Только твоя

Эпилог

— Я думаю, что это п*здец.

Складывая на груди, заключает Давид, грозно хмуря брови. Ну как грозно, мне смешно становится, и муж только выдыхает, потому что я только что сломало его «я тут большой и злой сейчас буду ругаться».

Темные макушки покаянно опускаются. Мордашки смотрят в пол, но старшие начинают пихаться, незаметно пытаясь вывести предводителя на обозрение. Я лишь смеюсь. Шкодливые котята. Иногда их проделки стоят нам всем лишних седых волос, но такие они сладкие… сердце в клочья.

— Прекрати, — сквозь смех, — они же дети.

Давид психует:

— Ну давай они весь дом перекрасят, а⁈

Сажусь на маленький стульчик, который тоже заляпан краской.

Желтая!

Где нашли только её, не понятно. Всё ещё смешно. Он такой грозный возвышается над этими мордашками покаянными, что я не сдерживаюсь и смеюсь в голос.

— На тебя пары краски так действуют⁈

— Скорее ты.

Вздыхает и отворачивается к детям.

— Мали?

Дочь выходит вперёд. Глаза вниз, раскаяния в них ни капли. Вся в папу, к слову.

— Чтобы всё тут сверкало через час, тряпки там — указывав сторону гаража.

Наша девочка кивает и бежит в сторону дома, решив, что тряпка если и должна быть, то точно не из гаража.

— Так! С остальными разбираться буду ни я. Брысь к своим родителям каяться!

Прыскаю вновь, когда он разворачивается ко мне, закатывая к небу глаза.

Ну что ж, детки оторвались в очередной раз. Выкрасили в желтый детский домик в песочнице. Давид его сам делал, просто взял и сделал, правда неделю убил на это, но гордился собой, словно не маленький шалашик сделал, а целый дворец. Я кивала, соглашалась, хвалила. Гнездование в этот раз началась вовсе не у меня.

Игровая беседка в хлам… Теперь это не дерево… это жёлтое нечто. А она стояла всего-то дней десять.

— Я боюсь, что краску тряпкой невозможно оттереть.

— Это гуашь.

— Зачем тебе банка гуаши? Ещё и жёлтая? — удивляюсь я.

Муж помогает подняться, сразу же обнимая так чтобы рука на живот легла. Всегда так делает.

— Да уже не важно, пошли к гостям, а-то съедят весь мой ужин пока я, воспитывая их же детей!

— Ты ужасен!

— Маленькая банда блин! В следующий раз к нам в дом я не пущу их. Это просто какая-то трагедия! Что за дети! Куда смотрят их родители⁉

Давид беззлобно ругается, но улыбается. Он обожает своих племянников. И наших детей. Мали, что бежит с кучей тряпок из дома, Лауру, спящую в коляске и всё пропустившую и маленькую Дарину, которая обязательно должна родиться мальчиком, потому что Давид верит, что врач ошибся и у нас будет сын.

— Ты проклят на вечное служение женщинам! «Успокойся», — сказала я после последнего УЗИ.

Муж поджал губы и огорошил:

— Ничего не знаю. Родить придётся ещё раз.

— Тиран.

— Не без этого, родная.

Улыбнулась.

Он нас любит. И на самом деле ему всё равно, главное, что у нас рожаются совершенно здоровые дети, которых он любит гораздо больше, чем можно предположить. И пусть мой муж тиран и деспот со всеми остальными, дома он самый любящий, надежный и нежный мужчина.

И я люблю его так же, как и девять лет назад, когда впервые подумала, что испытываю к нему чувства. Он просто мой. Вот такой местами ершистый, грозный, упрямый и твердолобый до потери сознания.

Наш брак не идеален мы не идеальны, но изо дня в день мы становимся лучше друг для друга. Я просто люблю его. Люблю за возможность быть счастливой, быть матерью, быть женщиной чьи интересы ставят превыше своих. Это счастье.

— Люблю тебя…

— Естественно, я же такой классный.

Закатываю глаза.

Крепче обнимает, целует в висок и тихо добавляет:

— Может в спальню, а? Пока я тут разогнал банду, а мелкая спит под присмотром?

— Я как-бы беременная немного, ты не заметил?

Округляет глаза в удивлении и патетично с издевкой:

— То, как ты заездила меня неделю назад уже и не помнишь, да? Немного беременная моя.

Руки на груди складываю. У нас гости, а он из семейной посиделки решил сделать индивидуальное занятие с кардио нагрузкой. Да и не удобно на правах хозяев гостей одних оставлять. Я все-таки правильного воспитания! Они справятся, но всё же…

— Малыш, меня не было три дня, думал сдохну без тебя.

— Если только быстро, — не без наигранного недовольства шепчу.

Оглядывает меня с ног до головы и выдыхает:

— Быстро не будет.

— Тиран!

Соглашается и подталкивает меня к дому. А я… не сопротивляюсь я, потому что дико соскучилась по нему. Целых три дня не видела, думала с ума сойду без него. Вынужденная командировка на другой конец света — это ни новое для меня, но всегда безусловно скучаю. Чем дальше от меня, тем стильнее скучаю. И он тоже. Знаю и чувствую.

Потому что люблю.

В спальне под тихий шорох снимаемой одежды муж смотрит в мои глаза и произносит:

— Ты моя?

— Только твоя.

КОНЕЦ.