся. Не переживай.

– Ладно. Но если вдруг какой форс-мажор, обязательно звони!

– А как иначе. Все, мам, дверцы подтянул. На стульях болты закрутил покрепче. Есть еще какая работа по дому? У меня еще два свободных часа, – бросаю взгляд на наручные часы, – а потом надо за Полинкой в садик ехать. Обещал ее забрать пораньше.

– Нет, это все. Спасибо, сынок. Ты просто золото! – чмокает меня в щеку ма.

Я убираю инструмент и наливаю чай. Перед моим носом тут же вырастает аппетитная горка румяных оладей и банка сметаны.

– Кушай!

Пока я пью чай, уминая за обе щеки мамину стряпню, она без умолку болтает о предстоящей поездке. И тут неожиданно выдает:

– Как там Соня поживает?

Я настолько включаюсь в поток ее слов, что смена темы оказывается для меня подобной встрече лба с бетонной стеной.

– Соня? – переспрашиваю.

– Соня. Соседка ваша.

– Откуда я знаю, как она поживает?

– Вы что же, не добрососедствуете?

– Добрососедствуем. Молча.

Три последних дня так точно.

Делаю глоток чая.

– И в гости она к вам не заходит?

– Нет.

– И вы к ней? – как бы с намеком спрашивает матушка.

– Так, мам, если тебе есть что сказать – выкладывай! – вспыхиваю.

– Да нет, с чего ты взял?

– С того, что ты никогда не упоминаешь при мне чужих женщин просто так.

– М, ладно, – откладывает Нина Егоровна деревянные лопатки, оставляя сковородку с разогретой конфорки. – Я просто подумала, что вы с Сонечкой, после того поцелуя у лифта, решили попытать счастье…

– Мама, блин, ты подглядывала что ли? – психую. – Почему все вечно суют нос не в свое дело?

– А кто еще? – хлопает ресницами мать, напрочь игнорируя мой первый вопрос. – Не я одна считаю, что вы отличная пара, правда?

– Неважно, – бросаю, поднимаясь из-за стола. – Спасибо, все было вкусно. Я поехал.

– Иван, что за детский сад! Чуть что – сразу бежать! Давай поговорим!

– Мне нечего сказать тебе по этому поводу, – в прихожей натягиваю куртку и запрыгиваю в ботинки, хватая с тумбы ключи от тачки.

– Ну и дурак ты у меня, Иван! – заявляет родительница. – Так и проходишь в холостяках до пенсии, а потом твои вялые телеса никому уже и не нужны будут. Вот тогда вспомнишь мои слова!

– Какой есть, другого не будет. Прости. Тем более твой план минимум по наличию внуков я уже выполнил.

– Да при чем тут внуки! Я же про простое, человеческое. Физиологию, в конце концов, никто не отменял!

– С физиологией у меня все в порядке. Не переживай. Мне есть с кем сбрасывать негативную энергию, – привираю красочно.

– Фу, Иван! – морщит мама нос.

– Не «фу», а современные реалии. Все. Спасибо за обед, – обнимаю родительницу за плечи, чмокая в макушку, что едва достает до моего подбородка. – Поле передам от вас привет. Напиши, как доберетесь до места. Хорошего отдыха. Бать, я погнал, пока! – кричу уже громче.

– Пока, сынок! – слышу от отца и, под недовольно сведенные брови матушки, сваливаю, пока мне не зачитали целую лекцию о необходимости наличия в жизни женщины и штампа в паспорте. И если с первым я еще – скрепя сердцем – согласится могу, то второе – в наше время – совсем не обязательное «приложение» к отношениям.

Запрыгнув в тачку, снова тянусь к телефону. Зависаю над контактом чудачки, но, опять не набрав, блокирую экран и еду за принцессой в сад. Сегодня она будет счастлива до чертиков. Заберу ее самой первой, еще до сончаса.

– Папуль, а можно еще мороженое?

– Ты и так уже одно слопала, куда оно в тебя влезает?

– В пузико! – выпятив пузико, тычет в него пальцем Полинка. – Еще одно тосьно влесет! Купись?

Я посмеиваюсь, но покупаю принцессе еще один шарик в вафельном рожке. Последний час мы торчим в торговом центре, где есть большая детская игровая комната. Пока дочурка лазала по городкам, скакала на батутах и ныряла в бассейнах с пластиковыми шариками, я шерстил маркетплейсы в поисках подарка на ее день варенья. Он все ближе, а времени на выбор у меня все меньше. Еще и воспитатель в чате скинула сообщение, что завтрашнего дня в нашей группе карантин, придется Полю дома оставлять, по магазинам не побегаешь. Выкручиваюсь как могу, в общем.

– А мы еще пойдем на батуты? – спрашивает Полинка, когда мы, сев в машину, потихоньку катимся в сторону дома.

– Если ты будешь себя хорошо вести, то да, – обещаю, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

– Я всегда себя ховошо веду!

– А кто сегодня кидался печеньем за завтраком?

– Петька.

– А Инна Георгиевна сказала, что ты.

– Он кинув в меня, а я кинува в него, потомушта он дувак!

– Ну, начнем с того, что еда – не игрушка, Полина Ивановна. Ей кидаться нельзя.

– Даже в дувачков?

– Даже в них.

– А чем мовжно? Игвушками мовжно?

– Боже, нет! – в ужасе округляю глаза. – Не вздумай. Не хватало еще раскроить кому-нибудь череп. Ничем нельзя. И дурачками называть никого тоже нельзя, это плохое слово.

– А как мовжно?

Я задумчиво качаю головой и, не придумав ничего лучше, бросаю:

– Глупым человеком.

– Петька – гвупый чевовек!

Хмыкаю. По крайней мере, это звучит безопасней, чем «дурак». Не хватало мне еще разборок с воспитателями по поводу богатого словарного запаса дочери.

Припарковавшись у подъезда, достаю Полинку из детского кресла и ставлю машину на сигналку. Поднимаемся на наш этаж. За дверью Сониной квартиры слышится лай.

– Ой, Мася и Дик лугаются, – комментирует Поля, пока я открываю нашу дверь. – Может, они голодные? Давай их покормим, м-м?

– Соня их сама покормит, когда с работы придет, – завожу дочь в квартиру, стягивая с ее макушки шапку. – Тем более, что у нас нет ключей от ее квартиры.

– М, жавко. Надо взять!

– Кого?

– Квючи. Надо попвосить у Няни квючи! Колосо я пвидумала?

– Хорошо… – помогаю дочурке снять куртку.

– Папуль, а мовжно я к Няне в гости севодня схозу? Я соскучивась по Клепе, – говорит, усаживаясь попой на пол, расстегивая ботиночки. – И он тозе по мне соскучився. И Няня соскучивась. Мовжно?

Я поигрываю желваками, соображая, как менее болезненно для ребенка сказать «нет». Но мне на помощь приходит звонок в дверь.

Кого там нелегкая принесла?

Открываю, не смотря в глазок, и, слегка офигев, зависаю, встретившись взглядом с зелеными глазами чудачки-соседки. Внутри все переворачивается. Уровень гормона радости взлетает, как у мальчишки от вида желанной игрушки. Соня стоит на пороге с красными от смущения щеками и формой для выпечки в руках. Улыбается, едва вздергивая уголки своих манящих губ, и спрашивает неуверенно:

– Можно напроситься к вам на чай со своим пирогом?