Только твоя

Глава 18

Давид

— Я не буду этого делать.

Ухмыляются, точно зная, что согласится. Из нас двоих яйца только у меня, так что без вариантов.

— Ты с ума сошёл! Так нельзя!

Глаза как блюдца, губы дрожат, грудь под тонкой тканью топа вздымается. У меня яйца сжимаются от тех мыслей что в голове роем кружат. Я б*ять прям тут его раскладываю и трах*ю. Если бы это была просто девочка, так бы и сделал. Но это Аза, и она не «просто» девочка твою мать!

Специально вывожу на адреналин вытесняя вдолбленную хрень из головы. Это одна из причин по которой «наша» девочка не должна была быть моей женой, потому что я совсем не пай мальчик и миссионерская поза самая последняя которую я буду использовать. Мне нужна кошка. Горячая и ласкающаяся, знающая как я люблю и готовая ко мне такому.

А Аза пока не готова ни к чему, хотя отчаянно показывает, что да. У неё в голове ромашки вперемешку с пони розовыми и дикий страх сделать что-то ни так. Глупая, так хотела мне понравится ещё час назад, что я почти в голос заржал. Мне на хер не нужна её покорность. Я не овцу завёл.

— Давай малыш, это проще чем секс.

Вспыхивает, а я не выдерживаю и начинаю ржать.

Да… до горячего ей далеко. Как она в обморок не упала в душе не знаю до сих пор.

Мне плевать на правила, я не живу по ним. Всегда наперекор и всегда так как я хочу. Мозги начинают плавится от того, как эта мелкая заноза на меня действует, я хочу её. Часто, долго и до хрипоты её голоса. Чтобы орала как ненормальная, чтобы глаза поплыли, чтобы сама прыгала на меня при любой возможности. Я хочу и это будет.

Испытываю особый вид кайфа лениво подмечая, что разобрался со всем дерьмом что сам же и закрутил. Она моя и хренова точка! Хотя до сих пор бурлит, когда смотрю на её губы и вид крови сраными образами в голове возникают. Думал убью её папашу. Хорошо, что не убил.

— Давид… я боюсь, — хнычет, вцепляясь в руль как в инородное тело, от которого зависит её жизнь.

Б*я-я-я-я-я

— Пустая трасса, широкая полоса, я рядом. Давай. Нажимай на кнопочку и поехали. — Стараюсь быть терпеливым, но терпения нет уже полгода как.

Аза припирается со мной ни долго, потом пыхтит как ёжик и с заверением, что она нас убьёт делает так как я сказал. В итоге мы плетёмся по дороге как улитка, у неё глаза шальные, редкие машины в сраном шоке от того, как спорткар двигается по дороге, словно беременная черепаха.

— Прибавь скорости, под капотом до хрена лошадей.

— Нет.

Б*яяя это было последнее НЕТ что она мне сказала. Надавливаю на коленку и машины рыча наконец рвётся вперёд под её визг и мои спокойные команды. Мы едем на «высокой» скорости почти три минуты, а потом Аза выдыхается, и сама выруливает с дороги на обочину. Глушу мотор и ставлю на стоянку тачку.

— Это… это…

Улыбаюсь. Первый впрыск адреналина доставлен. Хватаю её и сразу на себя сверху сажаю, пока она в прострации и с дико бьющимся сердцем. Красная как помидор, губы эти её… распахнуты, словно зовут их сминать под напором. У меня не было шансов противостоять.

Её бёдра идеально подходят по конфигурации с моими. Самое сука ТО! Хватаюсь за ягодицы пока моя жена… Б*я, до сих пор не могу привыкнуть что женат пару часов как, вцепляется в меня как бульдог и кидается на губы. Ловлю её и сразу перехватываю инициативу. Мы обжимаемся как малолетки, смачно целуясь наплевав на тачки проезжающие мимо. С лобового видно только её спину и волосы. Хрен им всем, больше никто не увидит. Она моя.

Проезжает по торсу бёдрами и стонет сама не понимаю этого, а я прижимаю сильнее, хочу, чтобы понимала, что у меня стоит на все двадцать четыре часа. Мой член она должна полюбить как воздух.

— Ты это специально?

Отрывается от меня еле дыша. Глаза всё ещё огромные и мутные, потому что я знаю, как завести за пару касаний. Её грудь просто какое-то наказание. Тяжёлая и округлая, как-нибудь мы совместим приятный минет и скольжение между ними. От этой мысли яйца простреливает снова. Сука-а-а-а… Моё небольшое воздержание делает только хуже.

Похабно улыбаюсь и уже не глажу сосок через бельё, а сжимаю, от чего глаза моей девочки ещё больше, а с губ стон.

Она тут же опускает голову и видит, как под джинсами стояк выпирает, отчаянно краснеет. Б*я-я-я-я ну сколько можно то…

— Он тебе понравится.

Вскидывает голову в очередном приступе шока. То, как я и что я говорю для неё табу. Именно поэтому я провокационно шепчу, водя пальцем по нижней губе.

— Ты когда-нибудь мастурбировала?

Давится вздохом. А я давлю в себе улыбку. Чистый мать его лист… от слова «член» сразу в обморок. Смешная. Не привык я кого-то раскручивать, на меня бабы слетались с шестнадцати лет, только и успевал презервативы по карманам раскидывать.

— Научу тебя.

Пока Аза в прострации и не знает куда прятать алые щёки, которые, к слову, всегда её выдают с головой, смачно сжимаю ягодицы и перемещаю вбок, чтобы выбраться из тачки и пересесть за руль. Есть риск что мой контроль пойдёт в задницу, а у нас программа на сегодня. Но когда сажусь, сразу натыкаюсь на её мычание, даже ни так, отчаянный писк какой-то:

— Я ничего этого не умею и… и… ну… меня…

Бесит. Кроет сразу же. Разворачиваюсь корпусом, хватаю за подбородок и вынуждаю смотреть на себя.

— Ещё бы ты это умела, — рычу в распахнутые глазки, — не думай об этом.

— Но…

Зло выдыхаю. Я, кроме того, как её тр*хаю больше ни о чём думать не могу, а тут эти глазки, которые подбрасываю дровишек в костёр.

— Забей.

Неуверенно кивает, а я отпускаю и всё внимание уделаю дороге, пока она отчаянно краснеет как пятиклассница и кидает на меня взгляды из-под тяжка.

Сам придурок виноват. От нахрапа стало только хуже. Она боится до колик того, что мне так хочется это не заметит только слепой и глухой. А я ни тот и не другой случай. И я в курсе что она не готова ни грамма, что благородных дев не готовят отчаянно сосать, получая от этого удовольствие… Их учат быть тихими, кроткими, глазки в пол, никакого намёка на агрессию и одно сплошное повиновение.

Что там она должна была? Молчать и рожать.

Её папаша так и сказал:

— Она идеальная жена, будет молчать и рожать детей.

Смотрю на её профиль и ещё раз убеждаюсь в том, что не хочу, чтобы молчала и она этого не хочет, но боится делать так как хочет. Что ж, считай я ни только счастливый обладатель красивой женщины, но ещё и до перфекционизма упрямый придурок, который точно вытащит из неё то самое я.

Аза

Табун мурашек по открытой полоске на животе, всё, потому что он плавно скользит по нему взглядом. Как-то лениво, но до вспыхнувшего пламени горячо. Пробирает до самого основания, а живот предательски сводит. Мне хочется подойти ближе, встать между его разведённых ног и прижаться настолько тесно, чтобы дыхание щекотало грудь…

Сумасшедшая…

Никогда не испытывала нечто подобное к его старшему брату. Клянусь. Только рядом с Давидом в моей голове мысли от которых становится стыдно.

Прячу улыбку и разворачиваюсь спиной, плавно поднимая руки вверх, покачиваю бёдрами в такт музыки. Меня накрывает всем подряд, в голове картинки и жжение в груди. Пальцы покалывает от эмоций. Не знаю, как выгляжу со стороны, но точно знаю, что ему нравится. Этот голодный взгляд расслабленного хищника нельзя не понять.

И я бы нашла из-за чего переживать, но упрямо отгоняю всё из головы, хочется концентрироваться только на нём. Не могу иначе. Давид создаёт вокруг себя вакуум стабильного спокойствия. Как раньше я этого не замечала⁈

А ещё, бы могла всё спустить на тот коктейль что настоятельно вручил в руки Давид, но нет, капля алкоголя просто вынесла волну того, что я прятала, наружу. Только и всего.

Ветерок гуляет по коже лаская, прикрываю глаза отдаваясь музыке.

Он просто сказал мне:

— Иди, потанцуй.

И я пошла. Просто взяла и пошла, хотя, когда мы вошли на брусчатый пол этой небольшой кафешки под гавайский стиль, мне казалось, что все взоры обращены на мой бесстыдно открытый живот. Но нет. Тут оказались куда как откровеннее разодетые девицы, на их фоне я просто монашка.

В таких местах никогда не была. Уютно и вместе с тем музыкально до икоты. Это ни пафосная вечеринка, просто для души с приятным видом и настроем. Мне тут нравится, а ещё больше мне нравится мужчина, который прожигает на моём лице дыру. Веду руками по телу. Это провокация, моя осознанная провокация. Глядя в глаза сделать так не решись, но я спиной и не вижу глаз. Поэтому даю себе волю. Плавно покачиваю бёдрами, запускаю руки в волосы. Мой танец для него и для меня одновременно.

Не выдерживаю, разворачиваюсь и иду к нему.

Небрежно расставленные ноги в стороны, локоть на барной стойке в котором он вертит телефон. Не смотрит в него, нет, просто перебирает как чётки. Подхожу ближе и дожидаюсь, когда он сам прижмёт меня к себе, потому что я бы не решилась. Властно, чётко, со знанием дела распластывает ладонь на моей пояснице. Ммм… Прикусываю губу чтобы не застонать изголодавшейся кошкой.

Это химия, самая настоящая и она тут, между нами, двумя посреди незнакомых людей. Неделю назад я бы сказала, что это дикость, сейчас хочу сказать ЕЩЁ!

Ладони сминают талию, одна опускается на бедро. Вот так просто у всех на глазах, я не озираюсь лишь чудом. Такое поведение от «нашего» мужчины для меня удивительно, как минимум я ничего подобного не видела никогда ни в доме родителей, ни в чьём бы то ни было ещё. Видимо прочитав это в моих глазах Давид прижимает сильнее, вдавливая в себя и на ухо хрипловато шепчет:

— Всем вокруг плевать.

Отстраняюсь.

— А тебе?

Глухой стон мне ответом и руки вновь по телу, нетерпеливо, совсем не невинно. У меня мурашки. Закидываю руки на его плечи и сцепляю в замок меняя угол наклона. Мы так близко, что это уже интимнее некуда, но в голове вата и какие-то фейерверки, так что мне простительно.

Целует в губы, мнёт руками тело, захватывая кусочек топа совсем легонько пробираясь под него пальцами, словно украдкой. Меня это подстёгивает на ответные действия. Глажу плечи, откровенно испытывая удовольствие и какой-то взрыв счастья в теле.

— Ты меня напоил…

Смеётся и качает головой. Искорки в его глазах согреют города.

— Аза, ты сделала три глотка всего.

— Пффф…

Смеётся. Разворачивает к себе спиной и наглым образом опускает на себя. Теперь я практически сижу на Давиде, а он в свою очередь на барном стуле. Перед нами танцпол и зажигательная песня, но я не двигаюсь, потому что чувствую, как он возбуждён. Буквально упирается в мою ягодицу. Разряды тока не иначе. Несмотря на титаническое спокойствие внешне, я ощущаю эти волны от мужчины. И меня кроет вслед за ним.

Вокруг нас незнакомые люди, снующие туда-сюда. Ничего не замечаю, только дыхание на шее и пальцы, медленно гладящие мой живот. Это так будоражит, так сильно подкидывает наверх из кокона, что в конечном итоге я сбегаю от него в дамскую комнату.

Прихожу в себя под бурные обсуждения какого-то мужика-козла. Три девушки стопившись в углу кроют его всеми возможными словами, пока одна из них всхлипывает и постанывает. Смотрю на них только украдкой, просто оценить обстановку.

— Пошёл он в жопу!

— Сука…

— Прекрати… я сама виновата… я.

Прикрываю глаза. «Я сама виновата» — триггером по коже. Бабушка всегда говорила, что от женщины зависит атмосфера в доме и чаще всего проще сказать: «Я виновата, прости» чтобы сгладить углы. И не важно виновата или нет, главное не доводить до скандала.

Смотрю на себя в зеркало опираясь ладонями о столешницу под гранит. Не хочу извиняться за то, в чём не виновата, не хочу ущемлять себя и за это ненавидеть. Быть мягкой, покладистой не равно быть безропотной тряпкой. Я не хочу этого и не смогу.

Сложно сказать, что именно наложило отпечаток, может быть поведение Оксаны, может быть эта странная рыжая, которая даже в «их» мире перегибает палку. Не знаю… но душить себя и слепо опускать голову вниз не буду. Я не смогу как мама. Она в этом плане оправдала все надежды на звание «идеальной жены». Думаю, что бабушка гордится и не знает, что было спрятано от её глаз.

Меня не страшила мысль быть никем рядом с Фархадом, просто он был не моим, и я знала итог этих отношений, если их так можно назвать в принципе. Давид другое. Абсолютно. Боюсь ему не подойти, боюсь сделать что-то ни так и до ужаса боюсь, что он возьмёт и откажется от меня. Ведь мой развод провернули даже без моего участия. Развод… рассуждаю как видавшая виды женщина. Ужасно…

Погружённая в свои мысли я не сразу замечаю высокую блондинку, вставшую за мою спину и смотрящую через отражение в моё лицо. Мы изучаем друг друга несколько секунд. Красивая голубоглазая русская с пухлыми губами и умелым макияжем.

Чувствую агрессию. Сложно объяснить почему, может быть, потому что она специально стоит почти вплотную за спиной, может быть искры в глазах, а может быть и сложенные руки под грудью. На подсознательном уровне я встаю в стойку.

— Новая подружка?

Пробивает холодком по щиколоткам. Приподнимаю бровь как бы намекая на продолжения, которого не следует. Она смотрит прямо с превосходством. Когда человек выше всего оппонента это придаёт дополнительных очков.

— Чтобы ты знала, у Давида каждую неделю новая девочка.

Говорит это вздёрнув подбородок. Не дождавшись ответной реакции, скользит насмешливым взглядом по мне, словно ей, меня, глупую жаль и уходит, хлопнув дверью так, что группа из возмущающихся в углу, зло шикает и оскорбляет блондинку.

А я чувствую, как ухает сердце в груди причиняя боль.

Я не дура и всё поняла. Проблема лишь в том, что от этого не легче. Одно дело предположить, совсем другое увидеть своими глазами. Нет сомнений в том, что она была с ним, что я, по её мнению, соперница, что уколола она специально туда куда целилась. Только одно не учла, я не просто «девочка», я ему жена и последнее чего бы мне хотелось в этой жизни это стать такой как она, которая разгоняет любовниц своего мужчины.

А ещё она блондинка. Наши мужчины любят блондинок. Это ещё один укол. начинает сжирать нутро громко чавкая.

Настроение стремительно скатилось к нулю.