Спецназ ищет няню. Срочно!

Эпилог

Июль

– Да, Сонь? – раздается в трубке.

– Вань, а ты где?

– Через полчаса буду. Только вышел из суда. У вас уже все готово?

– Да. Да, почти. Но ты лучше скажи, что там? – взволнованно кусаю я губы.

– Все. Выиграли.

– Правда?! – восклицаю я, подпрыгнув на месте. – Ура!

– Ага. Теперь Полинке официально определено место жительства со мной. А все движения Каролины в сторону дочери исключительно с моего позволения. Наконец-то весь этот процессуальный ад закончился, – выдыхает мой Соколов. – Ты бы знала, как я рад!

– Знаю. Напряженно было…

– Не то слово.

– Как Каролина отреагировала на решение суда?

– Да никак. Она просто не явилась на заседание. Адвокат ее пытался петушиться, но толку? Одна ее неявка дала судье понять ее полную незаинтересованность в этом вопросе.

– И зачем только вообще бодалась с тобой? Только время и нервы убили за эти три месяца…

– Как раз за этим и бодалась. Чтобы поднасрать. Полинка для нее что при рождении, что сейчас – балласт. Ладно, это ее жизнь. Главное, в нашу теперь пусть не суется.

– Ты, как всегда, прав. Люблю тебя, Соколов. За твою рассудительность!

– И только за нее? – хитро спрашивает Ваня.

– И за все остальное тоже люблю.

– Так не пойдет. Я требую конкретики, чудачка.

– Хорошо! – закатываю глаза. – Специально для тебя распишу каждое «люблю» по пунктам и подпунктам!

– Другое дело, – смеется он. – Не скучайте там. Скоро буду.

– Ждем!

Я отбиваю вызов и оглядываюсь. На уютной зеленой поляне под тенью берез кипит бурная деятельность. Полинка с Алевтиной Петровной крутится. Играется с Клепой и собаками, которых мы сегодня из приюта забрали на очередную съемку. Здесь же рядом и Аврора – настраивает камеру и пытается поймать наиболее удачный свет и ракурс. Ира колдует над внешним видом наших «моделей», миленько ворчащих о бессовестной эксплуатации их красивых тел. Мои губы невольно растягиваются в улыбке. Забавные они все такие! Родные уже. Как настоящая большая семья!

Первый рекламный «заход» выстрелил сильнее, чем мы с девчонками могли предположить. Наша майская съемка парней с подопечными приюта набрала безумные просмотры в сети. Почти все, кого мы тогда «рекламировали», уже нашли свой дом. А у приюта появилась пара-тройка новых спонсоров и добровольцев, готовых брать животных к себе на передержку. В то время, когда приют едва сводил концы с концами, это стало огромным рывком вверх. Поэтому-то мы решили не останавливаться, а выжать из этой затеи все возможное. Тем более, что наши горячие спецназовцы, кажется, даже вошли во вкус…

– Рори, детка, с этого ракурса меня не снимай! Эта сторона у меня категорически нерабочая, – говорит Марк, крутясь перед камерой. – Вот. А эта шикарна! Я – шикарен!

– Позер, – хмыкает Глеб.

– Кто бы говорил, – пихает друга локтем Никита. – Аврора нам тут всем уже рассказала, как ты вчера полдня подбирал шмот на съемку.

– Я просто пытаюсь выжать максимум пользы из нашего дела. Это же очевидно!

– Тогда раздевайся. Пользы будет больше. Девчонки любят торсики, тебе же сказали!

– Этот торсик только для одной девочки. Да, детка?

Парни гогочут. Аврора закатывает глаза, с улыбкой бросая:

– Мальчики, вы когда-нибудь повзрослеете?

– Да! – отвечает троица хором.

– После сорока с нами станет легче, – добавляет Сотников.

– После ваших «сорока» или наших? – уточняет ехидно Ира. – А то это сильно большая разница: потерпеть пять лет или целых пятнадцать! – В наигранном ужасе округляет глаза.

– Ну, в вашем случае вариантов других все равно уже нет, – весело подкидывает масла в огонь Марк. – Даже если пятнадцать, девчат, придется терпеть и страдать. Страдать и терпеть! Эти влюбленные придурки вас уже точно не отпустят. Вы, может, вообще их последний шанс не скопытиться в одиночестве!

Теперь мы с девчонками переглядываемся и хохочем. Тогда как оскорбленные Никита и Глеб показывают другу средние пальцы.

– Ладно, повеселились и за работу! – командует Ира. – Кит, начнем с тебя и Лимончика! – подводит к Сотникову на поводке молоденькую дворняжку, чья шерсть на солнце приобретает легкий желтый отлив, и передает синее кольцо-пуллер. – Сделай счастливое лицо, родной! – Чмокает своего парня в губы.

– А нас кормить на этой работе будут вообще? – спрашивает Марк.

– Трошин, тебе бы только пожрать! – Ворчит Глеб.

– Я растущий организм. Мне надо.

– И куда же ты растешь? В ширь?

– Хорошего человека должно быть много.

Пока ребята в шутку переругиваются, Никита присаживается на корточки и поглаживает морду пса. Тот его доверчиво обнюхивает и начинает радостно вилять хвостом. Мы с Ирой отходим чуть в сторону. Аврора настраивает камеру и… начинается та самая магия!

Сотников кидает собаке резиновое кольцо. Лимончик со всех лап рвется с места. Подхватывает пастью игрушку на лету и приносит обратно Нику. Они играются, бегают и дурачатся. Лимончик опирается передними лапами на грудь парня, гавкая. Никита подхватывает пса и укладывает на плечо, чуточку по позерски поигрывая бицепсами, трицепсами и прочими прокачанными до идеала мышцами. Рори кружит вокруг них с фотоаппаратом и ловит особо удачные кадры, стараясь не захватывать в объектив лицо Никиты целиком, чтобы максимально сохранить его инкогнито.

Мы с Ирой и Алевтиной позорно засматриваемся!

Следом наступает очередь Глеба и Перси – нашего взрослого добермана с непростой судьбой и суровым характером. Ира заставляет Глеба накинуть на голый торс кожаную куртку, что совсем не приводит Савицкого в восторг при плюс тридцати в тени. Персику нацепляет ошейник с шипами, вручая парню Авроры в руки массивный кожаный поводок. Ставит обоих на фоне грозного внедорожника Трошина. И если фотки Никиты и Лимончика были сама нежность, ориентированная на ребят чутких и семейных, то съемка Глеба и Перси получается брутальной и до ужаса пафосной! Настоящее хулиганье! У девочек от вида таких мальчиков с грозными собачками сразу заходится сердечко и намокают трусики…

Не мои слова! Иры!

Рашу достается в напарники очаровательный Бим – помесь пуделя и спаниеля, с глазками бусинками и милыми светлыми кудряшками, собранными на макушке в забавный хвостик. И смотрятся эти двое в объективе камеры как единое целое! Особенно после того, как Ириска вылила на голову Марка половину банки геля, закрепляя его вьющиеся от природы волосы в стильную, неряшливую прическу. Для них мы оборудовали место для пикника с бежевым клетчатым пледом, плетеной корзинкой и заумной книжкой, которую Раш «по легенде» должен внимательно читать, откинувшись спиной на ствол березы. Пока его собака-компаньон неизменно крутится рядом: спит у него в ногах или лежит на голой, рельефной груди, прикрытой лишь красными подтяжками в стиле Гэтсби. На фото получается очень уютный вайб, уютного парня, живущего свою уютную жизнь.

А все кадры в целом максимально передают наш с девчонками посыл: ваша собака – ваш верный спутник в любых начинаниях!

На все про все у нас уходит чуть больше часа. В тот момент, когда Аврора делает последние кадры Раша с Бимом, на горизонте появляется машина Вани. А едва он успевает припарковаться и выйти, как Полинка с Клепой наперегонки бросаются ему навстречу:

– Папоська! Папоська пвиехал!

– Привет, бандитка! – подхватывает Ваня дочурку на руки, потрепав пса за ушами. – Ну рассказывай, чем вы тут занимались?

Полинка начинает торопливо и сумбурно докладывать отцу обо всем произошедшем в его отсутствие. Ваня отыгрывает искренне удивление. Слушает внимательно, не позволяя улыбке сойти с лица.

– …дядя Мавк отвевнулся, и Бим сожлал целое ябвоко. Воть!

– Ох уж этот дядя Марк! Привет, чудачка, – говорит мне и сгребает в свои объятия свободной рукой, когда я подхожу. – Развлекаетесь? – Мимолетно чмокает меня в висок.

– Парни напрягаются, мы глазеем, – перебираю я пальчиками по его спине. – Вот, ждем твоего фееричного финального выхода с Кексом.

– Кексом? – Дергает бровями Ваня. – М, как многообещающе звучит…

– Это кличка собаки, дурачок!

– А я-то подумал… – вздыхает он.

– Я поняла, о чем ты подумал, – закатываю я глаза.

– Но вечером-то мне за старания положен кекс?

– Кекс? – включается в разговор Полинка. – А сто такое кекс? Я тозе кочу. Мне мозно? Няня, мозно? – обхватывает своими ладошками мои щеки Полинка.

– Можно, – смеюсь я. – Купим тебе кекс с изюмом.

– Квуто!

– …А мне с Соней, – шепчет мне на ушко Соколов, – можно?

– А начинка твоего кекса будет зависеть от того, как хорошо свою съемку отработаешь.

– Понял. Посыл принял. Вопросов нет. Моя очередь напрягаться, – покорно кивает Ваня.

– Сокол, умоляю, скажи, что ты привез рабам этих властных женщин еды! – кричит Марк с другого конца поляны, привлекая к себе наше внимание.

– Не поверишь, – бросает весело мой Сокол, – полный багажник!

– Серьезно?! Брат! Ты лучшее, что случалось со мной за много-много последних часов изнурительной работы!

– Всего два, – закатывает глаза Ира. – Два часа мы работали, Трошин. Как тебя вообще в СОБР взяли с твоей тягой к лени?

– А у него было спецзадание, – ржет Глеб, – перележать весь отряд на обеде.

Поляну наполняет веселый хохот нашей компании и возмущенное Марка:

– Завидуйте молча, придурки.

– Э-э, – свистит Ваня, – фильтруй речь, тут дети! – косит глаза на Полину.

– Дя! Фивтвуй! За такие свова папа даст по зопе! Вемнем пвяма!

– Пусть сначала догонит, – подмигивает принцессе Трошин. – А то на щах-борщах Сонькиных разъелся, уже в нормативы еле укладывается! – стреляет хитрым взглядом в мою сторону.

– Завидуй молча, – возвращает ему его же фразу Ваня.

– Зато я бывство бегаю! И тебя догоню! – брыкается Полинка. Спрыгивает с рук отца и несется к Марку.

– Ну что, разгружаться будем? – спрашивает Ваня у Никиты с Глебом, открывая багажник. – Я решил, что будет классно совместить приятное с полезным, – вытаскивает пакет с углем. – Мясо, овощи, фрукты… арбуз! Думаю нам сегодня будет, что отпраздновать…

– О, другой разговор!

– Еду на базу, Сокол!

Хлопают Ваню по плечу ребята.

– Но-но! Сначала съемка! – напоминает о себе Аврора, грозно взмахивая массивным фотоаппаратом. – Ваня, остался только ты один. Соня и Полечка, вы нам тоже понадобитесь!

– А я зачем? – спрашиваю удивленно.

– А мы с Ириской решили, что концепция вашей съемки будет «про семью».

– Почему мы?

– Все просто, вы единственные из нас, у кого уже есть ребенок, – улыбается Ира. – И вы втроем как с баннера рекламы майонеза сошли. Идеальные, в общем. И мы не можем этим не воспользоваться!

– Но мне тогда нужно во что-то переодеться, – провожу растерянно ладонями по своему легкому белому сарафану. – А прическа? – Как всегда буйные кудри лишь слегка прихвачены заколками на висках. – Нет, я же не готовилась совсем…

– Тебе и не надо готовиться. Ты и так прекрасна, – касается губами моего ушка Ваня, приободряюще обнимая. – Давай, чудачка, неужто струсила? Нас с пацанами, значит, грудью на амбразуру, а сами трусливо за кадр?

– Вань…

– Смелей, – подталкивает меня в сторону Авроры. – Я хочу наш семейный фотопортрет.

– Мы можем сделать его в следующий раз, когда я буду готова к съемке…

– Когда ты будешь готова, он не получится таким живым и очаровательным, – говорит наш заряженный фотограф. – А мы за полный натурель во всем! Давайте, вам нужно встать вот сюда! – командует. – Нет. Сюда. Чуть левее. Тут свет лучше...

Деваться некуда, приходится подчиниться.

Испытывая громадное чувство неловкости, встаю куда велено. И в той позе, которую мне показывает Ира: вполоборота, приобнимая Ваню одной рукой. Встаю, только сейчас осознав в полной мере, как, должно быть, неловко было нашим суровым мальчикам строить из себя фотомоделей. Я бы на их месте послала нас с девчатами лесом на дальний хутор…

Ваня внешне более спокоен. Но, когда он прижимается ко мне ближе, я чувствую, как быстро летит его сердце. Бросаю взгляд на красивый, точеный профиль своего мужчины. Он явно чем-то очень взволнован…

Полинка запрыгивает к Ване на руки.

Я спохватываюсь:

– Ой, а Кексик?! – делаю рывок в сторону.

– Давай сначала так! – тормозит меня за талию Соколов, возвращая на место.

– Л-ладно…

Зато вместо Кексика в кадр влетает и Клепа. Прыгает вокруг нас троих на задних лапах. Гавкает, привлекая к себе внимание. Я подхватываю его на руки, как Ваня Полинку. Мокрый нос тычется мне в щеку, вызывая тихий смех. Полинка тоже хохочет, протягивая к своему любимцу ладошки. Суета возникает. Настоящая, не наигранная. На мгновение я забываюсь, пока не слышу:

– Идеально, ребят! – хвалит нас Аврора. – Просто фантастика! – наводит на нас объектив.

За спиной девушки плавно вырастают фигуры всех наших. Парни улыбаются. Ира с Алевтиной загадочно переглядываются. И все так внимательно наблюдают, что я смущаюсь еще сильнее. Будто кто-то подглядывает в щель за моим самым тайным, сокровенным.

– А теперь просто покажите нам, что такое любовь! – улыбается Аврора, приготовившись фотографировать.

Я улыбаюсь.

Рука Вани крепче сжимается на моей талии.

И с первым «щелк» фотоаппарата я слышу смущенное Полинкино:

– Няня, ты станесь моей мамочкой?

Мое сердце ускоряет свой бег. Я резко вскидываю взгляд. И первое, что видят мои глаза – протянутую малышкой ладошку с зажатым в пальчиках колечком. Аккуратный золотой ободок с изящным камушком блестит, переливаясь в лучах солнца.

И тут я понимаю, что так оно было задумано…

И у меня пропадают все слова. Все звуки на фоне растворяются. Я и про публику в лице друзей забываю. Дыхание перехватывает. А к глазам подступают слезы. Кажется, еще чуть-чуть и я позорно упаду в обморок от переизбытка чувств.

Перевожу взгляд на Ваню.

Он улыбается своей самой нежной и мягкой улыбкой, спрашивает:

– Станешь нашей мамочкой, чудачка?

Меня прорывает! Слезы катятся по моим щекам, а губы начинают дрожать, когда с них срывается одно единственное, тихое, но уверенное:

– Да.

Я киваю. Уворачиваясь от языка Клепы, пытающегося облизать мои щеки. Смеюсь и повторяю уже громче, как заведенная:

– Да! Да, конечно! Много-много «да»!

– Ула! – бросается ко мне на шею Полинка.

И тут окруживший меня вакуум словно лопается. Полянку наполняет тысячи звуков одновременно! Радостные улюлюканья парней, крики девчонок, лай собак, щебетание птиц и бесконечное «щелканье» фотоаппарата.

Я продолжаю тихо плакать от счастья.

Полинка повисает на моей шее, повторяя снова и снова:

– Мамоська! У меня тепевь есть мамоська!

А Ваня, уличив момент, прижимается губами к моим – соленым от слез – губами и шепчет взволнованно, срывающимся на хрип голосом:

– Люблю тебя, чудачка. Клянусь, ты никогда в жизни не пожалеешь о своем «да»...

– Знаю, – шепчу я ему в ответ. – Знаю… и люблю. Вас. Обоих!

– И я вас люблу! – обнимает нас за шею Поля.

Дальше все проносится, как в фильме на перемотке. Стремительно. Ярко. Хаотично! Я не улавливаю, в какой момент колечко оказывается на моем пальце. Не понимаю, каким образом оказываюсь окружена плачущими от умиления девчонками. И когда меня берет в охапку Алевтина Петровна, взволнованно нашептывая: «наконец-то ее девочка оказалась в надежных мужских руках» – тоже не помню.

Но одно понимаю точно – ни о какой съемке дальше и речи быть не может! Вся наша шумная маленькая толпа слишком взволнована и взбудоражена последними событиями, что за всеми поздравлениями и шушуканьями наша фотосессия плавно перетекает в пикник.

Оказывается, Ваня успел не только нагрузить полный багажник продуктов, но и набрать из дома походного инвентаря: стулья, стол, посуду и даже гамак для принцессы. Последний они с Рашем тут же натянули между двух берез.

Пока парни разводят мангал и жарят мясо на всю нашу компанию, мы с девчонками собираем лишний «съемочный» инвентарь и сооружаем овощную и фруктовую нарезки. Сервируем небольшой складной столик, расставляя одноразовую посуду и раскладывая салфеточки как в лучших ресторанах столицы. Параллельно болтаем. На тысячи разных тем. Перескакиваем с одной на другую, как опытные батутисты, за три последних месяца сроднившись так, какой связи порой не бывает между кровными сестрами. По итогу все равно возвращаясь к обсуждению нашей будущей с Ваней свадьбы.

Полинка с Алевтиной Петровной кормят собак и собирают небольшой букетик ароматных полевых цветочков. Который мы гордо водружаем по центру стола, соорудив импровизированную вазочку из пластикового стакана.

И все это кажется таким… правильным. Таким живым и настоящим! Что, замерев на мгновение в эпицентре всего этого приятного хаоса, я вдыхаю полной грудью ароматный июльский воздух и улыбаюсь. Просто потому что счастлива. Потому что над головой звонко щебечут птицы и шумит листва в кронах деревьев. По небу проплывают белые пушистые облака. А рядом со мной люди, ставшие центром моей новой потрясающей вселенной. Вселенной, возникшей благодаря одному человеку…

Смотрю на Ваню.

Он, словно почувствовав мой взгляд, тоже оглядывается.

Улыбаемся друг другу, передавая взглядами всё то, что произнести сейчас вслух не имеем возможности. И жизнь как никогда раньше кажется прекрасной. Самой-самой!

Я уверена, где-то там бабуля сейчас смотрит на нас и тоже улыбается, потому что счастлива. За меня. Ее Сонечка не осталась одна. И никогда уже не останется…