Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность

15. Евсей

Да, я ссыкло. Испугался ответственности и сбежал, как самый последний осел. От девчонки, которую трахнул. Блевать охота от самого себя, но и смотреть в чистые, наивные глаза Дарьи сил никаких не осталось. Смотреть и заливать, зная, что она о чем-то подозревает. Эти глазища словно просвечивают меня насквозь, выдергивая самые грязные секреты, увеличивая их, как под лупой, и выставляя на всеобщее обозрение.

Паха лишь поржал, когда я срочно засобирался в Новосибирск. Зато в сибирском городе смог наконец дышать полной грудью и не оглядываться по сторонам. Делал вид, что бойко руковожу стройкой нового огромного IT-парка на территории бывшего завода, а сам в это время кайфовал от свободы. В основном от голоса совести, конечно же.

Каждый день читал отчеты, присланные помощниками и безопасником, поэтому точно знал, что в головном офисе все путем, а Дашка, похоже, смирилась со своим положением и проблем не доставляет. Где нужно ставит подписи, а в свободное время пишет свой драгоценный диплом. «Роль глаголов в прозаических текстах А. С. Пушкина» — на кой-то хрен в голове сохранилась эта ненужная информация.

И какую, спрашивается, Котова собирается найти работу с такой-то выпускной темой? Порой мне кажется, что Тихоня совершенно не приспособлена к жизни. Так и тянет дать ей пару уроков и объяснить, что к чему, но очень быстро всплывает воспоминание, что главный урок Дарье я уже преподал. Да и себе самому. О том, что никому нельзя доверять.

Три недели проносятся со скоростью света, но это время не проходит даром. Я чувствую себя другим человеком и понимаю, что готов к возвращению. Да и невозможно постоянно скрываться. В конце концов это моя компания, и я не собираюсь оставлять ее девчонке, прозябая за тысячи километров от привычной жизни. Пусть и виноват сильно перед ней. Уверен, передышка пошла нам с Тихоней на пользу, и теперь мы готовы к новой встрече.

Вот только действительность показывает, насколько сильно я в очередной раз оказался далек от истины. Катастрофически. С самолета сразу отправляюсь в офис, даже домой не заезжаю переодеться. Что-то тянет в штаб-квартиру, словно арканом, и я не могу этому противостоять. Отдаю короткий приказ водителю и откидываюсь на спинку сиденья. Прикрываю глаза. Сердце начинает колотиться так быстро, будто впереди меня ждет невероятно важное событие. Как минимум пара выигранных тендеров на стройку по госзаказу.

У себя в кабинете никого не обнаруживаю, хотя Жека утверждал, что «стажерка» на месте. Хмыкаю и двигаю в сторону уборной, почему-то именно это помещение Дарья выбрала своим любимым. В дверях неожиданно сталкиваемся, и я ловлю Тихоню за локти, не давая упасть. Излишняя бледность и изможденность не укрываются от моего взгляда, когда девчонка вдруг выворачивается и несется к белому другу так быстро, будто от этого вся ее жизнь зависит. Падает на колени и принимается опустошать желудок, судя по отрывистым булькающим звукам, наполнившим небольшую комнату.

— Я вижу, ты рада меня видеть, — шучу, пока еще не понимая, что все это может для меня значить.

Но когда Дарья несчастно стонет и не отвечает, внезапная догадка ударяет в солнечное сплетение. Лишает дыхания и путает мысли. Внутри все скручивает острым спазмом, и мне кажется, что именно в этот момент Тихоня не сидит, склонившись в три погибели над унитазом, а наматывает мои кишки на свой хрупкий и слабый кулачок. Стою в дверях, как дебил, и моргаю, не в силах выдавить из себя ни слова.

— Простите, — несчастно пищит Котова. — У вас слишком резкие духи, а я в последнее время остро реагирую на запахи. Отравилась, наверное.

Она кое-как соскребает себя с пола и, пошатываясь, двигает к раковине. Бросает на себя короткий взгляд в зеркало, морщится и умывает лицо. А меня все это время бомбит изнутри. Ковровая, мать его, бомбардировка по приказу Тихони. И сердце замирает, боясь ударить еще хоть разочек.

— Давно? — хриплю, желая и одновременно страшась услышать ответ.

И Дарья не щадит, посылая вдогонку ядерный снаряд. На разрыв.

— Четвертый день, — поднимает на меня несчастные больные глаза.

Их отражение сквозь зеркало прошибает насквозь. Сердце шмякается на пол, и я впервые в жизни чувствую, как подгибаются мои колени. Выдаю матерную руладу, нисколько не заботясь о Дашке. Перед глазами все мигает, словно в меня стробоскоп направили, а пальцы так сильно впиваются в дверной косяк, что я чувствую, как он вот-вот не выдержит и раскрошится.

— Поехали! — рявкаю, совершенно не контролируя голос.

Тихоня сжимается, и я еще раз матерюсь, только на этот раз мысленно и в свою сторону.

— Не нужно, — сипит перепуганная девчонка и продолжает терзать своими синими глазищами. — Скоро все пройдет, я уверена.

И я очень хочу ей поверить. Но оставить ситуацию на самотек и не удостовериться уже не могу.