Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность

35. Дарья

Всю дорогу до загородного клуба Зарецкий то и дело пялится на меня. Пристально изучает на светофорах, бросает короткие взгляды во время движения. Под ними я ерзаю, и чувство такое, будто сижу на углях. Хотя подогрев сиденья выключен — я вижу, что датчик не горит. Может, лампочка сломалась?

— Ты красивая, — роняет вдруг Евсей на очередном светофоре, а потом сшибает широкой белоснежной улыбкой.

Мое сердце спотыкается, мысли разбегаются в панике. Что происходит-то? Куда делся вечно отстраненный и до зубовного скрежета самоуверенный миллиардер, который прет как танк и никогда не оставляет выбора? Откуда эти зачатки человечности?

— Я жутко нервничаю, — признаюсь, почесывая кисти рук. — А ты нисколечко не помогаешь. Прекрати, пожалуйста.

— Что прекратить? — все равно улыбается он. Непрошибаемый! — Любоваться своей невестой?

— Фиктивной! — поправляю нервно. Он забавляется, а у меня в ушах ото всего происходящего шумит. — Только ради бабушек, помнишь?

— Но беременность-то не фиктивная, — замечает с деловым видом. И даже поспорить не получается.

— Зарецкий! — рявкаю сердито. Можно подумать, я не заметила, что все по-настоящему! А потом смекаю кое о чем и резко меняю тактику. — Не расстраивай меня, а то я снова расплачусь, — сообщаю плаксиво и стараюсь скукситься правдоподобно.

Евсей тут же подбирается, становится серьезным и даже немного испуганным. А я стараюсь не расплыться в торжественной улыбке от осознания, что, кажется, нашла управу на этого невозможного. Дальнейший путь проходит спокойно. Даже уютно. Асфальт приятно шуршит под колесами, радио мы не включаем, и в салоне устанавливается комфортная тишина. Словно нам с Зарецким совершенно нечего делить, а впереди ждет лишь хорошее. Неправда, конечно, но так здорово получить хоть какую-то передышку.

Как только паркуемся возле красивого здания, похожего на загородную усадьбу из прошлого века, Евсей глушит мотор и погружает нас в тишину. Снова начинаю нервничать, но оказывается, что напрасно. Он берет с подставки свой телефон и просит реквизиты благотворительного фонда. Называю ему сайт, и спустя минуту прямо на моих глазах Зарецкий перечисляет им сумму с таким количеством нулей, что я начинаю думать, что это у меня в глазах двоится. А потом тянется к моему лицу и проводит пальцем возле уголочка рта.

— Кетчуп от бургера, — сообщает хрипло и еще какое-то время пронзительно смотрит в глаза, словно оторваться не может. Увеличить между нами расстояние — тем более.

Меня потряхивает. Слишком близко Евсей. Слишком откровенно и не скрывая своих намерений. Губы начинает покалывать, будто они просят поцелуя. Они же знают! Помнят, каково это — ощущать себя смятыми и занеженными губами Зарецкого. А я лихорадочно гадаю, насколько еще хватит моего внутреннего сопротивления? Хотя точно знаю, что приручить меня, заставить влюбиться — это полностью в интересах миллиардера. Потому что у меня не только его миллиарды, а теперь еще и ребенок. Так что поведение Евсея более чем логично, а вот мое — оставляет желать лучшего.

Я ведь умом все понимаю и даже трепыхаюсь для вида, но прекрасно осознаю, к чему все ведет. И это ожидание неизбежного финала повисает между нами, сгущает воздух и заставляет мои щеки алеть. Глупая Дашка Котова! Здесь и сейчас я — мышь, по собственной дурости попавшаяся в лапы к коту.

— Идем, — зовет Евсей, и я снова следую за ним. Потому что ничего другого не остается.

Название загородного клуба прочитать не успеваю. Нас радушно встречает вышколенный персонал в красивой униформе и провожает к банкетному залу. «Ротонда» — удается выхватить на золотистой табличке, и действительно зал, в который мы входим, похож на круглую беседку. Большая часть стены — наружная и полностью стеклянная. Раздвижные двери ведут на террасу, украшенную стильными гирляндами из ламп и зеленью в кадках. Дальше песчаный пляж и огромная серебристая гладь озера. Очень красиво!

Сам зал человек на пятьдесят, хотя присутствуют от силы двадцать-двадцать пять — только родственники и самые близкие, как поделился Евсей. Как только входим, на нас с ним скрещиваются все взгляды. Любопытные, жадные, недоуменные, равнодушных нет. Разве что один, внимательный, немножко требовательный и строгий, но в то же время благожелательный, принадлежащий женщине, назвать которую бабушкой язык не поворачивается. Императрицей — вполне.

Идеальная укладка на седых волосах чуть выше плеч, осанка такая, что позавидует любая женщина в этом зале, в том числе и я. Морщины лишь подчеркивают ее высокий статус и жизненный опыт. Алевтина Федоровна одета в платье-футляр до середины голени и свободный жакет. В ушах крупные сережки с камнями, на деформированных временем пальцах — перстни. Она крепко стоит на ногах в окружении незнакомых мне людей, но как только видит наше с Евсеем приближение, дает знак всем отойти.

— С днем рождения, ба! — Зарецкий торжественно вручает ей пышный букет, который через секунду отдает подоспевшему официанту, и целует в щеку.

— Знакомься, моя невеста, Дарья, — приобнимает меня и улыбается во все тридцать два. Меня начинает потряхивать.

— Здравствуйте, очень приятно. Примите наши поздравления, — я очень стараюсь, но внутри все дрожит, когда взгляд строгих глаз сосредотачивается на мне. А в голове бьется паническое: «Она все знает!»