Спецназ ищет няню. Срочно!

Глава 12

– И вот он стоит, весь такой из себя, глазами сверкает, желваки на челюсти перекатывает, и заявляет: «Никуда ты не пойдешь!» – я со стуком опускаю рюмку с текилой на деревянную стойку бара. – Представляешь?

Светка, моя лучшая подруга и по совместительству единственная живая душа, которой я могу доверить весь этот дурдом, округляет глаза так, что они становятся похожи на два блюдца. Она даже трубочку изо рта выпускает, забыв про свой «Лонг-Айленд».

– А ты что?

– А я ему: «Ты кто такой, чтобы мне указывать?» – я машу рукой в воздухе, чуть не сшибив солонку. – Нет, ну ты поняла наглость? Сначала он меня игнорирует, потом хамит, называет проблемным ребенком, сливает своему другу, как ненужный балласт, а потом… потом хватает и целует!

– Целует? – Светка подается вперед, ее глаза загораются интересом. – Так, подожди. Давай по порядку. Он тебя поцеловал. И как?

– Как… как… – фыркаю я, чувствуя, как щеки снова начинают гореть. То ли от алкоголя, то ли от воспоминания. – Без разрешения! Нагло, жестко, властно, будто имеет на это право.

– Ну а техника? – не унимается подруга. – По десятибалльной шкале?

Я вздыхаю, ковыряя пальцем картонную подставку под бокал. Перед глазами всплывает лицо Ивана в тот момент: перекошенное от злости и какой-то дикой, отчаянной решимости. И его дурманящий вкус на своих губах.

– Двенадцать, – бурчу я себе под нос, отводя взгляд. – Это было… охренеть как мощно, Свет. У меня колени подогнулись. Земля из-под ног ушла, клянусь.

– Ага! – торжествующе тычет в меня пальцем Светка. – Значит, понравилось!

– Да не в этом дело! – возмущенно восклицаю я, привлекая внимание бармена. Тот, парень с татуировкой на шее, подмигивает и жестом спрашивает: «Повторить?». Я киваю. – Дело в принципе! Он же меня этим поцелуем просто заткнуть хотел! Понимаешь? Это не романтика, это… это акт агрессии! А потом я ему влепила пощечину.

Светка присвистывает.

– Сильно?

– От души. Ладонь до сих пор горит.

– Ну ты даешь, Лялина! Страсти-мордасти, как в турецком сериале. И что потом?

– Потом я решила: все. Хватит. Больше никаких Иванов в моей жизни. Вот пусть ищет себе скучную взрослую тетку, с которой будет обсуждать курсы валют и пить чай без сахара. А я… я буду веселиться!

Бармен ставит передо мной новую порцию текилы и дольку лайма. Я смотрю на прозрачную жидкость, как на спасение. Сегодняшний вечер должен был пройти совсем иначе, в компании доброго и веселого парня, а не в обнимку с подругой и кучей шотов.

– Вот это правильный настрой! – Светка поднимает свой бокал. – За веселье! И за то, чтобы мужики ползали у наших ног!

Мы чокаемся.

Музыка в баре становится громче. Басы бьют по ушам, заглушая мысли. Вокруг полно народу – выходной, вечер, все хотят отрываться. Кто-то танцует, кто-то целуется в углу, кто-то громко ржет.

После очередной текилы мир становится чуточку мягче и приятнее. Обида на Ивана притупляется, уступая место какой-то шальной веселости.

– А Раш, он правда ничего такой? – спрашивает Светка, перекрикивая музыку.

– Огонь! – кричу я в ответ. – Красивый, наглый, веселый. И зовут его, между прочим, нормально. Марк. А не Иван-дурак.

– Так, может, зря ты его отшила?

– Зря! – соглашаюсь я, чувствуя прилив пьяной решимости. – Вообще зря! Надо было идти. Пусть бы Соколов лопнул от злости.

– А давай ему позвоним? – подкидывает моему пьяному мозгу «гениальную» идею Светка.

– Кому? Ивану? Чтобы послать?

– Да нет же, дурочка! Марку! Скажи, что мигрень прошла. Что ты в баре, скучаешь, и тебе срочно нужна компания красивого мужчины.

Я задумываюсь. В голове немного шумит, мысли путаются, как наушники в кармане.

Позвонить Марку?

– Не могу, – вздыхаю я трагично. – Я уже сказала Ивану, что никуда не собиралась. Если я сейчас пойду к Марку, получится, что Иван прав. Что я действительно… ну… ветреная.

– Ой, да плевать на Ивана! – машет рукой подруга. – Сонь, тебе двадцать один! Ты должна веселиться, флиртовать, совершать ошибки! А ты живешь как старушка. Работа, приют, собаки, дом. Света белого не видишь. Конечно, ты на этого соседа запала! Он единственный мужик, которого ты видишь чаще, чем раз в месяц, и который не является клиентом с кастрированным котом.

– Да не запала я на него!

– Ой, все, – закатывает глаза Света. – Началось.

– Не веришь?

– Не-а.

– А вот я тогда возьму и позвоню сейчас Рашу!

А что? Это будет идеальная месть. Иван думает, что я дома, плачу в подушку? А вот фиг ему! Я буду развлекаться! И пусть он знает, что его запреты на меня не действуют!

Решительно достаю телефон из сумочки. Экран предательски расплывается. Буквы пляшут ламбаду. Притормаживаю свой порыв на доли секунды.

Сколько я выпила?

Который час?

И действительно ли это хорошая идея кому-либо звонить в таком состоянии?

А-а-а, пофиг!

– Сейчас… где он тут у меня… – захожу в список контактов.

Пальцы не слушаются, тыкают куда-то не туда. В глазах двоится. Я вижу знакомый набор цифр. Или букв. В общем, что-то очень похожее на контакт того самого парня, который хотел меня выгулять.

– Нашла? – нетерпеливо спрашивает Светка, допивая свой коктейль.

– Ага! Звоню! – я с победным видом тыкаю пальцем в экран.

Гудки. Длинные, тягучие.

Один. Два. Три.

Сердце колотится где-то в горле. А вдруг не ответит? Вдруг обиделся?

На четвертом гудке трубку снимают.

– Да, – раздается в динамике низкий, хрипловатый голос. Не очень-то веселый, скорее какой-то напряженный.

Но мой пьяный мозг игнорирует интонации. Главное – ответил!

– Приве-е-ет! – тяну я, стараясь перекричать музыку и придать голосу максимум сексуальности (получается, наверное, как у мартовской кошки, но мне кажется – я богиня). – Угадай, кто это?

Пауза. Тяжелое дыхание на том конце провода.

– Соня? – голос становится еще ниже и, кажется, удивленнее.

– Она самая! Твоя несостоявшаяся спутница! – я хихикаю, прикрывая свободное ухо ладонью. – Слушай, я тут подумала… Кстати, ты был прав. Бар – это отличная идея. И мигрень моя прошла. Волшебным образом! Наверное, текила лечит все, даже совесть.

– Ты пьяная? – вопрос звучит не как упрек, а скорее как констатация факта. Сухо так.

– Немножко! – я показываю пальцами «чуть-чуть» воздуху. – Самую капельку. Для храбрости. Короче, предложение еще в силе?

– Какое предложение?

Ну вот, тупит. Эх, мужики.

– Ну как какое! Спасти прекрасную даму из лап одиночества! Я сейчас в баре… – я оглядываюсь, пытаясь найти название. – «Пьяный дятел»? Нет… «Синий лось»? Свет, как эта дыра называется?

– «Подвал», – подсказывает подруга, давясь смехом.

– Во! Бар «Подвал»! На Садовой. Приезжай, а? Я хочу кататься по городу, гулять до утра и… – я понижаю голос до интригующего шепота, – …и целоваться. Но только не так, как этот придурок сосед, а нормально. Нежно. Ты же умеешь нежно?

На том конце провода повисает такая плотная тишина, что ее можно резать ножом. Я даже смотрю на экран – не отключился ли? Нет, секунды идут.

– Алло? Ты там уснул?

– Я еду, – коротко бросает.

– Ура! – я подпрыгиваю на барном стуле. – Ты мой герой! Жду! Только давай быстрее, а то меня тут уже какой-то лысый дядька глазами раздевает.

– Никуда не уходи. Жди внутри. Буду через двадцать минут.

Пик-пик-пик.

Он отключается.

– Ну что? – Светка смотрит на меня с восхищением.

– Едет! – объявляю я, пряча телефон. – Сказал, через двадцать минут будет. Прикинь? Сорвался сразу! Вот что значит – мужчина заинтересован! Не то что некоторые…

– Ну, подруга, ты даешь. Смотри только, не натвори делов.

– Ой, да ладно тебе. Мы просто покатаемся. Может, еще в клуб заедем. Мне нужно выпустить пар. И вообще, я – само благоразумие!

Следующие двадцать минут тянутся вечность. Я успеваю выпить какой-то коктейль, потанцевать со Светкой под Леди Гагу и дважды сходить в туалет, чтобы поправить макияж. В зеркале на меня смотрит слегка растрепанная девица с блестящими глазами и размазанной помадой.

– Красотка, – подмигиваю я своему отражению. – Лялина, сегодня твой вечер!

Телефон вибрирует в сумочке. Достаю его и читаю сообщение.

«Я у входа. Черный внедорожник. Выходи».

Коротко и по делу. Настоящий самец.

Выхожу из уборной и чешу в сторону барной стойки.

– Свет, он приехал! – кричу я подруге, которая уже вовсю болтает с барменом.

– Давай, удачи! Держи меня в курсе своих передвижений! – машет она мне.

Звонко чмокаю ее в щеку, хватаю куртку, накидывая ту на плечи, даже не пытаясь попасть в рукава, и, покачиваясь, иду к выходу.

На улице свежо. После душного бара холодный питерский воздух бьет в нос, и голову ведет еще сильнее. Асфальт мокрый, в лужах отражаются неоновые вывески. Красиво.

Я щурюсь, высматривая машину. Ага, вот он. Огромный, черный, блестящий монстр, припаркованный прямо у входа, нагло заняв половину тротуара.

Ну точно, Марк! Машина под стать хозяину – большая и заметная.

Хотя у Ивана тоже черный танк…

Ой, да у них у всех, у этих бруталов, наверняка одинаковые тачки!

Я подхожу к машине, дергаю ручку пассажирской двери. Заперто.

Стучу кулаком в стекло.

– Эй, открывай!

Щелчок. Дверь распахивается.

С трудом забираюсь внутрь, плюхаюсь на кожаное сиденье и сразу же ощущаю знакомый запах. Кожа, какой-то дорогой мужской парфюм с нотками табака и… свежести? Вкусно. У меня от этого запаха мурашки по коже бегут.

– Приве-е-ет, спаситель! – радостно тяну я, поворачиваясь к водителю и пытаясь сфокусировать взгляд. – А ты быстрый! Прям как… как пуля!

Мужчина за рулем сидит в тени. Капюшон черной толстовки натянут на голову, лицо плохо видно. Он молчит. Только руки на руле сжаты так, что костяшки побелели.

– Ты чего такой хмурый? – я тянусь к нему и тыкаю пальцем в твердое плечо. – Улыбнись! Мы же гулять едем! Или ты тоже, как мой сосед, из «клуба угрюмых сухарей»?

Он не поворачивает голову, лишь произносит:

– Пристегнись, Соня.

Голос знакомый. До боли знакомый. Но мой пьяный мозг отказывается сопоставлять факты.

– Ой, да ладно тебе бубнить! «Пристегнись, не вертись». Ты прям как он говоришь! – я хихикаю, возясь с ремнем безопасности. Замок никак не хочет защелкиваться. – Знаешь, этот Иван… Он такой душный! Просто капец! «Туда не ходи, это не делай, собаки у тебя невоспитанные». А сам! Сам-то!

Ремень наконец щелкает.

Машина плавно трогается с места, сразу набирая скорость.

– И что – сам? – спрашивает водитель. Тон у него какой-то странный. Натянутый, как струна.

– А сам… – я откидываю голову на подголовник и смотрю на мелькающие фонари за окном. – Сам он офигенный. И это бесит! Понимаешь? Бесит! Он такой большой, сильный… Когда он сегодня на меня наорал, мне хотелось его ударить. Что я и сделала, кстати! А потом… Хотя нет, это было до…

Я делаю паузу, вспоминая поцелуй.

– Короче, он меня поцеловал. И знаешь что, Марк? – я поворачиваюсь к водителю, пытаясь заглянуть ему в лицо. – Ты, конечно, классный парень, и яичницу, наверное, вкусную готовишь, но до него тебе далеко. Он целуется так, что… У меня трусы намокли. Ой! – я прикрываю рот ладошкой. – Я это вслух сказала? Боже! Зачем я вообще тебе все это говорю?! – пьяно лопочу.

Водитель резко давит на тормоз перед светофором. Меня кидает вперед, ремень больно врезается в грудь.

– Осторожнее! Дрова везешь? – возмущаюсь я.

– Трусы, значит, намокли? – переспрашивает он. Голос звучит как скрежет металла по стеклу. Глухо и зловеще.

– Ну да! – Я машу рукой. – Это фигура речи такая. Метафора! Хотя… Не, реально. У него энергетика такая… Уф. Только он тупой. Не понимает ни черта. Думает, я ребенок. А я не ребенок! У меня, между прочим, третий размер груди, если пуш-ап надеть! Хочешь покажу?

Я тянусь к молнии на куртке.

– Соня, не смей! – рявкает мужчина так, что я вздрагиваю и вжимаюсь в кресло.

– Да что ты орешь-то? Нервный какой. Все вы мужики одинаковые… Сначала «хочу», потом «не смей».

Мы едем молча пару минут. Меня начинает укачивать. Тепло салона и алкоголь делают свое дело – веки тяжелеют, язык заплетается. Обнимаю себя за плечи, кутаясь плотнее в куртку. Зеваю, совсем не элегантно, и упираюсь лбом в холодное стекло.

– Слушай, Марк… – бормочу, закрывая глаза. – А давай не в клуб? Давай домой. Я что-то… устала. И Клепу кормить надо. Ты видел Клепу? М-м, он такой сладкий… Как булочка… Его, кстати, Терминатор спас. Знаешь, почему я его так зову?

– Почему?

– Потому что у него лицо кирпичом. И сердце железное. Тик-так, тик-так… А внутри ничего нет. Пу-сто-та. А мог бы быть нормальный мужиком ведь… если бы он не был таким козлом.

Я чувствую, как машина останавливается. Двигатель глохнет.

– Приехали.

Я с трудом разлепляю глаза. В окне – знакомый двор. Детская площадка, темные окна, наш подъезд.

– О, дом, милый дом, – я пытаюсь найти ручку двери, но рука промахивается. – Слушай, а ты меня до квартиры не донесешь? А то у меня ноги… они как желе. Виноградное желе, кстати, мое любимое.

Мой личный водитель тяжело вздыхает и выходит на улицу. Дверь с моей стороны распахивается. Сильные руки подхватывают меня, вытягивают из машины так легко, будто я пушинка.

Я обнимаю своего спасителя за шею, утыкаюсь носом в его куртку. Пахнет одуряюще вкусно.

– Спасибо, Марк, – шепчу я ему в шею. – Ты настоящий друг. Не то что некоторые…

Мы заходим в подъезд. Вызываем лифт. Все то время, пока мы поднимаемся на мой этаж, мужчина держит меня на руках.

– Знаешь… – бормочу я уже у самой двери. – Я соврала.

– О чем?

– Я не хотела с тобой целоваться. Я хотела… с ним. С Ваней. Дурацкое имя, да? Иван. Как в сказке. Только он вовсе не дурак, он…

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на Марка и сказать ему, что он, конечно, супер, но сердце мое занято глупым соседом, и мы могли бы быть хорошими друзьями. Свет на лестничной площадке мигает и загорается ярко, освещая лицо того, кто держит меня на руках.

Синие глаза. Ледяные, как Байкал зимой. Черные брови, сведенные к переносице. Знакомая щетина. И плотно сжатые губы.

Я моргаю. Раз. Другой.

Картинка не меняется.

Это не Марк.

Это не зеленые веселые глаза Раша.

Это…

– Ваня? – шепчу я, чувствуя, как хмель мгновенно выветривается, сменяясь липким ужасом.

– Доброй ночи, Соня, – цедит он сквозь зубы, глядя на меня так, что хочется уменьшиться до размеров атома. – Ключи давай.

– Я… я звонила Марку… – лепечу я, пытаясь отстраниться, но он держит крепко.

– Ты звонила мне. Из «Подвала». И просила забрать. И про трусы, и про «козла», и про «кирпич» – я все слышал. Каждое слово.

О господи.

О господи, боже мой.

Земля, разверзнись и поглоти меня прямо сейчас!

– Отпусти меня! – Я начинаю брыкаться, пытаясь спрыгнуть с его рук. – Поставь на пол! Сейчас же!

– Стоять! – рявкает он, не разжимая объятий. – Ключи, я сказал!

Я дрожащими руками лезу в карман, достаю связку. Он выхватывает их, одной рукой открывает мою дверь, заносит меня внутрь и ногой захлопывает ее за нами. В квартире темно, только свет уличных фонарей освещает наши силуэты.

Иван ставит меня на пол, но не отходит. Прижимает спиной к двери. Я слышу, как тяжело он дышит. Слышу и безумное биение собственного сердца. И оно разгоняется еще больше, когда мой дикий сосед подается вперед и спрашивает тихо:

– Значит, хотела со мной?

Моргаю.

Делаю глубокий вдох.

Хотела.

О-о-очень!

И в данный момент мой мозг не находит ни одной веской причины на то, чтобы отказываться от желаемого!

Я резко дергаюсь вперед. Обнимаю Ивана за шею и, привстав на носочки, накрываю его губы своими. Сейчас я покажу тебе, как нужно нежно девушек целовать!