Спецназ ищет няню. Срочно!

Глава 14

Утро начинается с ломоты в висках, песка в глазах и сухости во рту. Я кое-как поднимаю веки и тут же болезненно морщусь от яркого света, беспощадно проникающего в комнату через тонкую тюль. Солнечные дни в Питере можно по пальцам пересчитать, и, словно по закону подлости, именно сегодня один из них. Кто бы мог подумать!

Я раскидываю руки и ноги «звездочкой» и пару минут просто лежу и просто дышу, пытаясь понять: я еще жива? Или все-таки умерла и это извращенный вариант Ада? Моего личного. Похмельного.

Ох. Вот не зря бабуля говорила: «Будешь много пить, помрешь молодой». Так плохо, что помереть в такое утро даже было бы милосердней, чем проснуться.

Последний шот вчера точно был лишний.

И предпоследний тоже…

И вообще каждый после второго, Лялина. Накидалась так накидалась!

С правой стороны кровати слышится возня. Через мгновение в мою щеку утыкается мокрый, холодный нос. А из пасти Клепы вылетает звонкое «гав!». И это «гав» залетает в мое правое ухо и, как шарик для пинг-понга, скачет, отбиваясь от черепушки, болью взрываясь в районе затылка.

– Тш-ш-ш! – шиплю.

Клепа бросается к моему лицу, зализывая щеки.

– Фу! Перестань!

Отбиваюсь от любвеобильного питомца. Нащупываю его новый резиновый мячик и запускаю в коридор. Клепа соскакивает с кровати и несется за игрушкой. Я сажусь на постели, скидывая с ног одеяло.

Жарко, жуть!

И пить хочется.

Кручу головой по сторонам. На прикроватной тумбе, ближе к окну, стоит полный стеклянный графин и стакан. От счастья аж слезы на глаза наворачиваются.

Я бросаюсь к воде. Делаю пару жадных глотков прямо через носик графина. Мычу от удовольствия, когда живительная влага прокатывается по пересохшему горлу. Захлебываю еще. Но тут руки вздрагивают, и вода проливается мимо рта, стекая по подбородку, шее и дальше вниз.

– Черт побери! – закашливаюсь и возвращаю посудину на тумбу. Вытираю мокрый подбородок и смахиваю капли, попавшие на толстовку… Стоп. Толстовку? Почему я легла спать в толстовке?

Еду взглядом ниже. Ощупываю себя. В толстовке на голое тело и трусах. Я легла спать в одной толстовке и трусиках.

Это… странно.

Да и сама кофта какая-то… странная.

Отвожу ее пальцами, разглядывая. Плотная, черная, с капюшоном и знаменитым логотипом известного спортивного бренда. Сидит на мне как платье чуть выше колен. И я не припоминаю такой в своем гардеробе. Откуда она взялась?

Нахмурившись, прокручиваю в голове события вчерашнего вечера и с ужасом понимаю, что в воспоминаниях зияет огромная, прям-таки необъятная дыра! Все – начиная с того момента, как Светке начал строить глазки симпатичный бармен – стерлось из моей памяти. Напрочь. Начисто. Я не помню, как вызвала такси. Как доехала до дома. Как вернулась в квартиру. И даже как легла спать – не помню! Белый лист!

Волной накатывает паника.

Да как же возможно допиться до беспамятства, Лялина?!

Я же в жизни столько не пила! А что вчера? Понеслась звезда по кочкам!

– Вот позо-о-ор! – оседаю на кровать, хватаясь за голову. – Господи, надеюсь, я ничего не сделала плохого? И хорошего, надеюсь, тоже. От хорошего тоже может быть стыдно, Соня-я-я! – морщусь.

Напрягаю свои извилины до тех пор, не создается ощущение, будто череп сейчас лопнет. Тогда зажмуриваюсь. Аж тошнить начинает, до того мне фигово.

Ладно, будем во всем искать плюсы, Лялина. Ты проснулась у себя дома. В кровати. Одна. Это плюс! А еще… еще… а больше плюсов нет! Хнык.

Светка! Хоть одна из нас должна все помнить!

Телефон. Где он?

Подскакиваю с кровати и бегаю по комнате, лихорадочно ища свой гаджет. Но находится он только в коридоре, на полочке. Игнорируя с десяток пропущенных, первым делом проваливаюсь в список вчерашних исходящих. Просматриваю звонки и сообщения.

Выдыхаю.

Вроде никому не звонила. Только Свете. Ей и набираю сейчас, считая длинные гудки.

Подруга отвечает на четвертом, говоря:

– Ну наконец-то! Все было настолько классно, что не нашлось даже пяти секунд скинуть смс: «Не беспокойся, Света, я в нирване»?

Округляю глаза.

– Что? Где я?

– Откуда я знаю: где ты, – ворчит Света. – Ведь ты мне вчера так и не написала! А я, между прочим, места себе не находила. Уже хотела начать участки, больницы и морги обзванивать. Ты поймала меня в последнюю секунду!

Я бледнею и оседаю на пуфик в коридоре. Подскочивший Клепа радостно вываливает на пол передо мной свой мячик, требуя внимания. Я рассеянно подбираю его, кидая. Щенок, цокая когтями по паркету, улепетывает. А я, по-прежнему ничего не вспомнив, спрашиваю:

– Свет, так мы уехали из клуба не вместе?

– Э-э, нет. Лялина, ты что, все еще не протрезвела? Где ты? Мне начинать беспокоиться?

– Дома я.

– С ним?

– Одна, – растерянно оглядываюсь. – А… с кем «с ним»?

– С Марком же, ну! Он же тебя вчера из бара забрал. Ты что, не помнишь, как звонила ему?

– Нет же, я… О, боже мой! – стону, изображая рука-лицо. – Я ему звонила?! Правда?!

– Так, подруга, теперь я серьезно начинаю переживать. С тобой точно все хорошо?

– Да! Да, я в полном порядке! За исключением того, что ничегошеньки не помню из вчерашнего вечера и ночи. Вообще. Ни капельки!

Света присвистывает в трубку:

– Ну ты даешь, Лялина!

– Надеюсь, что нет…

– Что нет «что»?

– Что я «не даю» в таком состоянии, – бубню тихо.

Подруга начинает хохотать. Издевательски так громко, что мои бедные нервы во всем теле бантиками сворачиваются от ужаса.

– Господи, Сонька, только ты так можешь! У тебя ночью, возможно, был самый горячий секс с самым горячим парнем, а ты этого даже не помнишь! А-ха-ха!

– Ха-ха. Не смешно.

Позволив Светлане вдоволь надо мной насмеяться, спрашиваю неловко:

– И как мне теперь понять? Ну… было у нас или нет?

– Интуитивно, – улюлюкает Светка. – Что тебе говорит твое тело? О чем оно тебе сладко поет?

– О том, что оно хочет в душ, таблетку аспирина и куриный бульон от похмелья...

– Хм-м-м, не похоже на утро после страстного траха.

– Спасибо, обнадежила! – ехидничаю я. – Боже, как же неловко-то, а-а! – закрываю ладонью глаза. – А если я правда с ним переспала? Я ведь… Я ведь не хотела… В смысле… Марк хороший парень, но я… ы-ы-ы! Иван был прав – я ветреная женщина! – хнычу в трубку.

– Дурочка ты, а не женщина! – ругается Света. – Ну переспали. Ну покатали друг друга на дофаминовых качелях. Подумаешь! В наше время многие относятся к сексу как к способу снять стресс. Вот, считай, ты его вчера и сняла.

– Но не с другом же Ивана! А если он узнает? Если Марк ему расскажет? О-о!

– Давай! Рви волосы на своей голове! Во-первых, ты еще даже не знаешь: было или нет!

– Наверное, было, – признаюсь нехотя, гоняя нитку на кармане мужской толстовки, надетой на мое голое, бесстыже-ветреное тело. – Я в его кофте проснулась… – вздыхаю.

– О, у-ля-ля!

– А что там у тебя «во-вторых»?

– Что? А! Во-вторых, ты взрослая, самодостаточная и свободная женщина. И только ты решаешь, на какой запрыгивать член и когда!

– Ты меня успокаиваешь или добиваешь? Не понимаю!

– Значит так, возьми себя в руки, тряпка! – ругается Света. – Прими душ, завари лапшу быстрого приготовления и закинься чашечкой кофе, протрезвей, короче, окончательно. А потом наберись смелости, чтобы позвонить и в лоб спросить у твоего секси-парня: «Что у вас было?» и «Как оно прошло?». Поняла?

– Я так не смогу. В лоб.

– Тогда окольными путями. «Спасибо за доставку домой» – скажи. А дальше уже по ситуации. Все! У меня клиентка пришла. Созвонимся позже. Верю в тебя, детка! – «чмокает» в трубку Светка и сбрасывает вызов.

Я обреченно опускаю руку с телефоном, глядя на потухший экран. В гостиной начинают возиться, тыча лапами в закрытые дверцы клеток, Мася с Диком. А Клепа снова притаскивает мне свою игрушку и садится на хвостатую жопку, выжидательно вылупив свои черные глазки-бусинки.

Подхватываю и бросаю мячик, наблюдая за рыжимбесстыжим хвостом.

И правда, что-то сильно ты распереживалась, Лялина!

Было и было…

Но что ж тошно-то так?

После обеда, выполнив все четко по инструкции Светика и даже выгуляв собак, устраиваюсь с кружкой кофе на диване в гостиной и набираю Марку. В ожидании его ответа кусаю губы от неловкости момента.

Я никогда не была особо искушенной в вопросах флирта. «Прямая, как палка, и наивная, как ребенок» – так всегда про меня Света говорит. Заигрывать, кидаться двусмысленными фразочками или пошлыми намеками – не умею. От этого и понятия не имею, с какой стороны подойти к Марку с самым главным вопросом.

Гудки в телефоне резко обрываются, и я слышу:

– Соня? Приветик! Я сейчас немного занят. У тебя все хорошо?

– Э-э, о, да! Да! – выдыхаю преувеличенно бодро. – Все хорошо! Прости, что побеспокоила. Привет! Ты… – делаю многозначительную паузу.

– На смене сегодня. У меня буквально минута свободного времени.

– А, да. Работа. Точно, – тараторю и морщусь.

Как же нелепо, Лялина! Соберись!

– Марк, я просто позвонила тебя поблагодарить за… ну… вчерашнее.

– А! Это? Да не парься. Все нормально! Я понимаю.

– Что понимаешь? – спрашиваю настороженно.

– Настроение, – вкидывает что-то совсем странное Марк. – Понимаю. Когда его нет, то идти куда-то – пытка. Не переживай. Если ты беспокоишься, что я принял это на свой счет – нет, – посмеивается. – Забей. Я умею принимать от девушек «нет», Сонь.

– Ах, ты про это… – тяну задумчиво.

– Погоди. А ты про что? – тут же меняется тон мужчины с беззаботного на серьезный.

– Я не… Кхм, ты за толстовкой своей заедешь?

– Какой толстовкой?

– Ч-черной…

– Сонь, – хмыкает Марк, – все мои черные толстовки у меня дома. Ты, наверное, что-то путаешь.

У меня внутри все обрывается и с грохотом падает. Желудок в пятки, сердце в колени. Это шутка такая? Но если это не толстовка Марка, то…

У меня не так много вариантов мужчин в телефонной книжке, кому я могла позвонить вчера из «Подвала». Точнее – два. Марк и…

О-о, нет-нет-нет! Только не он!

– Марк, я сейчас кое-что спрошу, но я не сошла с ума! – выдыхаю нервно. – Просто ответь мне, пожалуйста: я звонила тебе вчера примерно в полночь? Это ты забирал меня из бара? – выдаю и всеми фибрами души замираю в ожидании ответа.

И каждая секунда тишины на том конце провода тянется, как маленькая вечность.

И когда я слышу уверенное:

– Нет, Сонь. Не я.

Мне хочется сдохнуть еще сильнее, чем это было при пробуждении. Потому что это означает лишь одно – из бара меня забирал Иван. Вот такую. Пьяную, невменяемую, шут его знает, что наговорившую, а, возможно, еще и пристававшую к нему…

Ох, а если мы переспали?

Ведь не просто так я оказалась в его толстовке и одних трусах.

Лялина, позор тебе на твою тупую голову!

– Сонь, это все? – напоминает о себе Марк. – Мне лететь пора.

– Это точно был не ты? – сиплю едва слышно. – Точно-точно?

– Прости. Детка, такое я бы точно запомнил! – посмеивается мужчина.

Ну да, любой бы запомнил…