Тамбовский волк

Глава 44

Полина проснулась рано, ещё до будильника. Комната была наполнена предрассветной тишиной, разбавленной редкими звуками из соседнего блока — кто-то шаркал тапочками по коридору, кто-то тихо закашлялся за стеной. Тело приятно ныло после вчерашнего вечера — столько смеха, столько тепла, столько… настоящего.

Она на цыпочках выбралась из-под одеяла, накинула кофту и выскользнула в коридор. Умывалка была прохладной, и вода бодро обожгла лицо, прогоняя остатки сна. Полина посмотрела на себя в зеркало — немного растрёпана, с чуть припухшими глазами, но с тёплой улыбкой на губах. Она почистила зубы, уложила волосы в небрежный, но симпатичный хвост, и вернулась в комнату переодеваться.

Выбрала джинсы, свитер цвета бежевого печенья и свой любимый рюкзак, в котором всегда лежала ручка с подсохшими чернилами и билетик из кино, который Регина специально сохранила себе на память.

На улице было прохладно, но светло — октябрь, кажется, решил порадовать последних романтиков в городе. Утренняя прохлада щипала щёки, и небо было таким чистым, что Полина даже остановилась на секунду, подняв голову и задержав дыхание.

У ворот кампуса её окликнул знакомый голос:

— Полина! Привет!

Это был Денис — её одногруппник, высокий, всегда с чуть насмешливым прищуром и запахом мятной жвачки. Он шагал быстро, как обычно, но, заметив её, сбавил темп.

— Привет, — улыбнулась Полина. — Ты на французский?

— Куда ж ещё. Кстати, слышала что Марья Сергеевна обещала, что сегодня будет раздавать обратно контрольную и разбирать ошибки. Думаю, сегодня — великий день позора.

— Не факт, — сказала она. — Вдруг ты всех удивишь?

— Только если падением с парты. Хотя... если ты рядом, может, день и не такой уж плохой.

Полина усмехнулась, покачала головой. Вместе они свернули за угол и пошли по аллее, усеянной золотыми и оранжевыми листьями. Под ногами хрустела осень, над головой щебетали воробьи, и всё казалось простым, легким, настоящим.

И главное — впереди был ещё целый день.

Аудитория была наполнена солнечным светом, который падал длинными полосами через высокие окна. Воздух пах мелом, бумагой и чем-то терпко-осенним, как будто ветер с улицы пронёс с собой аромат увядающих листьев и чернил.

На кафедру вошла Нинель Эдуардовна — высокая, стройная, с аккуратной причёской и характерным шелестом длинной юбки. Она двигалась так, будто сцена и прожектор — её естественная среда. В её манерах было что-то театральное, возвышенное, как будто каждый жест и слово происходили в постановке, а не на обычной лекции.

— Mes amis, — протянула она, прикладывая ладони к груди, будто обращалась к залу оперы. — Сегодня мы с вами будем говорить о чувствах. La passion! L’amour! Le regret… Et bien sûr — la langue française!

Некоторые из студентов улыбнулись, кто-то быстро опустил глаза — Нинель Эдуардовна была слишком живая для восьми утра. Но именно это и делало её любимицей курса: каждая её пара была будто спектакль.

Полина сидела на третьем ряду у окна. Рядом с ней — Денис, подперев рукой щеку, он беззастенчиво разглядывал преподавательницу с лёгкой ухмылкой.

— Она точно раньше актрисой была, — прошептал он Полине. — Или в прошлом воплощении — Жорж Санд.

Полина чуть сдержанно хихикнула, прикрыв рот рукой. Тем временем, с противоположного ряда, её сверлили взглядом. Надя. Та самая Надя, с идеальным макияжем, хвостом как у спортсменки и вечно недовольным прищуром. Она сидела ровно, как струна, и смотрела на Полину так, будто та заняла её место, испортила ей день и, возможно, даже семестр.

Полина от этого взгляда поёжилась и чуть подалась вперёд, делая вид, что занята записями.

— Ты её зубную пасту украла? — прошептал Денис, заметив происходящее.

— Не знаю, — так же шёпотом ответила Полина. — Может, во сне.

— Или парня. Хотя я в тебя и не сомневался, femme fatale.

Полина тихо фыркнула, а Нинель Эдуардовна в это время уже с воодушевлением рассказывала про разницу между je t’aime и je t’adore, будто это была грань между жизнью и смертью.

— Запомните, mes enfants: любовь на французском языке звучит как шелест листьев в октябре. Как аромат кофе в дождливое утро. Как первая строка в письме, которое вы боитесь отправить. Понимаете?

Денис, не отрывая взгляда от Полины, прошептал:

— Я теперь точно понимаю.

Она покраснела, но улыбнулась. И всё остальное исчезло — даже Надин тяжёлый, как туча, взгляд. Пара действительно пролетела, как один взмах ресниц. Время с Нинель Эдуардовной текло по своим законам — порой казалось, будто её французские монологи подменяют стрелки на часах. Как только прозвенел звонок, аудитория зашуршала тетрадями, стулья заскрипели, и студенты поспешили к выходу, наперебой обсуждая — кто домашку, кто актёрскую игру преподавательницы.

Полина вышла в коридор вместе с Денисом, и они направились в сторону лестницы, ведущей на третий этаж. Осенний свет падал сквозь мутные окна, пыль плясала в лучах, и всё казалось удивительно тёплым, лёгким.

— Так, подожди, — сказал Денис, перескакивая через две ступени. — То есть если тело свободно падает с высоты h, то…

— …то его скорость внизу равна корню из двух g h, — закончила Полина, и оба рассмеялись. — Мы с тобой как два физика-романтика.

— Не хватает белых халатов и фона Баха.

Они свернули в коридор, ведущий к аудитории, и тут смех Дениса стих. Возле двери толпились однокурсники. Впереди, как боевой дозор, стояла Надя. Осанка у неё была идеальной, губы поджаты, руки скрещены на груди так, будто она собиралась не на пару, а на допрос.

Полина притормозила, и Денис склонился к ней, театрально прошептав:

— Бить будут.

Полина скосила на него глаза и усмехнулась:

— Не думаю, но допрос с пристрастием — вероятен.

Они подошли ближе, и Надя молча обвела Полину взглядом — холодным, скользящим, как лезвие. Остальные замерли в ожидании — кто-то с интересом, кто-то с неловкой улыбкой.

— Знаешь, Полина, — наконец произнесла Надя, чуть вскинув подбородок. — Ты слишком надменно себя ведёшь.

Полина чуть откинула назад волосы, взгляд её стал чуть ироничным.

— По отношению к кому именно?

— Как минимум — ко мне. Я, на секундочку, староста, — подчеркнула Надя, словно выкладывая козырь на стол.

Полина усмехнулась. Прямая спина, спокойный голос, лёгкий наклон головы:

— Мы, насколько я помню, общаемся минимально. И честно? Я бы хотела, чтобы так и оставалось.

Где-то в толпе раздался сдавленный смешок. Денис вскинул брови, будто мысленно хлопал. Надя на мгновение застыла — не ожидая, что её выпад встретят столь холодно и вежливо. Её губы дёрнулись, но она промолчала, сделав вид, что «опустилась до этого уровня» случайно.

Полина молча прошла мимо и вошла в аудиторию. Денис, поравнявшись с Надей, шепнул:

— Потрясающее выступление. Почти Монмартр, почти вечер.

И нырнул следом за Полиной, оставив Надю с гордо поднятой, но всё же чуть порозовевшей шеей.