Тамбовский волк

Глава 41

— А ну убрал руки, урод, — раздалось глухо и угрожающе от двери.

Артём вздрогнул. Полина резко повернула голову. В проеме стоял Макар. Его плечи напряжены, челюсть сжата, а взгляд — стальной, режущий. Он вошел в комнату медленно, но в каждом его шаге чувствовалась сдержанная ярость.

Артём выпустил Полинины руки, делая шаг назад, будто пытаясь сохранить лицо.

— Мы просто разговаривали, — начал он, пытаясь улыбнуться, но Макар не дал ему договорить.

— Ты прикасался к ней, — сказал он тихо, почти спокойно, и в этом спокойствии была угроза, куда страшнее крика. — Повтори это еще раз — и ты узнаешь, как это, когда пальцы ломают один за другим.

Артём открыл рот, но ничего не сказал. Отступая, он бросил взгляд на Полину, но та уже отвернулась, обхватив себя руками. В этот момент она чувствовала только слабость и облегчение, как будто ее вытащили из ледяной воды.

Позади в проёме замаячила высокая фигура Черепа. Он, как обычно, стоял, привалившись к косяку, словно наблюдал за сценой с театрального балкона, и его губы растянулись в ленивой, насмешливой ухмылке.

— Беги, — спокойно бросил он Артёму, будто давая фору на старте.

Артём не стал дожидаться второго приглашения. Он метнул взгляд на Макара, потом на Черепа, как будто прикидывая, кто из них опаснее, и, сделав выбор, выскользнул из комнаты. Тяжёлые шаги зазвучали в коридоре, потом на лестнице, ускоряясь, будто каждый удар каблуков по плитке кричал о его позоре.

— Стой! — неожиданно крикнул Череп ему вслед. — Волчара! Только не убивай! — И добавил, уже тише, усмехаясь: — А то нам потом отрабатывать психологическую травму всей общагой придётся.

Макар, стоя посреди комнаты, крепко обнял Полину. Её дыхание постепенно выравнивалось, она уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как напряжение понемногу уходит. Макар провёл ладонью по её спине, не торопя, успокаивающе. Глаза его встретились с глазами Черепа, и уголок губ едва дрогнул в тени иронии.

— Ты вовремя, — бросил он.

— Как всегда, — парировал Череп и, прислушавшись к грохоту за дверью, удовлетворённо кивнул. — Первый этаж. Судя по звукам — мчится, как за последний билет на концерт. Всё-таки я хороший психолог, Макар. Я же говорил, у тебя повышенный уровень терпимости к несправедливости и защита слабых — вшитая программа.

— И что, это был эксперимент?

— Не-а. Это была проверка на человечность. И, кстати, ты её сдал.

Макар хмыкнул и вновь посмотрел на Полину. Она уже немного оттаяла, плотнее прижимаясь к нему. Череп наклонил голову, прищурившись:

— А где Регина?

Полина, немного отдышавшись, всё ещё держа Макара за руку, ответила, стараясь говорить спокойно:

— В магазин ушла. За мороженым вроде.

— Хм, — протянул Череп, бросив взгляд на часы. — Пять минут назад говорила. Если по дороге не залезла в лужу размышлений, должна уже возвращаться.

Он сделал шаг к выходу, но перед тем как исчезнуть за дверью, оглянулся и с притворным драматизмом произнёс:

— Чтобы вы без меня делали, а? Пойду встречу. Вдруг и мне когда-нибудь выпадет роль рыцаря на белом коне… или хотя бы на велосипеде.

С этими словами он исчез, оставив за собой лёгкий запах дешёвой жвачки и привычное ощущение, будто в комнате стало тише.

Полина выдохнула и отступила от Макара, почти не глядя на него, прошла к чайнику и привычным движением поставила воду. Дрожь в пальцах всё ещё ощущалась, но в груди уже не было сдавливающей паники — только усталость и чувство, будто её выбросили из скоростного поезда и она всё ещё стоит на обочине, пытаясь понять, где оказалась.

Макар медленно прошёл внутрь комнаты, и остановился, прищуренно вглядываясь в девушку, как будто пытаясь прочитать по её спине то, что она сама ещё не до конца осознала. Он не подходил близко, просто стоял, но в его молчании чувствовалась надвигающаяся буря.

— Мне показалось, или… — начал он, голос был ровным, почти опасно спокойным.

— Артему ноги за это переломаешь, — глухо перебила Полина, поворачиваясь к нему. — Лифчик полторы тысячи стоил.

Макар кивнул медленно, как будто ставил галочку в списке дел. Ни удивления, ни вопросов — только мрачное понимание, приправленное резким блеском во взгляде.

— Понял, — коротко ответил он. — Это будет учтено.

Он не уточнял, что именно — лифчик, ноги Артёма или то, как сильно он сдерживался сейчас. Но Полина уловила: это была не угроза. Это был приговор.

Чайник зашипел, и в комнате стало по-домашнему тепло, но от этого тепла будто бы становилось тревожнее.

Полина разлила чай по кружкам, осторожно, будто любое лишнее движение могло спугнуть хрупкое спокойствие, которое наконец воцарилось в комнате. Пар поднимался легкими, прозрачными клубами, и вместе с ароматом мятного чая разливалось ощущение безопасности. Она поставила одну кружку перед Макаром, в другую налила себе чай, и села рядом с парнем и обхватывая двумя руками кружку, позволив горячей керамике согреть ладони.

Макар сидел, уперевшись локтями в колени, тяжело дыша, будто только что выбежал из долгого, затянутого на нервах боя. Плечи его всё ещё были напряжены, но взгляд стал мягче.

— Знаешь, — хрипло выдохнул он, не глядя на неё, — чертовски тяжело… не соблазниться.

Полина повернула к нему голову, сдерживая легкую улыбку, в которой смешались и благодарность, и облегчение, и какая-то смешная, немного стыдливая нежность. Она молча подалась ближе, устроилась рядышком и аккуратно положила голову ему на плечо.

От неё пахло свежестью — мятой тканью, тёплым паром, чем-то едва уловимым, домашним, родным. Макар затаил дыхание на секунду, а потом медленно, чуть заметно улыбнулся. Его щека коснулась её макушки — осторожно, как если бы он боялся расплескать это хрупкое мгновение. Он не говорил. Просто сидел рядом, чувствуя, как ровно дышит она, как с каждой минутой в нем оседает эта тревога, как будто Полина своим молчанием приглушала его ярость, убаюкивала внутренний шторм.

И в этот момент мир сузился до одной комнаты, двух кружек чая и сердцебиения, которое наконец стучало в унисон.