Тамбовский волк

Глава 36

Отнеся пакеты с покупками в комнату и бросив их на стол, Регина и Полина переглянулись: ни минуты отдыха. Полина быстро поправила резинку на волосах, Регина взяла бутылку воды, и они направились обратно вниз, в общий зал общежития, где уже кипело собрание.

Ольга Борисовна стояла в центре, будто дирижёр, уверенно раздающий партии:

— Комната двести четыре — окна! Шторы снять, замочить! Комната двести семь — ведра и тряпки, полы ваши! Двести десять — вытрите пыль, особенно на шкафах! Не забудьте про антресоли, у нас там пыль историческая, как в музее!

Студенты с неохотой расходились кто с тряпками, кто с тазиками, кто с лицом обречённого. Никто не спорил, но выражения были у всех одинаковые — уныние, смиренность и лёгкая ненависть к «тамаде и его конкурсам».

— И наконец... — Ольга Борисовна повернулась, листая свою папку, — кладовка.

Возникла неловкая пауза. Все притихли, избегая её взгляда, будто в старших классах, когда учитель выбирает, кого вызывать к доске. Слово «кладовка» прозвучало как приговор — там хранилось всё: от старых обогревателей и стремянок до загадочных коробок с прошлого века, и вечно стоял запах пыли, краски и чего-то невыясненного.

Ольга Борисовна хмыкнула, посмотрела на группу парней в углу, сделала шаг, затем резко повернулась:

— О, Макар! — голос её прозвучал почти радостно. — Возьми кладовку. Раз уж у нас все такие хилые, не справятся, так хоть ты порядок наведёшь. А пацаны будут таскать мешки с мусором, а то контейнер оставили в у десятого общежития. Та-а-ак, кого бы тебе, родненький мой, в помощники дать?!

Макар, сидевший на подоконнике, лениво поднял голову. Он был в спортивных штанах и чёрной футболке, и при всей своей расслабленной позе излучал привычную хищную настороженность.

— Сам справлюсь, — пробурчал он, уже поднимаясь, но Ольга тут же прищурилась:

— Нет-нет. В помощь тебе… — Она провела пальцем по списку, затем приподняла брови, — Соболева.

Полина замерла. Рядом Регина прыснула, прикрывая рот рукой, будто увидела что-то невероятно смешное. Полина повернулась к коменданту:

— Я? А может, кто-нибудь другой?..

— Вы лучше спросите, кто у нас ещё в кладовке ориентируется, как в собственной комнате, — усмехнулась Ольга. — А ты, Макар, следи, чтобы она себе чего-нибудь на голову не уронила. Всё, команда подобрана — в бой!

Макар скользнул по Полине взглядом, тёплым и насмешливым, будто его только что позвали на свидание, замаскированное под уборку.

— Ну что, кнопка, — протянул он, — идём разбирать древности?

Полина закатила глаза, бросила на Регину взгляд «убью потом» и поплелась следом за Макарам в глубь коридора, туда, где пыльные тайны общежития ждали своего часа.

Соболева медленно поднималась по лестнице, будто каждая ступень давалась с усилием. Последний этаж общежития хранил тишину, нарушаемую только скрипом её шагов. На стенах плясали тени — солнце клонилось к закату, пробиваясь сквозь узкие окна. Добравшись до нужной двери, девушка взялась за холодную металлическую ручку и толкнула створку. Пожарная лестница, ведущая к отдельному помещению — кладовке, взбежала вверх, узкая, старая, как будто вырезанная из прошлого.

Металл под ногами глухо звенел. Макар шёл сзади, не торопясь, почти бесшумно, и Полина чувствовала его шаги, хотя он держался на расстоянии. Что-то в этом походе напоминало ловушку — будто они вдвоём погружались в замкнутое пространство, в котором каждому из них придётся что-то решить.

Кладовка встретила их тяжёлым запахом пыли, старых тряпок и временем. Воздух был спертый, свет падал только из одного мутного окна под потолком. Полина едва вошла внутрь, как тут же инстинктивно вжала голову в плечи, прижав руки к груди. Пространство показалось слишком тесным, а присутствие Макара за спиной — слишком ощутимым. Она отступила на шаг, будто пытаясь отгородиться, закрыться.

Макар, заметив это движение, отвёл взгляд. Его лицо было спокойным, но взгляд стал жёстче. Он направился к углу, где громоздились коробки, старый сломанный вентилятор и остатки мебели.

— Начни со шкафа, — коротко сказал он, — а я пока разберусь с крупным мусором.

Полина молча кивнула. Она знала — он не будет извиняться, не будет просить прощения за тот вечер, за поцелуй, за то, как ловко он поймал её между стеной и собой. Но сейчас — просто уборка.

Она нашла стремянку, осторожно разложила её в углу у старого шкафа, потёртого временем и наклеенными когда-то ярлыками. Поднявшись на первую ступень, достала тряпку, провела по верхней полке, откуда тут же посыпалась пыль. Закашлявшись, девушка вытащила из кармана резинку, завязала волосы в небрежный хвост и продолжила.

Каждое движение было аккуратным, сосредоточенным: коробки, пыльные свёртки, газеты десятилетней давности, какая-то чья-то одинокая варежка. Всё летело вниз, в старый мешок на полу.

Макар в это время молча перебирал ящики, перетаскивал тяжёлые предметы, оттаскивая в сторону, что можно было выбросить. Он почти не смотрел на Полину — только иногда, когда казалось, что стремянка пошатывается, он замирал и задерживал взгляд чуть дольше, чем стоило бы.

Слов в этом пыльном пространстве было мало. Но тишина между ними жила какой-то странной, тревожной жизнью.