Тамбовский волк

Глава 22

Полина сидела, уставившись в экран, где на фоне урбанистических пейзажей герой эффектно перепрыгивал с крыши на крышу, уходя от погони. Резкие кадры, рев моторов, напряжённая музыка — всё было настолько динамичным, что в любой другой день она бы с удовольствием увлеклась сюжетом. Но не сейчас.

Она пыталась сосредоточиться, но мысли разбегались. Всё внимание соскальзывало на него — на тепло, исходящее от сидящего рядом Макара, на лёгкое касание его руки, что почти невинно лежала рядом и время от времени задевала её пальцы. От этих случайных прикосновений по коже будто проходили крохотные электрические разряды.

Он сидел спокойно, почти отстранённо, как будто фильм действительно его увлек. Ни одного лишнего движения, ни одной попытки приблизиться или что-то сказать. И это, как ни странно, немного успокаивало Полину. Она будто чувствовала — он даёт ей пространство. Не торопит, не толкает, просто рядом. И именно от этого внутреннее напряжение возрастало. Как же парадоксально устроены чувства...

Она украдкой бросила на него взгляд — чёткий профиль, лёгкая полуулыбка, чуть щурящиеся глаза, следящие за действиями на экране. И что-то внутри Полины снова дрогнуло.

В зале было тихо, почти полупусто. Основной поток зрителей ушёл на романтическую комедию, о чём писали афиши и обсуждали девушки в очереди у кассы. Полина была даже благодарна Макару, что он выбрал этот фильм — зрелищный, лишённый слащавости и излишнего пафоса. Ни намёка на поцелуи и признания. Только бетонные крыши, риск, адреналин. И всё же её сердце стучало так, будто именно в этот момент она сама бежала по краю, балансируя между разумом и чувствами.

Свет в зале мягко вспыхнул, возвращая всех в реальность. Люди нехотя начали подниматься, затягивая куртки и собирая вещи. Полина медленно встала, как будто выныривала из подводного мира, и бросила взгляд на Макара. Её щеки слегка пылали, взгляд метался. Ей казалось, что он что-то увидел — прочитал на её лице, в напряжении плеч, в том, как она теребит край рукава толстовки.

— Пошли посидим в кафе, — сказал Макар, легко, будто между делом. А потом, чуть насмешливо добавил: — А то ты у нас худющая, как карандаш. Надо подкормить кнопку.

Полина нервно сглотнула и, чувствуя как внутри всё переворачивается от его голоса, выдавила:

— Ладно. Но я угощаю.

Макар чуть склонился к её уху, голос стал ниже, чуть насмешливее, но без тени злости:

— Опасно звучит… Почти как приглашение. Я бы даже сказал, соблазнительно.

Лицо Полины моментально покрылось краской, она отвела глаза и сделала вид, что ищет что-то в рюкзаке, чтобы только не встречаться с его взглядом.

Они вышли из зала, прошли мимо гулких коридоров ТРК, мимо ярких витрин и промо-стендов. Возле кафе с мягким освещением и уютными креслами Макар придержал для неё дверь. Внутри пахло свежей выпечкой, молотым кофе и чем-то жареным. Они выбрали столик у окна. Полина, немного растерянно изучив меню, заказала себе кофе и десерт с творожным кремом и ягодами. Макар, не раздумывая, ткнул пальцем в котлеты из щуки с картофельным пюре.

Когда принесли еду, Полина опустила взгляд в тарелку, пряча глаза. Она взяла ложку, но не торопилась есть. Её будто сковывало что-то — волнение, растерянность, этот новый, странный виток их общения. Она чувствовала взгляд Макара. Подняв глаза, действительно встретилась с ним. Он улыбался — легко, будто тепло, будто с пониманием. Как будто говорил ей этим взглядом: «Всё в порядке, не бойся». И, несмотря на смущение, Полине вдруг стало чуть легче дышать. Макар ковырнул вилкой гарнир, не поднимая взгляда, и вдруг, будто между прочим, спросил:

— Слушай, а как ты вообще умудрилась потеряться в Тамбове? Я тогда всех на уши поднял. И в школе, и во дворе — никто ничего не знает, а ты как сквозь землю провалилась.

Полина спокойно сделала глоток кофе, не меняясь в лице:

— Родители отправили меня к бабушке. В Рассказово. Там и школу закончила. — Она на секунду замолчала, глядя в чашку, потом добавила:

— Они развелись тогда. Всё как-то быстро и… не очень весело.

Макар кивнул, хмурясь. Слова повисли в воздухе, будто что-то не договоренное. Полина подняла на него взгляд и, будто собираясь с духом, спросила:

— А ты почему в Самару подался?

Он пожал плечами и усмехнулся одними уголками губ:

— Да как-то… само вышло. Не было цели, просто карты так легли. Поступил — и ладно.

Она слабо улыбнулась, но в этой улыбке было что-то выцветшее, будто память о чём-то важном, что осталось слишком далеко. Макар заметил перемену, прищурился и спросил негромко:

— Жалеешь, что наши пути снова пересеклись?

Полина на мгновение задумалась. Потом пожала плечами — неуверенно, чуть напряжённо:

— Не знаю. Я же помню, как ты в детстве не давал мне жизни. Прятал тетради, пугал, к косичкам приставал…

— Да брось, ты преувеличиваешь, — попытался усмехнуться Макар, но его голос звучал неуверенно. Он замер, когда встретился с её взглядом. Серьёзным. Глубоким.

В этих глазах промелькнула тень — боль, лёгкая, старая, но не ушедшая. Как царапина, которую не залечили, а просто прикрыли рукавом.

И Макар впервые за всё это время почувствовал, что, может, он и правда тогда причинил ей боли больше, чем считал.