Тамбовский волк

Глава 42

Череп шагал по ночной улице, где фонари давно перегорели или и вовсе не существовали. Тишина была почти звенящей, только редкий скрип ветвей над головой и его собственные шаги нарушали спокойствие. Асфальт под ногами чуть похрустывал гравием, и воздух, несмотря на осеннюю теплоту, был прохладным и немного влажным — пахло рекой и пылью.

Вдруг впереди, в полосе блеклого света от окна ближайшего корпуса, мелькнула знакомая фигура. Девушка шла неторопливо, прижимая к груди пакет, и время от времени озиралась, словно чувствовала чье-то присутствие. Череп сразу узнал её походку — прямая спина, уверенные шаги, но при этом какая-то внутренняя сосредоточенность, присущая только Регине.

Он усмехнулся и вышел из тени прямо ей навстречу:

— А вот и ты, Золушка. Мороженое не потеряла по пути?

Регина вздрогнула, прижимая пакет крепче, — в темноте она его не сразу узнала.

— Господи, Череп, — выдохнула она с облегчением, — хочешь, я тебе инфаркт оплачу?

Парень рассмеялся, засовывая руки в карманы:

— Да ладно тебе, я не такой уж страшный. Хотя... — он прищурился, наклонив голову, — может, чуть-чуть.

— Чего ты вообще тут в ночи шастаешь? — Регина посмотрела на него подозрительно, но в глазах у неё плясали искры веселья.

— Представь себе, тоже захотел мороженого, — пожал он плечами. — Или компанию. Не определился пока.

Они шли рядом, шаг за шагом. Улица была пуста, только тени от деревьев ложились на тротуар длинными змеями. Регина рассказывала, как в магазине осталась последнее фисташковое мороженое, и ей пришлось буквально вежливо отбить его у парня из соседнего общежития, а Череп слушал и изредка вставлял подначки, лениво улыбаясь. Шли неспешно, будто никуда не торопились, и казалось, что этот отрезок ночи существует только для них — лёгкий, тихий, немного странный, как и вся их дружба. Дружба?!

Улицы казались безлюдными, даже ветер затих, как будто прислушивался к их разговору. Свет отдалённого окна мелькнул по её волосам, на миг подсветив лицо — задумчивое, чуть усталое.

Регина замолчала на пару шагов, потом, будто вынырнув из собственных мыслей, спросила:

— Слушай… а ты вообще как думаешь — бывает дружба между мужчиной и женщиной?

Он повернул к ней голову, но промолчал, давая ей продолжить.

— Ну, настоящая. Без задней мысли. Без намёков. Просто… по-человечески. Ты мне — я тебе. Как в детстве. Только уже не в детстве.

В её голосе прозвучала уязвимость. Как будто она спрашивала не про абстрактное, а про что-то очень личное.

Череп пожал плечами, сунув руки поглубже в карманы.

— Зависит от людей. У некоторых получается. У других — всегда кто-то влюбляется, кто-то терпит, кто-то страдает. Или всё сразу.

— Получается, — с чуть лукавым прищуром проговорила Регина, — мы с тобой друзья?

Он замедлил шаг, посмотрел прямо на неё. В его взгляде не было ни шутки, ни уклончивости. Только спокойная, почти серьёзная прямота.

— С тобой я, по-моему, не умею дружить, — сказал он просто.

Регина застыла. Потом рассмеялась — негромко, с каким-то полутоном смущения:

— Ну, спасибо. Очень обнадёжил.

— Это не упрёк, — мягко добавил Череп. — Просто… не получается быть рядом и не чувствовать больше. Я стараюсь. Но… — он развёл руками, будто сдаваясь перед очевидным.

Регина, не глядя на него, кивнула и пошла чуть быстрее. Молчаливая тень Черепа тянулась рядом, не нарушая тишины. У входа в общежитие он приоткрыл перед ней дверь, задержал её на долю секунды.

— Всё в порядке, Регин, — сказал он тихо. — Я ведь не требую ничего. Просто будь.

Она ничего не ответила. Только прошла внутрь, чуть дольше обычного задержавшись у лестницы, будто собираясь с мыслями.

Череп остался стоять в холле, глядя на закрывшуюся за ней дверь. Потом усмехнулся себе под нос:

— А я всё-таки хороший психолог. Только без лицензии.

Череп поднимался по лестнице медленно, не спеша, будто растягивая остатки вечерней прогулки. Ступени скрипели под ногами, гулко и немного устало, как будто и они знали — день был длинным. На втором этаже пахло пылью, чаем и тонкой струйкой ванильного шампуня, который тянулся из чьей-то приоткрытой двери.

Он только-только прошёл мимо знакомого блока, когда с неожиданной резкостью распахнулась дверь, и в проёме появилась Регина. На ней был домашний свитер, чуть великоватый, с заправленным за ухо выбившимся локоном. Она выглядела так, будто колебалась до последнего.

— Так, может… присоединишься? — спросила она, глядя на него с полузаговорщицкой, полунапряжённой улыбкой. — На мороженое?

Череп усмехнулся, качнув головой.

— Ну надо же. На чай меня звали сто раз, а вот на мороженое — впервые. Это, я тебе скажу, уже серьёзное развитие событий.

Регина фыркнула, но отступила в сторону, приоткрывая ему проход.

Когда он вошёл, первое, что бросилось в глаза — это Макар и Полина, сидевшие рядом на диване. Они не прикасались, не шептались, даже не смотрели друг на друга как влюблённые, но в их позах было что-то… притертое. Как у людей, которые многое пережили, но нашли точку равновесия. Череп отметил это про себя с лёгкой, почти братской усмешкой.

— Ага, пара, прошедшая переговоры и подписавшая пакт о взаимопонимании, — пробормотал он, проходя мимо и заглядывая в сторону кухни. — Надеюсь, мороженое без изюма. А то у меня с ним конфликт интересов.

Регина уже ставила чашки на стол, но суетилась больше, чем требовалось: поправляла полотенце, переставляла ложки, протирала то, что и так было чистым.

— Эй, — тихо сказал Череп, подходя ближе. — Ты давай, отдыхай. Всё остальное я сделаю сам.

Она застыла, прикусив губу. На щеках проступил румянец — не резкий, а скорее тёплый, почти невидимый при обычном свете, но он был. Регина кивнула, чуть опустив взгляд, и послушно отошла, на мгновение коснувшись его руки, будто случайно.

Череп налил по чашкам кофе, нашёл мороженое, поставил на стол, обвёл взглядом комнату — уютную, живую, пропитанную следами чужих чувств и откровений — и тихо, едва слышно выдохнул.

— Вот теперь всё на своих местах.