Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность

48. Дарья

При виде нарочито бодрого Жени в груди все сжимается. То ли от неуместного разочарования, что на его месте не Зарецкий, то ли — и мне хочется верить именно в этот вариант! — я в принципе пока что не готова общаться с людьми.

— Привет! А я кое-что тебе принес, — личный помощник начинает вытаскивать из пакета покупки и ставить на стол.

Молоко, сыр, творог, черешня, нектарины. И ни одного даже самого завалящего куска мяса или хотя бы колбаски. Хотя, аппетита у меня нет и не уверена, что в принципе когда-нибудь появится.

— Спасибо, — выдавливаю из себя вежливое вместе с неестественной улыбкой. И мысленно пытаюсь убедить себя, что Женя ни в чем не виноват и моего замороженного состояния не заслужил.

— На здоровье, — продолжает сиять улыбкой тот, а во мне зреет раздражение. Не хочу никого видеть и улыбаться через силу не хочу! В конце концов, можно преданную беременную женщину оставить в покое и дать прожить собственное горе? Но Евгений либо не замечает моего состояния, либо не хочет замечать. Раздражающая бодрость льется из него бурной рекой, но меня не заряжает. — Такое утро замечательное, — замечает он как бы невзначай. — Вот бы еще посидеть на террасе, кофейку выпить перед тяжелым рабочим днем. Угостишь?

Мне не хочется, но заставляю себя кивнуть утвердительно. Напоминаю себе, что Женя мне помогает вообще-то и заслуживает какой-никакой благодарности. Путаясь в шкафчиках, нахожу пачку с кофе, турку и ставлю напиток. Купленное молоко как раз пригождается, потому что черный я не пью.

На террасе стоит садовая качель, и мы удобно располагаемся на ней. К кофе подаю бутерброды с сыром, ставим тарелку с ними на табуретку, принесенную из дома. Майское утро действительно радует. Теплом, безветрием, особой безмятежностью загородной жизни. Мы завтракаем молча, и я малодушно надеюсь, что так все и пойдет до самого отъезда Евгения. К сожалению, гость иного мнения.

— Даш, — зовет он. И в его голосе я чувствую напряжение, как будто струну слишком сильно натянули. — У меня к тебе на самом деле серьезный разговор.

— Жень, — я тяжко вздыхаю и чувствую, как все тяготы этого мира возлегли на мои плечи. — Давай не сегодня, хорошо? Я не в том состоянии…

— Я пришел к тебе озвучить предложение от одних очень серьезных людей.

— От серьезных людей — мне? — я смеюсь недоверчиво и качаю головой. — Не хочу тебя обижать, но звучит как бред.

— А сейчас сосредоточься, Даша, прошу, — личный помощник отставляет недопитую чашку с кофе и берет меня за руки. — Ты в непростом положении, и мне известно, насколько. Когда так тесно работаешь с кем-то наподобие Евсея Анатольевича, невольно становишься посвященным во все его секреты. Я знаю, что ты в положении, Даш, и знаю, что некоторые компании Зарецкого номинально оформлены на тебя.

— Нам лучше разойтись, — я поднимаюсь с качели, но Женя легонько дергает, и я падаю обратно. — Пусти! — цежу уже зло.

— А еще я знаю, что тебе некуда идти и не на что жить. Что собираешься делать, а, Даш?

— Не твое дело! — я тяну на себя свои руки, но добиваюсь лишь того, что мерзавец пересаживается ближе ко мне. От тяжелого, сладковатого запаха его парфюма начинает подташнивать.

— У меня есть люди, готовые купить у тебя фирму за более чем приличные деньги, — заявляет он с таким видом, будто принес мне подарок мечты на новый год.

— Не интересует! — отворачиваюсь.

Не могу видеть этого иуду. Теперь понятно, чего он со мной столько времени возится. За бизнес Зарецкого любой готов корчить из себя влюбленного, даже сам Евсей, как выяснилось. А что? Есть дурочка с кучей свалившегося на голову бабла, чего бы не прибрать ее к рукам, и бизнес — заодно?

А внутри точит крохотный червячок. Он интересуется логично: а чего ты, Даша, так рьяно защищаешь собственность подонка Зарецкого? Нечестно нажитую собственность, между прочим.

— Да это ты Евсея не интересуешь! — психует личный помощник. И я радуюсь, что наконец он показал свое истинное лицо, а то все улыбался ходил… — Ни ты, ни твой ребенок. Да он смеялся над тобой, потешался над твоими чувствами и бахвалился перед дружком, таким же циничным уродом…

— А ты, значит, не урод? Ты — благородный? — тоже перехожу на крик. Достали все эти воротилы. Хозяева жизни то же мне…

— Я действую в своих интересах! Но и хороших людей не кидаю. А Зарецкий — далеко не такой положительный персонаж, каким хотел тебе показаться. Да он трахнул тебя, пока ты валялась без чувств в ресторане, а потом и говорить не собирался, если бы не твой залет…

Хлесткая пощечина заставляет Евгения остановиться. Ее громкий звук отдается эхом у меня в ушах.

— Не смей… — цежу сквозь зубы и не могу договорить: горло перехватывает. А личный помощник поднимается на ноги и нависает надо мной.

— Короче так, Даша, — чеканит он, — выбор у тебя небольшой: либо ты добровольно подписываешь документы, которые я привез, и получаешь свою долю денег, либо ты делаешь это принудительно, чего бы я не советовал в твоем состоянии. О том, где ты находишься, знаю только я. Так что будь разумной девочкой и побереги своего малыша. Собственность Зарецкого не стоит того, чтобы рисковать здоровьем ребенка.

Женя замолкает, сверлит меня взбешенным взглядом, а я пытаюсь переварить его слова. Каковы шансы на то, что он выполнит угрозу и причинит мне вред? Ведь о том, где я нахожусь, действительно никому неизвестно. Меня даже по мобильному не смогут отследить — я как последняя дура отключила его и вытащила сим-карту.

— Передача прав собственности не делается так просто, ничего у тебя не получится, — говорю первое, что приходит в голову. — Времени нужно больше и нотариальных документов…

— Я не такой идиот, чтобы полностью переоформлять компании. Ты назначишь нового генерального директора. И пока придурок Зарецкий успеет разобраться, что и как, мы уже выведем все активы и оставим от его бизнеса одно название, — Женя мерзко улыбается, а я впервые за долгое время чувствую приступ тошноты.

И все же он выигрывает. Срабатывают угрозы. Как бы не очернял он Евсея, как бы не давил на мою обиду и растоптанное чувство гордости, я не готова опуститься также низко, как и эти люди. Но вот страх за ребенка заставляет делать подлые вещи. Подписываю все, что требует Евгений.

Перед глазами пелена — ничего не вижу. Рука трясется, оставляя неровные подписи, на бумаги капают слезы. К сожалению, это навряд ли сильно помешает Евгению и его компаньонам в осуществлении планов.

Когда он уезжает, я без сил валюсь на диван. Мне так плохо, что если бы не кроха у меня под сердцем, я бы мечтала только об одном — умереть. Если еще вчера я отказывалась верить в происходящее, то сейчас я просто в ступоре. Мозг отказывается принимать ТАКУЮ действительность.

Лежу, тупо пялясь в потолок, пока решимость действовать не заставляет взять в руки телефон и наконец включить его. Хватит, набегалась. Я хочу вызвать такси, чтобы наконец убраться из ужасного дома, но резкая и острая, как сотня хирургических скальпелей, боль в животе заставляет набрать скорую.