Только твоя

Глава 10

Дрогнувшими пальцами застёгиваю пуговицу на джинсах, стараясь не смотреть на парня. Что же я наделала… Раскаяние захлёстывает волнами. Совсем недавно выросшие крылья сворачиваются. Страх окутывает и сжимает в когтях. Неверная… худшее клеймо. На мне смело можно выбить букву «А».

Как я это позволила! Предала саму себя. Мысли про Армана рассыпаются как пепел сквозь пальцы. Опозорила себя, заклеймила, очернила, извозила в грязи!!!

Давид прислоняется спиной к стене запрокидывая голову. Решаю, что лучшего шанса уйти просто нет и делаю плавный шаг к двери. Ноги не слушаются, сердце галопом. Не могу смотреть на него, он моё личное проклятие… Так глупо! В голове не укладывается всё то, что сейчас тут произошло.

Я вся вздрагиваю, когда он притягивает к себе внахлест обнимая за живот и утыкается в шею, щекоча дыханием. Его возбуждением колом в поясницу. Закусываю до крови губу. Стон отчаяния разрывает лёгкие.

Моя самая главная ошибка произошла только что.

— Птичка моя…

Рука накрывает грудь слегка сжимая, провоцируя ворох мурашек. Сжимает в объятиях и проходится руками по рёбрам, талии, бёдрам. Делает это так, будто бы имеет право. Обессиленно прикрываю глаза… я сама дала ему это право, сама разрешила, я сама растоптала себя. Идиотка.

В душе буря.

— Моя красивая девочка, — шепчет на ухо, откровенно наслаждаясь, — самая красивая.

Сжимаю зубы из глаз практически слёзы.

— Увидел тебя в платье и всё проклял, — сердце пропускает удар, — невероятная моя.

Разворачивает, обдавая горячим взглядом, не скрывая ничего. Склоняется и целует, захватывая губы, смакуя и прижимая к себе так, что не вздохнуть. Казалось, будто бы он не замечает, что я практически не отвечаю на прикосновения. А самое главное все его слова мимо ушей, настолько занята истязанием самой себя, что ничего не слышу.

Отрывается, прислоняется своим лбом к моему, продолжая гладить шею задевая большим пальцем припухшие губы. Подумать стыдно… касается теми самыми пальцами что делал ТАКИЕ развязные вещи.

— Прости меня, я многократно пожалел, что отказался. Сейчас было бы всё совсем иначе.

Ошпаривает.

Резко отстраняюсь, ничего не ожидающий парень выпускает из рук и смотрит недоумённо.

— Сейчас всё действительно всё по-другому, — сбившееся дыхание не даёт чётко проговаривать слова, но по суженным глазам я понимаю, он всё прекрасно слышит. — Это ошибка, пожалуйста, не надо меня топить. Давай забудем.

Моё сердце взволнованно замирает в груди, хотя секунду стучало на разрыв.

Ярость вспышкой, отступаю на шаг прижимаясь к противоположной стене. Вот такого его я начинаю бояться и на шутку.

— Что⁈ — холодный вопрос.

— Давид, пожалуйста, — взволнованно шепчу, озираясь на дверь.

И он выходит из себя окончательно.

— Ты только что кончала в моих руках, забыла⁈

Кричит, бросаясь словами как ядом, а меня пробирает всю. Это же кто-то может услышать… Ситуация и так двусмысленнее некуда. И пусть я буду всё отрицать, пусть не признаюсь никогда, но как минимум двое будут знать ту самую правду. Прокручиваю в голове все возможные варианты, при которых смогу выйти чисто из мутной воды. Всё белыми нитками. Пульс на приделе.

Отрицательно машу головой. Не забыла и долго буду помнить. Это самое болезненное.

— Какого хрена ты тогда просишь!

Собираю себя из осколков и тихо шепчу:

— Ты сам сказал, сейчас всё по-другому. Давид… я жена твоего брата…

У меня истерика, но вопреки всему я должна быть максимально спокойной, и донести до него то, что меня не потопит. От этого буквально зависит всё. Стоит только отцу помыслить об этом… Аллах, он не пожалеет меня. Убьёт. Кто бы знал, как я сейчас жалею… Как же я жалею о собственной глупости!!!

— Тебя это не очень-то волновало пару минут назад.

Дёргаюсь как от удара. Не назвал шлюхой, но иногда не нужно называть вещи своими именами, чтобы припечатать человека.

— Да…

Сжимает зубы и прикрывает глаза, глубоко дыша. Я не вижу глаза, но точно знаю, там шторм. Только когда он вновь смотрит на меня, внезапно успокаивается, насильно подавляя приступ злости.

— Чего ты испугалась, — снова рядом, опять вплотную, поддевает подбородок пальцами.

Хочет показаться добрым, нежным, но ярость в глазах как искры поджигает моё состояние.

— Я только что изменила мужу, Давид. Ты всё прекрасно понимаешь.

— Он тебе не муж, — рычит мне в лицо.

Зажмуриваюсь.

— Муж и это ты знаешь.

Удар раскрытой ладонью о стену. Выброс адреналина в вену бьёт в голову.

— Ты ему не жена!

Грустно улыбаюсь, это не оправдание…

— То есть если бы на моём месте был Арман, то угрызения совести тебя не мучали? Раздвинула бы перед ним ноги и была счастлива? Смотри на меня!

Приказ, от которого кровь в венах стынет. Пальцы уже не нежные. Грубо фиксирует мою шею чтобы я не могла отвернуться, и ядовито выплёвывает в лицо:

— Мне плевать на эту браваду и твои трепыхания совести. Поняла меня⁈

Давид в ярости и эта ярость сжигает остатки моего разума. Сжимаюсь в комок. Испуг такой силы, что немеет нёбо.

— Что ты хочешь? Рассказать всем? Хочешь, чтобы меня убили за это на родине, чтобы отец смывал позор моей кровью. Ты этого хочешь⁈

Слёзы потоком. Мне страшно, потому что так оно и будет.

— Он ничего тебе не сделает, — ощетинивается парень.

Хмыкаю… у меня сёстры, если кто-то расскажет про мой позор, просто расскажет, без подтверждения, вопрос с их благородным замужеством встанет ребром. А я… отец просто сотрёт в порошок. И мама… мама не простит никогда. Что же я наделала…

— Что ты хочешь от меня? Ты и так воспользовался случаем… Что тебе ещё надо⁈ — Истерично кричу в лицо.

Зажимает рот ладонью, нависает сверху пригвождая каменным телом к стене, с которой я, кажется, сроднилась.

— Хочу тебя. Так чтобы кричала и извивалась кончая, прося ещё. Хочу поставить тебя на колени и смотреть сверху как тебе нравится сосать у меня. Как закатываются твои блядские карии глаза, как чёртовы губы размашисто скользят и то, как ты потекла от того, что делаешь. Продолжать? — зло уточняет.

Смотрю расширившими глазами на полностью изменившегося человека. И это слова… они ни то, что били, они закапывали меня с головой. Пошло, развязно. Смотрит на меня как на шлюху, потому что уже представил меня так.

— Продолжишь бесить меня дальше, поставлю тебя на колени прямо тут. Угадаешь чем всё закончится?

Не могу говорить, я на грани обморока. Особенно когда он демонстративно прижимается к животу тем самым о чём только что рассказал. Как же быстро из хорошей девочки я превратилась в шлюху которой могут сказать такие вещи.

Вот его месть, он решил, что простого издевательства мало, хочет втаптывать постепенно полностью кайфуя от ситуации, продлевать и продлевать мой персональный ад. Смаковать его и наконец стереть меня. Вот чего он добивается.

— Свыкайся с мыслью, что ты моя.

Отпускает, позволяя рвануть к двери и распахнуть её настежь, чтобы сбежать.

Давид

— Даже не знаю, что предпринять… — скалится Шукрат выныривая из-за угла дома и закуривая на ходу.

Беру пачку из рук и тоже закидываю сигарету в рот смотря на тропинку, по которой она только что рванула убегая. От меня убегала и глаза прятала.

— Иди на хрен. Расклад понятен?

Шукрат хмыкает, издевательски медленно затягиваясь. Меня бесит эта участливость и то, что он раскрывает рот тогда, когда не просят. Если бы не железобетонная приверженность семье хер бы его терпели. А меня чисто бесит, что в нашем мире вдруг возник кто-то третий.

— Муж и жена, одна сатана… — тянет Шукрат посмеиваясь.

И это выбешивает окончательно.

— Захлопни пасть.

Шукрат поднимает руки вверх и нагло улыбается, смотря на мою реакцию. Сука. Смотрю на безопасника с плохо сдерживаемой яростью. Плевать что он там себе думает, меня бесит сама теоретическая возможность того, что её хотя бы косвенно могут искупать в дерьме. Пошли все на хер.

— Где он?

Никотин жжёт горло, затягиваюсь до упора и выдыхаю через нос.

— В семье должен кто-то работать.

Кидаю на мужика злой взгляд и не прощаясь иду к машине. Сука не упускает возможности поддеть. Он ничего не скажет. Волнуюсь не за себя, за неё. Я же не совсем отбитый чтобы не понимать, чего она испугалась. Она боится огласки. Если бы я не видел её глаз, если бы не было отклика, то возможно было бы иначе. Хотя… кому я вру. Слишком упрямый до усрачки чтобы хотя бы позволить ей думать иначе. Пусть боится, пусть зажимается, похер. Я знаю, что делать с такими девочками.

Уже сидя за рулём обгоняя очередной поток машин, злюсь сильнее. Она выкручивает мои суставы, ломает хребет своими тонкими пальчиками, а я как долбанный идиот готов рваться за очередной порцией этой агонии.

Удар по рулю со всей силы. Бл*ть!

Сказала, что я ничего из себя не представляю и я как дебил рванул себе и ей доказывать, что что-то стою в этой жизни, что могу быть наравне с братом, что бл*ть, не кусок дерьма с баблом. Отец бы гордился увидев, с каким рвением я разбираю всю ту лабуду что сыпется из щедрых рук Фары. Тот в свою очередь навалил работой как говном. Я ведь и поехал к нему после недельного загула только для того, что без его грёбанной подписи ни хрена нельзя сделать, а вся верхушка тупо глазки вниз и слова сказать не могут. Я ничего без него не могу! Трижды бл*ть! Притащил бумаги от нотариуса о праве подписи, а он там бабу трахает… В то самое время пока та, кто мне яйца скручивает, ждёт его дома как монашка.

Пожалуй, это был первый раз, когда кинулся на него с кулаками всерьёз. Сука… Как можно нагибать какую-то сучку, когда у тебя под боком ОНА⁈

Да… я его ненавидел и убил бы, но он брат. И это бл*ть ещё хуже.

Встретил её на кухне сосредоточенно мешающую какую-то фигню в мисочке утром и будто бы сдох повторно. В эту секунду пожалел.

Всё гребённое упрямство. Самый младший, гиперопека, папочка, переживающий что я страхаюсь или снюхаюсь коксом, два старших брата. Я привык показывать характер бунтуя. Отказался, потому что они навязали, а меня тогда дико бесило всё что говорили с приставкой «надо». Вот и заявил, что не буду, пошли в жопу. Отец орал, а Фархад согласился. Ему плевать было, а я счастливо улыбался, дебил.

Так и получилось, он мог её касаться, спать и делать ей детей, а я смотреть. Блядство! Смотреть на то, как она живёт, дышит, ест… разозлился, вымещал злобу и на ней тоже, думал самого порвёт на атомы. Чёртов контроль сгорел вместе с дешевым предохранителем. Пшик и на хер всё!

Из-за неё поджал хвост и пошёл к брату проситься обратно, носить сраный костюм и сидеть за кипами бумаг, от которых голова кругом, потому что сложно, сука, как никогда и обосраться страшно. Думал придушить её за этот плевок в лицо. Как смотрела, как сжимала в кулачки свои нежные пальчики, как кричала. Другую бы послал куда подальше и пожёстче, чтобы запомнила, с ней не смог. Вьёт из меня верёвки и даже не знает об этом.

Оббегал её по кругу, запрещал себе и чуть не взвыл, когда наконец-то дошло, что проблема не в Фаре, проблема бл*ть не в нём! Арман… Твою мать! Кто бы мог подумать, Ар ей нужен, дурёха. Куда ты пыталась попасть… Ар отдельная тема.

Благо для меня, Ар совсем никак не воспринимал Азу, от слова НИКАК! Потому что если наоборот, Аллах…

Сам не понял, как переклинило на ней. Хотя столько баб переюзал, что можно том сочинений выпустить. А на неё посмотрел и пришпилило к полу. Глаза её огромные и губы, которые представляю только на одном месте. Смачно так проставляю, словно они там есть наяву. Маленькая, ладная, волосы шикарные и задница такая, что при одном взгляде колом встаёт. Она когда в обществе глаза свои опускает, мне кажется, что я сам растекаюсь лужицей у её ног.

Думал, что сам кончу в штаны, когда она поддалась, когда сама потянулась в конвульсиях ища губы, чтобы истошно простонать. Хрен она куда денется. Теперь точно. Это особый кайф видеть в её глазах туман, а не испуг или ненависть. Штырит больше, чем от любого песка. Решу одну проблему и развяжу себе руки окончательно.