Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность

46. Дарья

Сердце молотит, в боку колет, а грудь вот-вот разорвет от рыданий. Несусь, лишь примерно угадывая направление, потому что перед глазами все плывет от хлынувших слез. Мне больно. Так больно, как не было даже когда бабушка рассказала, что мама с папой погибли в аварии. Разве может душа, которую я никогда прежде не ощущала, так кровоточить и корчиться от невыносимой муки? Боже, кажется, меня сейчас вырвет.

Не вижу никого и ничего, пару раз во что-то врезаюсь и все равно бегу вперед. Дальше. Нужно оказаться как можно дальше от этого места и от Зарецкого. Хочу больше никогда его не видеть, а еще лучше — никогда в жизни не знать! Мамочка, мне так плохо, помоги… Вырываюсь наконец на свежий воздух, успеваю сделать жадный глоток, и меня едва не сбивают с ног.

— Даша, стой! — слышу сквозь гул в ушах. Рвусь на свободу, но чужие руки держат крепко. — Это я, Даш, успокойся, пожалуйста. Я не сделаю тебе ничего плохого, — в затуманенное болью сознание врывается чуть запыхавшийся голос. В нем слышится сочувствие и искреннее беспокойство.

— Женя? — оборачиваюсь и вижу встревоженное лицо личного помощника Зарецкого. Получается, он сейчас с начальником заодно, для Евсея старается? — Я не вернусь! — рявкаю воинственно и задираю подбородок. — Отпусти меня немедленно!

— Даша, ты с ума сошла, — он выдыхает протяжно и качает головой. — никуда я тебя не отпущу в таком состоянии. Если помнишь, я тоже все слышал и прекрасно понимаю, что происходит. За кого ты меня принимаешь?

— Да оставьте вы уже все меня в покое! — начинаю орать на всю улицу и биться в его хватке. Прохожие оборачиваются, но мне все равно. Главное сейчас — освободиться и сбежать. Забиться куда-нибудь в нору, зализывать раны и решать, как быть дальше.

— Идем! — Женя решительно дергает меня за локоть и ведет куда-то в сторону. — Отвезу тебя, куда скажешь — у меня тут машина неподалеку. Нельзя тебе сейчас в таком состоянии одной быть. Понимаешь, да? — он говорит со мной, как с маленькой. Или умственно отсталой. Наверное, таковой я и являюсь, раз поверила Зарецкому и даже посмела рассчитывать на что-то…

— Хорошо, — говорю осипшим голосом. Плевать, что с Евгением, лишь бы подальше отсюда. И все мое тело обмякает, словно понимает, что время борьбы за жизнь прошло, о нас позаботятся.

— Вот и здорово, вот и умничка, — бормочет мужчина и клюет меня куда-то в макушку. От невинной ласки меня всю передергивает.

— Никогда больше так не делай! — требую мрачно. Я совсем не уверена, что смогу еще хоть раз подпустить к себе близко мужчину.

Мы садимся в автомобиль. Он гораздо проще, чем у Евсея но все равно из тех, на которые смотрят с завистью на дороге и предпочитают уступить полосу, нежели связываться и наживать себе неприятности. Женя очень предупредителен. Сам пристегивает меня ремнем, интересуется, удобно ли настроено пассажирское кресло, открывает бутылку с водой. А у меня все внутри корчится в предсмертной агонии, убитое предательством Зарецкого, и даже на благодарность, не говоря уже о симпатии, чувств не остается. Я просто принимаю все, что дает мне Евгений, и готовлюсь самостоятельно пойти дальше, когда его внезапный порыв закончится.

— Куда? — интересуется он, выруливая на проспект, а я зависаю.

Молчу задумчиво, в уме перебирая варианты. Точно не к Зарецкому, чью квартиру я наивно начала считать домом. Как есть дурочка. К бабушке? Тоже исключено, не могу ее пугать своим безумным видом. Нервничать бабуле ни в коем случае нельзя, иначе все усилия врачей пойдут прахом. К подругам? Так нет у меня особо близких, чтобы завалиться внезапно и попроситься пожить. Больше всего мне хочется потеряться, исчезнуть, чтобы никто не нашел. Но разве с возможностями Зарецкого такое в принципе реально? Видимо, пауза слишком затягивается, потому что Женя снова подает голос:

— Может, посидим где-нибудь для начала? Придешь в себя хоть немного, а потом уже будешь решать, что делать дальше.

— Хорошо, — киваю согласно. Выбора-то особо нет. — Но, если ты сообщишь Зарецкому что-нибудь обо мне… — прищуриваюсь зло. Сейчас все вокруг видятся врагами, а доверие — это, наверное, та роскошь, которую я больше никогда не смогу себе позволить.

— Даш, — перебивает меня Женя. Кладет ладонь поверх моей руки, сжимает легонько. И, прежде чем я успеваю выдернуть свою, произносит: — Я не с ним заодно в этой ситуации. Честно. Ты мне нравишься, Даш, по-настоящему, — признается личный помощник. У него чистые голубые глаза, слегка вьющиеся светло-русые волосы, прямой нос и подбородок с ямочкой. Наверное, он привлекательный и даже более чем, но чувства к противоположному полу во мне полностью атрофированы, так что оценить адекватно не удается. Не противный или отталкивающий — это точно. Да и вообще, это сейчас ни при чем. — Я понимаю, что тебе сейчас не до моих симпатий, но просто позволь о тебе позаботиться. Это ни к чему тебя не обяжет.