Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность

24. Евсей

Гребаное сумасшествие! Тихоня своими тихими стонами напрочь срывает тормоза. Ее мягкое податливое тело как дурман, я окунаюсь в него и лишаюсь здравого смысла. Мыслей в башке вообще не остается. Только невменяемое помешательство. Сам не понимаю, как то, что должно было стать наказанием за дерзкие слова про мою мужскую несостоятельность, превращается в форменное безумие. И мы горим в нем вместе с Дашкой, плавимся друг в друге, тонем, забывая, что кроме жарких касаний телам нужен еще и кислород.

Удивительно, но Тихоня приходит в себя первой. Рвется на свободу, а я как конченый стою и ни хрена не могу сообразить. Почему мы прервались, даже не дойдя до самого интересного? Дашка тоже невменяемая. Мечется беспорядочно, едва не падает со стула. Ловлю ее, и в мозгах кое-как прочищается. Со скрипом, но шестеренки наконец-таки начинают вращаться, открывая внезапную правду.

Дашка еще не понимает, но мне уже кристально ясно: пути назад для нас нет. И если так случилось, что Дарья носит моего ребенка, а от одних только поцелуев с девчонкой мне крышу сносит капитально, то я не такой идиот, чтобы все похерить.

Мне срочно нужен план. И пусть он будет убогим, как примитивный рейдерский захват, похер. Главное не дать сейчас Дашке соскочить, а там уже и до Тихони дойдет, к чему все движется и насколько оно неизбежно. Тем более, у нее в руках добрая часть моего состояния. Котовой точно от меня уже никуда не деться, мы теперь переплетены друг с другом, связаны так, что никакими силами не разорвешь.

Делаю морду кирпичом и озвучиваю внезапно пришедшую на ум идею. Мне она кажется крайне удачной, а вот Дашка так не считает.

— Да ты совсем рехнулся, Зарецкий! — визжит во все горло и толкает меня в грудь ладошками. Ощущается практически как ласка, и я давлю на корню улыбку, чтобы не разъярить Тихоню еще больше. — Не собираюсь я врать родной бабушке! Я — не ты и не обманываю близких ради выгоды, — она складывает руки на аппетитной груди, а я тут же думаю, что точно знаю, какова она на вкус.

В боксерах становится тесно и горячо от порочных мыслей о Тихоне. Благо, спортивные штаны широкие, а она и не думает туда смотреть. Я же, напротив, без зазрения совести любуюсь раскрасневшимися щеками, сверкающими глазами и горделиво задранным вздернутым носиком.

— Значит, собираешься рассказать ей правду? Что заключила нечестную сделку, а потом под воздействием наркотика переспала с чужим мужиком прямо за столиком в ресторане? — специально нагнетаю, рассчитывая на благоразумие девчонки. Что победит: врожденная честность или жгучее чувство стыда? — И теперь ты беременна, а еще владеешь деньгами, которые были заработаны в бандитские времена неизвестно каким путем?

Прожигает меня ненавидящим взглядом. Хватает ртом воздух, явно не зная, что мне сказать. И я бы надавил еще сильнее, довел ситуацию до апогея, но останавливает положение Дашки. У меня совершенно нет намерения навредить ей или ребенку. Мне всего лишь нужно, чтобы Тихоня добровольно осталась жить у меня.

— Да как тебя только земля носит? — обалдело хрипит она и качает головой.

— Сама подумай, — меняю тон на вкрадчивый, — мы с тобой можем убить всех зайцев разом. Твоя бабушка вместо того, чтобы переживать о твоей перспективе стать нищей, опозоренной матерью-одиночкой, будет радоваться. Внучка в надежных руках, счастлива и ждет желанного ребенка. Кем ты хочешь предстать перед близким человеком? Падшей женщиной или приличной невестой?

Дашка молчит. Поджимает губы, а на лице мука выбора. «Давай же, малышка, не подведи меня!» — мысленно подталкиваю к нужному варианту, внешне же никак не выдаю своего внутреннего состояния. Наконец ее напряженные плечики падают, выдавая ответ еще раньше, чем их хозяйка произносит вслух несчастно:

— Она нас точно раскусит. Ты просто не знаешь мою бабушку, ее не обмануть. Хотя, один раз и она ошиблась, когда назвала тебя хорошим человеком.

— А мы и не будем врать, — привлекаю к себе Дарью, и она поддается. Расслабляется в моих руках, приникает доверчиво. А я не теряю времени и закрепляю успех: — Только чуть-чуть приукрасим. Скажем, что нам снесло крышу друг от друга, а не от наркотика, и все. И мы решили попробовать, раз уж так получилось. Ну же, Тихоня, не вешай нос, — цепляю ее подбородок согнутым пальцем и заставляю смотреть себе в глаза. В синих озерах плещется вселенская печаль и лишь капелька надежды. Но мне хватит и этого. — Вот видишь, у нас уже получается делать вид, что мы пара, и не убивать друг друга. А бабушку твою перевезем сюда, я выпишу сиделку в помощь.

— Как у тебя получается выворачивать все в свою пользу всегда? — вздыхает она.

— Доживи до моих лет, узнаешь, — подмигиваю, понимая, что победил.

— Но у меня будут условия, Зарецкий, — предупреждает Дашка и смотрит строго, как учительница.