Только твоя

Глава 14

Смысл последних фраз доходит только когда остаюсь в тишине.

Этого быть не может. Бред. Если бы мы развелись, я бы знала, потому что знали бы родители. Но телефон молчит, а я сама не позвоню… И Фархад не мог так поступить. Не верю!

После ухода Давида я слишком долго сидела на кафеле собирая себя из кусочков. Пугает напор, наглость и безмерное чувство вседозволенности. Этот человек не знает и не принимает слова «нет». Как с этим бороться⁈ Если бы только знать как.

У меня так хорошо получается драпировать собственные чувства, маскируя их под всё что угодно, только не под правду.

Мозг отключается напрочь стоит ему только коснуться, посмотреть пристально черными провалами глаз, просто повернуться в мою сторону. В тайне смакую, берегу воспоминания о бесстыжих руках, нежных губах и тяжелом дыхании. Это вырванное счастье, закрученное в клубок с огромной неоновой надписью «НЕЛЬЗЯ!». Под пальцами скрепит кожа, когда я с силой провожу по плечам отгоняя мысли и толчками загоняю в рамки разбушевавшуюся фантазию.

Нужно понимать какой он! Нужно не забывать про подлость! Это он отказался от меня, это он губит мою жизнь осознавая последствия, это он рвёт границы дозволенного в клочья. Мне бы хотелось откатить время назад и продолжить ненавидеть, чем медленно тлеть изнутри.

А пока я медленно закипаю. Бессилие, нотка горечи и целый ворох табу, что я переступая летя как мотылёк к огню.

Выхожу из комнаты к обеду. По дороге к кухне не встречаю ни души, что радует. На удивление тут всегда тихо, мне всегда казалось, что дома не должно быть тихо иначе это не дом, это склеп. Уютный, оформленный по последней моде и слову техники, но как могильник. У нас было не так, в нашем доме царила жизнь. Не всегда, но, когда отец был в хорошем расположении духа, всегда!

«Этот дом меня не примет»

Меня тоже…

Тишина оказалась обманчиво мягкой. На кухне встречает неприятнейший сюрприз, кривлюсь как от дольки лимона, который ненавижу в любых проявлениях.

Подложив одну ногу под себя, сидит та самая рыжая и пьёт кофе. Запах разносится по всей территории. Живот скручивает спазмом, но нет желания что-то есть, только воды хочу, чтобы не потерять силы окончательно. Разбита прошлой ночью и ужасным утром. Тело дрожит от усталости. Так странно, как только думаешь, что хуже не будет, обязательно становится ещё невыносимее.

— Видела утром одного из братьев, — как бы между прочим замечает барышня, сидя ко мне спиной.

Молчу. Она как зубная боль. Тягучая и острая в одном флаконе. Цвет волос как красная тряпка для быка, ненавижу рыжих, только сейчас осознала это в полной мере.

— Эй, ты меня слышишь? — разворачивается ко мне лицом, — Я с тобой разговариваю.

Щелкает пальцами привлекая внимание. Медленно выдыхаю, унимая рвущуюся изнутри ярость. Не время ругаться, мне нужен здравый рассудок.

— Я с вами диалог не веду.

Хочу ответить что-то колкое, но вовремя останавливаюсь. Мы уже столкнулись вчера и у меня были силы, сейчас нет.

Цокает языком, явно издеваясь.

— Можно подумать напрашиваюсь, — произносит обиженно. — но раз уж я тут вынуждена сидеть, можно было бы и сказать что-то. А-то все молчат словно воды в рот набрали.

Разворачиваюсь, обхватываю столешницу пальцами, нет, ни для того, чтобы в руках себя держать, а для опоры. Смотрю на неё в упор. Бледное лицо, ярко-зелёные глаза ведьмы и волосы с завитушками. Острый взгляд, непримиримый, она злится и не знает куда деть яд, где устроить полномасштабный выброс. Понимаю, что я просто подвернулась, а она провокатор с четкой целью. Жертвой сегодня я уже побыла, хватит.

— Не удивлена, что с вами никто не хочет разговаривать.

Словами наотмашь, девица оценила, потому и глаза хищно прищурились.

— Почему это?

— Потому что ВЫ абсолютно невоспитанная, не умеете держать язык за зубами и в добавок хамка.

— Я тебе ничего не сделала. Почему ты так относишься ко мне?

Разворачиваюсь. Тут некому говорить слов, потому что она и не понимает. Такой сорт людей. Душу рвёт, она и не женщина, от женщины только пол.

— Ну и к чёрту.

— Хватит! — кричу.

Всё, она меня довела.

— ОГО!!! Вот это экспрессия! — прищуривается, — что не ожидала, что я не совсем тупая⁈

— Что ты от меня хочешь?

— У-у-у-у мы на ты, — потирает руки в глаз какой-то бес пляшет.

— Выпусти меня отсюда, а? Я тихо испарюсь и всё, пока никто не видит. Пожалуйста, я тут как в тюрьме.

Последняя фраза как мольба, но мне доставляет какое-то несвойственное кощунственное удовольствие разбивать её надежды. Это месть… Как бы я ни отпустила, но всё равно не могу спокойно смотреть.

— Это не моё решение, я отменить ничего не могу.

— А-а-а-а, — тянет, — тоже сюда принудительно запихнули?

В самое яблочко. Стискиваю зубы до боли.

— Нет.

— Странная ты. Говоришь красиво, а сама как пришибленная вся. Можем сбежать вместе!

Когтями по венам разрывая их.

— Мне некуда бежать.

Ответила ей, а сама вдруг осознала всё своё падение.

Выть хочу.

— Не важно куда, важно зачем.

Глубокомысленно заключает девица и поднимается со стула.

Уходит, совершенно не понимая, что этим простым диалогом убивает окончательно. Ведь она права, кроме «зачем» у меня не осталось даже чести, пусть номинально я ещё девственница.

Вчера думала, что Давид наше спасение, что вот оно мужское плечо, которое возьмет на себя нас, а оказалось он просто развязал себе руки, почувствовал вкус вседозволенности. Слезы сами потекли по лицу. Во что ты играешь? И почему жертвой своих игр выбрал меня?

Я бы удавилась если бы имела на это силы, но нет, слабая даже в этом. Размазня. Не могла заорать как следует, не могла даже ударить, просто сделала всё что он захотел…

Мозг радушно подталкивает порцию воспоминаний из недавнего прошлого:

Мама приятно пробегает пальцами по волосам, перебирая их и наслаждаясь касаниями. Такие нежные руки, невольно прикрываю глаза счастливо жмурясь.

— Мамочка, а ты влюблялась?

Пальцы дрогнули. Но я слышу ответ через улыбку:

— Конечно, маленькая моя. Я каждый, день как снова влюбляюсь в вас, мои красавицы.

— Не-е-е-ет. В мужчину, мама, — говорю и краснею.

Переворачиваюсь на другой бок, чтобы было удобнее смотреть в глаза. Мне так интересно услышать ответ, потому что я знаю… точнее догадываюсь.

Улыбаюсь, предвкушая гипотетическую тайну, между нами. Иду по тонкому льду, понимаю это. Но разве меня остановишь!!!

— Я люблю папу.

Поджимаю губы. Это ни тот ответ, что я хотела бы услышать.

— А кроме папы?

Мама теряется, смотрит на меня грустными глазами, там в глубине тоска разрывная, но губы улыбаются, мы понимаем всё без слов. Она не скажет, потому что нельзя…

— Только папу, милая, — целует в лоб, приглаживая мои разметавшиеся волосы и выключает ночник, — спи, моя девочка.

Когда шаги в коридоре стихают, я ещё долго верчусь на кровати не в силах уснуть.

Мой детский мозг не смог проанализировать информацию, я была глупой малышкой. Но сейчас… сейчас я всё понимаю. И вспоминаю. Лучше бы не помнила про то, как отец за закрытыми дверями плевался ядом, как не забывал напомнить, про то, что она замуж не хотела, что любила не его, что именно это служит основанием не рожать так нужных ему сыновей. Мама терпела, плакала, а нам рассказывала про то какой папа хороший, справедливый и любящий. Он нас любит, своей какой-то особенной любовью. Иногда мне казалось, что ему жалко дать больше, он словно хранит любовь, не отдаёт на все сто процентов. Возможно, если бы родился сын, отец смог выдать все сто процентов. Детская обида самая тяжёлая…

Нельзя так думать, но я была бы счастлива, если мама тоже улыбалась ни только нам, но и там за закрытыми дверями родительской спальни. Лучше бы с другим. Да простит меня небо, но она достойна другого мужа. Любящего, понимающего, не упрекающего, а смотрящего на неё как на женщину, а ни как на ту, которая ДОЛЖНА родить сына.

Любовь…

Любовь — это яд медленно отравляющий организм. Яд, который всасывается в кости, воздух вокруг. Отравление такой силы, что кружится голова. Моё влечение к Арману — не любовь, я просто это красиво назвала и быстро поверила. На самом деле я подсознательно видела в нем человека, который гораздо сильнее моего собственного отца. Отца, которого я в тайне боялась за жестокость, граничащую с такой же жестокой любовью. Мне хотелось спрятаться. Именно поэтому я выбрала его. Арман — нелюбимый, он скорее был защитник. Прототип той стены, за которую мне было необходимо спрятаться.

Влюбилась же я позже, совсем не в того, совсем ни так как могла бы.

Смешно.

Разве мы выбираем? Особенно такие как я⁈ Да и что бы поменялось? Ничего, потому что выбор всё равно зависит ни от меня. Всё-таки я не идеальна, идеальная жена должна свято верить в непогрешимость союза между мужем и женой. А я верила вовсе не в это. Выбранный отцом муж, его старший брат и в конечном итоге младший, сыграли со мной злейшую шутку.

— Азалия.

Вздрагиваю и поднимаю глаза на Фаину.

Зло сверлит взглядом. Умение этой женщины подкрадываться бесшумно — пугает.

— Ни думала, что мне когда-то придётся говорить это, но ты меня сейчас выслушаешь. Хочешь ты этого или нет!

Воинственно складывает руки под грудью.

— Простите?

Чуть вздёрнутый подбородок и вся поза буквально кричит превосходством.

— Я думала, что Фархад привёл правильную девушку с должным воспитанием, а оказалось, что ты змея, пригретая на шее. Как ты посмела в отсутствие мужа закрутить шашни с его братом⁈ Как тебе это только в голову пришло⁈ Столкнуть братьев! Где твоё воспитание⁈ Ни одна порядочная женщина даже помыслить о таком не смеет.

Теряю дар речи. Вот так в лоб, не сбавляя ни темпа, ни напора.

— Да как вы…

Перебивает в унизительной форме. Выставляет руку вперёд раскрытой ладонью, и я замолкаю, ни испугавшись, а совершенно основательно теряя дар речи от хамства.

— Ты спишь с Давидом! Закрутила его в свои сети!

Мои расширенные зрачки перекрывают солнце, а слова в горле не находят выхода. Потому что там, в гостиной появляются сразу два старших брата. И не сомнений, они всё слышали. Ловлю взгляд Армана и ноги подгибаются. Если раньше моё сердце стучало как оголтелое, то сейчас наоборот, замедляется. Всё как в замедленной съёмке. Во он не верит собственным ушам и чуть замедляется, спустя секунду смысл доходит до сознания и взгляд холодеет, достигая температур в Арктике.

Мне хочется выставить руки вперёд и кричать, срывая голос о том, что она соврала! Взгляд метается от Фархада до Армана и обратно.

— Что? — гремит на весь дом.

Прошибает удушливая волна паники. Теперь точно всё. Обессиленно прикрываю глаза, неосознанно опуская голову.