Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность

39. Евсей

Дашка горит. Я чувствую, как она плавится в моих руках, стонет мне прямо в губы. Шепчет что-то бессвязное и со всем соглашается. А у меня в штанах простреливает от одного ее тягучего «да». Сладкая-сладкая девочка, искренняя во всем, что бы ни делала. Не могу оторваться, да и не хочу. Благо, этого и не требуется. Прижимаю податливое хрупкое тело к себе, мои руки, кажется, везде уже ее погладили, везде побывали. Хочется большего. Даже не так — мне жизненно важно получить больше от Дарьи! До алых пятен перед глазами. Стоп-краны сорваны, тормоза не работают, и мы летим на полной скорости в рай.

Но все же последние мозги еще не утеряны, раз я спрашиваю ее разрешения. Раз понимаю, что во второй раз без устного согласия не прокатит. У нас не та ситуация, чтобы просто взять то, что дают в невменяемом состоянии. Мне нужно точно знать, что Тихоня, моя чувственная, отзывчивая девочка, отдает себе отчет в том, что делает.

— Идем ко мне, Даш? — выталкиваю все-таки, приложив нечеловеческие усилия.

— Да, — шепчет она по инерции, сама тянется к моим губам, а потом застывает, словно статуя. Прекрасная, распаленная статуя, с припухшими губками и шальным блеском в глазах. Хочу, чтобы они всегда так горели при виде меня! — Что? — переспрашивает растерянно. В глазища постепенно возвращается ясность, и я понимаю, что это плохой знак для меня.

— Дашка… — тяну болезненно. Я знаю, что будет дальше, и от предчувствия скорой потери меня ломает. Корежит изнутри, как наркомана, которому показали дозу и следом отняли ее, оставив гореть в агонии.

— Прости, — пищит она и срывается на бег.

Не удерживаю. Хотя хочется рычать, схватить глупую и делом доказать, как сильно она не права. Все внутри требует броситься вслед, лишь неимоверным усилием заставляю себя оставаться на месте. Если Тихоне требуется больше времени, я должен дать его ей. Все равно никуда уже от меня не денется.

Вливаю в себя стакан воды, принимаю холодный душ и ложусь. В голове постепенно зреет план, как приручить Дашку. Котова, как и ее дикие сородичи совсем не ручная, но я намерен с этим работать. В конце концов каждый дикий зверь рано или поздно начинает доверять человеку. Все зависит лишь от прилагаемых усилий. Даже лев не смыкает челюсти на голове дрессировщика. А ради Дарьи я готов хоть в лепешку расшибиться. Проникла-таки под кожу, зараза!

Выжидаю у себя в кровати около часа, а потом крадусь по коридору. Осторожно поворачиваю ручку, стараясь как можно тише щелкнуть замком, и проникаю в девичью спальню. Пахнет цветами и Дашкиным шампунем. Крышесносно! Вдыхаю глубоко, чтобы как можно сильнее пропитаться этим ароматом. А потом без зазрения совести ложусь на кровать, проскальзываю под одеяло и прижимаю свою теплую девочку к себе.

Естественные желания тела приходится гасить, но как же это хорошо — просто держать Дашку в руках! Следить за спокойным дыханием, утыкаться носом в пушистые волосы, беспрепятственно гладить расслабленное тело. Стоит того, чтобы отхватить утром. А как я уже выяснил практическим путем, любой скандал прекрасно гасится поцелуем. Горячим и улетным. Так что да, можно смело утверждать, что я нарываюсь.

Мой будильник звонит тихо, но Дарья все равно слышит и просыпается. Хлопает ресницами, хмурится задумчиво, а потом резко поворачивает голову в мою сторону. «Ну привет, сладкая» — мысленно улыбаюсь. Сам же с предвкушением жду реакции. Дашка спросонья такая уютная, такая хорошенькая и беззащитная, что хочется схватить в охапку и залюбить, на деле доказав, что утро действительно бывает добрым.

Пальчики Тихони ныряют под одеяло, нащупывают мою руку, даже не собирающуюся убираться с ее бедра.

— Евсей! — рычит она возмущенно.

И я любуюсь чуть припухшими веками, чистой, без изъянов кожей, растрепанными локонами. Веду ладонью наверх, щекочу мягкий, подрагивающий животик, обвожу лунку пупка.

— Ты офигел? — дергается Дашка и выпрыгивает из кровати. На ней лишь огромная футболка до середины бедра, поэтому я не против. Закидываю руки за голову и любуюсь открывшимся видом.

— Ты мне должна за вчерашнее, — заявляю нагло. — Завела и не дала. Что мне было делать? Ворочался в кровати, пытаясь уснуть, но, знаешь ли, не так-то это просто. Пришлось идти к тебе. Ты жестокая и беспощадная женщина, Дарья, — поднимаюсь на ноги и наступаю на растерявшуюся Дашку. — А я решил все такие случаи фиксировать, чтобы потом спросить с тебя за каждый. Понимаешь, о чем я? — играю бровями как какой-то придурошный актер из молодежной комедии.

— Зарецкий! — снова рычит моя девочка. Но стоит на месте, не уступает и не показывает слабости. Ну и сама напросилась.

— А пока хочу получить свой аванс, — предупреждаю и накрываю мягкие губки поцелуем.

Ммм, сладко! Почти то что надо с утра неудовлетворенному мужчине. А самое лучшее — Дарья отвечает! Сплетается своим язычком с моим, позволяет целовать себя глубоко и нежно, скользить ладонями по гладкому упругому телу, касаться чувствительных местечек. Позволяю себе насладиться Тихоней, действительно притихшей, но грань не перехожу. Мне еще работать целый день, да и на вечер есть планы, нечего распалять себя, раз в самое ближайшее время ничего откровеннее поцелуев мне не светит. Отстраняюсь осторожно. Держу в ладонях прекрасное личико и внимательно слежу за реакцией, готовясь отхватывать за нападение.

— У меня слов нет! — расстреливает меня взглядом. Но я уже разобрался, как с ней бороться.

— Проголодалась? — спрашиваю заботливо. — Идем, накормлю тебя.

Метод работает безотказно. Спустя пять минут мы уже на кухне: Дашка за барной стойкой, я суечусь между плитой и холодильником. Двигаю к ней миску с кашей и давлюсь смехом, наблюдая за искривившимся в отвращении личиком.

— Шучу, это для меня, — подмигиваю несчастной и ставлю перед ней глазунью с тостами и беконом. Васильковые глазки загораются предвкушением.

— Ну точно пацан у меня растет, — киваю самодовольно на плоский животик, скрытый просторной футболкой. Дарья отмахивается. Очевидно, в данный момент еда интересует ее сильнее, чем все мои подколы. А мне неймется. Поэтому раньше, чем планировал, говорю: — Не планируй ничего сегодня на вечер, я приглашаю тебя на свидание.

Дашка распахивает глазищи, и чего в них больше: здорового опасения или предвкушения, я определить не могу. Остается только надеяться, что моя сумасшедшая затея придется ей по душе.