Тамбовский волк

Глава 43

Макар, поигрывая ложкой в уже пустой чашке, бросил взгляд на друзей, лениво потянулся и предложил, нарочито небрежно, будто это не имело особого значения:

— А может, во что-нибудь сыграем? Чтобы вечер не растаял, как ваше мороженое.

Череп приподнял бровь, его глаза блеснули азартом:

— Есть идея. Только не смейтесь… УНО.

Регина вскинула голову и тут же заулыбалась, одобряя:

— Обожаю УНО! Но только без этих ваших глупых «доминошных» правил, по-честному.

Полина, которая до этого молча слушала, медленно потянулась за пачкой карт из ящика стола — та лежала в заваленных мелочами принадлежностях и казалась давно забытым реликтом. Пачка была немного потрёпанной, коробочка на одной стороне надорвана, но карты внутри сохранились почти как новые.

— У нас как раз полный набор, — сказала она, и в её голосе прозвучала лёгкая искра — как будто сама не ожидала, что это развлечение может вдруг показаться спасением.

Они расселись на полу, бросив на ковер мягкий плед и набросав подушки. Свет в комнате был приглушен — только настольная лампа у кровати и тусклый свет от коридора. Карты зашелестели в руках Черепа, который, разумеется, взял на себя роль раздатчика. Он ловко, почти как фокусник (или шулер) раздавал по семь штук каждому, не забывая вставлять шуточки:

— Макар, тебе дам сразу «плюс четыре», чтобы не расслаблялся. Регина, у тебя явно интуиция — держи карты покрепче. Полина… ну, ты и так на моей стороне, правда?

Полина закатила глаза, но улыбнулась.

— Только если ты начнёшь проигрывать.

Первая партия началась весело. Регина с самого начала вела — удачно сбрасывала цвет, ловко меняла направление и не раз заставляла Максима тянуть карты из колоды. Макар сначала отмалчивался, но затем, засучив рукава и прищурившись, вошёл в азарт и начал играть хитро, мстительно, со стратегией, как на шахматной доске.

Полина играла спокойно, но неожиданно точно. Её ходы были не яркими, но своевременными. А Череп… он баламутил. То делал вид, что путается в цветах, то пытался поменяться с кем-то картами «по ошибке», то и вовсе сбрасывал не ту карту, после чего виновато моргал и клялся, что это «было чисто подсознательное решение».

— Ты жулик, — смеясь, говорила Регина, отбирая у него карту и показывая на правила.

— Я творческая личность, — парировал он. — Правила придуманы для того, чтобы их нарушать.

В какой-то момент, когда напряжение уже спало, а в комнате осталась только уютная болтовня и картонный шелест карточек, Макар, глядя на разноцветные стопки, тихо сказал:

— Знаете… а хорошо, что всё вот так. Просто и по-настоящему.

Никто не ответил сразу. Только Регина кивнула и подтянула поближе свою чашку с остатками остывшего чая. Череп посмотрел на неё, будто хотел что-то сказать, но только фыркнул и сбросил +2 на Полину.

— Играем, ребята. Душевность душевностью, а победа — по расписанию.

Они закончили партию в УНО, обменялись многозначительными взглядами и почти одновременно протянулись за кружками — чай остыл, но теперь он казался особенно уютным на фоне вечерней тишины. На улице уже наступила глубокая ночь, время словно замедлилось. Комната была наполнена мягким светом лампы, теплом и лёгким ароматом ванили от мороженого, которое так и не доели.

— А давайте теперь «Угадай, кто я?» — предложила Регина, хлопнув в ладоши. — Ну, чтобы совсем как в кино. Надо заклеить себе на лоб бумажкой с именем или персонажем, и угадывать, кто ты, задавая вопросы. Да или нет.

— Гениально, — сказал Череп, вытаскивая из рюкзака маленький блок с липкими листочками и ручку. — Удивительно, как ты всё усложняешь и одновременно упрощаешь.

— Это талант, — кокетливо парировала Регина.

Макар принес из угла комнаты маленькое зеркальце — чтобы все могли приклеить бумажки, не видя, что на них написано. Полина порылась в ящике и нашла скрепки, чтобы закреплять бумажки, не повредив лоб. Каждый написал имя или персонажа и передал бумажку по кругу, а потом сдержанно и с хихиканьем прикрепил себе на лоб.

Регина начала первая. Она сидела с идеально прямой спиной, будто сдаёт экзамен.

— Я мужчина?

— Да, — хором ответили Макар и Череп.

— Я живу в наше время?

— Ну-у... — протянула Полина. — Не совсем. Ты скорее... вне времени.

Регина наморщила лоб.

— Я персонаж?

— Да, — кивнул Макар. — Знаменитый.

— Я супергерой?

— Близко! — засмеялся Череп.

После пары вопросов Регина догадалась: она была Шерлоком Холмсом. Подскочила на месте и, взвизгнув от радости, хлопнула в ладоши.

Следующим был Макар. Он был спокоен, почти ленив, но глаза его светились вниманием и интересом. Он прикоснулся пальцами к бумажке на лбу.

— Я мужчина?

— Да, — ответила Регина.

— Реальный?

— Да, — подтвердила Полина, но с хитрой улыбкой.

— Я живу сейчас?

— Уже нет, — сказал Череп. — Но ты жив в памяти человечества. И довольно громко.

Макар сдвинул брови.

— Я из мира искусства?

— Скорее науки, — подсказала Полина.

Макар задумался, потом вдруг щёлкнул пальцами:

— Эйнштейн?

Хором раздалось:

— Да!

Череп оказался третьим. Его бумажка, прилепленная криво и почти падающая на нос, уже выглядела забавно.

— Я мужчина?

— Женщина, — тут же ответила Регина, весело прищурившись.

— Я... привлекательная?

— Очень, — с усмешкой добавила Полина.

— Я... выдуманная?

— Более чем.

— Кошмар... я принцесса?

— Почти, — Макар пытался не смеяться. — Но с характером.

После еще пары вопросов Череп откинулся на подушку:

— Я что, Джинни Уизли?

— Близко, но нет! — рассмеялась Полина. — Ты Гермиона!

— Великолепно, — буркнул Череп. — Моя внутренняя девочка в восторге. Но я это осуждаю, ибо все должно быть скрепно.

Настал черёд Полины. Она сдержанно прикоснулась к бумажке на лбу, чуть смутившись.

— Я мужчина?

— Нет, — ответил Макар мягко.

— Я реальный человек?

— Да, — сказал Череп. — Очень даже.

— Из России?

— Нет, — покачала головой Регина.

— Я актриса?

— Нет, — сказал Макар. — Ты... больше, чем профессия.

Вопросы продолжались, и в какой-то момент глаза Полины расширились.

— Я... Мать Тереза?

— Да! — кивнули все трое.

В комнате повисла тёплая тишина, когда они смотрели друг на друга и улыбались. Игра сблизила их, как будто ненадолго стёрлись границы — кто чей друг, кто кому что чувствует, кто кем был до этой ночи. Были только они четверо, чай, уют и свет лампы.

— Знаете, — сказала Регина, подтягивая колени к подбородку, — иногда кажется, что такие вечера случаются раз в жизни.

— Или дважды, если повезёт, — добавил Череп, глядя на неё пристально, но мягко.

Макар молча посмотрел на Полину. Она ответила взглядом — ясным, тихим. И в этой тишине не нужно было слов.