Тамбовский волк

Глава 27

— Ну вот, — выдохнула Полина, остановившись у входа в общежитие. — Здесь я и живу.

Артём оглядел здание, усмехнулся с привычной полуулыбкой и заметил:

— Мило. Почти как в фильмах про студенческую жизнь.

Полина чуть пожала плечами, будто отгоняя лёгкое смущение, и обернулась к нему:

— Может, зайдёшь на чай?

Артём посмотрел на неё с мягким интересом:

— Не могу отказать в столь милой просьбе.

Они поднялись по лестнице, и, войдя в комнату, Полина толкнула дверь плечом. Внутри за столом сидела Регина, склонившись над учебником. Девушка вскинула голову, когда услышала шаги, и, увидев Артёма, сразу расплылась в улыбке.

— Привет. Это моя соседка, Регина, — представила Полина. — Регина, это Артём.

Артём шагнул ближе, кивнул с лёгким поклоном:

— Очень приятно. Всегда уважал сильных женщин. Особенно тех, кто в понедельник уже что-то учит.

Регина зарделась, будто не ожидала комплимента. Полина тоже улыбнулась, но про себя подумала, что Артём, возможно, просто вежлив — ловко оборачивает банальности в обаяние.

Она сняла рюкзак, поставила чайник, стараясь ненавязчиво включиться в разговор и дать подруге немного пространства. Но Регина, похоже, растерялась, и Полина уже открыла рот, чтобы завести беседу, как вдруг дверь резко распахнулась.

На пороге стоял Макар. Лицо хмурое, взгляд прицельно направлен на Полину.

— Нужно поговорить, — сказал он резко.

Прежде чем кто-то успел среагировать, он шагнул вперёд, подхватил Полину на руки — скорее закинул на плечо, как мешок с мукой, — и, не обращая внимания на изумлённые возгласы, вышел в коридор, хлопнув дверью.

— Макар! Ты совсем?! — донеслось изнутри голосом Регины.

А Артём остался стоять посреди комнаты, со странной ухмылкой на губах.

— Потерялись, — буркнул Макар, врываясь в умывалку.

Там стояло трое парней — кто с полотенцем на плече, кто с зубной щёткой во рту, один просто умывался. Но увидев Макара, да ещё и с девушкой на плече, все трое замерли, переглянулись и... поспешно выскользнули в коридор, дёрнув за шторку, словно отгораживая мир от возможного шторма.

Макар бережно, но решительно поставил Полину на пол. Девушка пошатнулась, но не упала. Прежде чем она успела что-то сказать, он шагнул вперёд и прижал её к стене. Холодный кафель пронзил сквозь футболку, отчего Полина вздрогнула. Её дыхание стало прерывистым, особенно когда он оперся ладонями по обе стороны от её головы, нависая и глядя прямо в глаза.

— Что у тебя с этим парнем? — резко бросил он.

— Чего? — не сразу поняла Полина, моргнув.

— С этим… Артёмом. Он тебя соблазнит и бросит, — процедил Макар сквозь зубы, голос низкий, срывающийся.

— Какая тебе разница?! — вспыхнула она, с вызовом закатив глаза. — И вообще, у меня на него планов нет.

— А со стороны так и не скажешь, — пророкотал он, не отрывая взгляда. — Как он на тебя смотрел… ты на него…

— Мне нужно идти, — выдохнула Полина, сделала шаг вбок, пытаясь обогнуть Макара.

Но он не дал. Только сильнее прижал её к стене, будто боясь, что она исчезнет, если отойдёт. Его руки дрогнули, но он не прикоснулся к ней. Лишь заставил поднять глаза.

— Смотри на меня, — тихо, почти шёпотом, но с неотвратимостью камня, падающего с обрыва.

Полина медленно подняла взгляд. Макар смотрел на неё, будто видел впервые. И в его глазах — нет, не злился. В них бушевало что-то другое. Что-то, что мешало дышать.

Макар смотрел в её лицо, словно пытался нащупать в её чертах ответ на мучивший его вопрос. Его тёмные глаза скользили по каждой детали — мягкому изгибу губ, дрожащим ресницам, бледности щёк. Но больше всего — по глазам. По этим ясным, глубоким, как весеннее небо, глазам, в которых он искал... душу. Истину. Себя.

Полина не отводила взгляда. Она стояла, словно заколдованная, и всё же в её дыхании слышался сбой. Тонкий, почти незаметный, но он был. Макар знал: он перешёл грань. Его эмоции захлестнули, ревность прорвалась наружу, как буря, как ярость, которой он не дал формы, но она вылилась вот так — в действия, в хватку, в прижатое к холодной плитке тело, в взгляд, что рвал с неё объяснение.

Он медленно подался вперёд. Его лицо было совсем рядом, дыхание касалось её щёк, губ, и всё в нём кричало: «Поцелуй её. Сейчас. Это твоя». Но в тот самый миг, когда он почти коснулся её губ — она задрожала. В её глазах что-то вспыхнуло. Блеск — не от желания, а от боли. От обиды. Слёзы вдруг выступили, потекли по щекам, и это было как пощёчина. Макар застыл, замер, будто протрезвел.

— Я не кукла! Не надо со мной так обращаться, — сорвалось с её губ, голос срывался, будто натянутая струна.

Он растерянно моргнул, пытаясь оправдаться, проговорить хоть что-то разумное:

— Я беспокоюсь о тебе. Ты должна…

— Я тебя ненавижу, — прошептала она, вдруг толкнув его в грудь.

Он не сопротивлялся. Просто пошатнулся. Полина быстро развернулась и выбежала из умывалки, оставив за собой едва слышный звук шагов и тяжёлое эхо.

Макар остался один. Стоял посреди пустого помещения, окружённый запахом мыла, звуками капающей воды и собственным стыдом.