Только твоя

Глава 26

— Здравствуй, — онемевшими губами выходит плохо, но он одобрительно кивает.

А я предпринимаю попытку выйти из женского туалета, потому что меня до чёртиков пугает ситуация. На каком-то интуитивном уровне понимаю — лучше бежать пока есть призрачная возможность.

Асхат преграждает дорогу и обхватывает за плечи останавливая. Чужие ладони сдавливают до боли, по телу прокатывается паника, жаля словно укусы ядовитых змей.

— Присоединись к нам. Алина в соседнем зале, очень по тебе соскучилась.

Отскакиваю в то же мгновение. Мой шок отражается на лице.

Только вот мужчине напротив меня абсолютно плевать на всё вокруг, а реакция на прикосновения и вовсе забавит. Он странный, словно не такой какой должен быть. И мне бы акцентировать внимание на этом больше, но страх затмевает разум.

В горле застревает ком. Мне хочется закричать, смерить его уничижительным взглядом или вовсе скатиться до угроз. И я бы что-то непременно применила, мешает одно… Чёткое осознание: маски были сброшены. Мы наедине. Я и физически превосходящий меня мужчина. Сейчас как никогда пожалела, что гордо промолчала и не пожаловалась Назару. Ужас сковывает льдом.

— Я не могу не предупредить… Это будет некрасиво. Там меня ждут и…

Испуганно затихаю.

Ещё одна кривая усмешка и внимательные глаза впиваются в напуганные мои. Он всё прекрасно понял, я пытаюсь сбежать. На этом поле я — мышка и это, к моему глубочайшему сожалению, ничего не исправит. Асхат откровенно пугает и веду я себя соответственно. Он… он как отец в гневе. Мы его тоже боялись до спазмов в горле.

Замерла, осознавая неизбежность.

Вдоволь насладившись гаммой эмоций на моём лице, Асхат берёт за локоть и ведёт к двери. Прикосновение мужчины обжигают, словно травят. Пальцы больно сжимают, не сдерживает силу. Прикусываю губу чтобы не закричать.

— Не переживай, мы ненадолго, — словно издеваясь шепчет в ухо.

В широком коридоре никого и я практически всхлипываю. Нет возможности позвать на помощь, привлечь внимание. Страшно до мурашек. Ноги не слушаются, я частенько спотыкаюсь, а он злится и практически дергает через шаг причиняя порцию боли. Останется синяк, надеюсь это будет самая глобальная проблема из всех возможных.

Я не знаю, что именно ему нужно, но то, как он себя ведёт давно ни в какие рамки. Озираюсь в поисках хотя-бы чего-то за что можно зацепиться и прекратить это унижение, но… сегодня фортуна просто смотрит в другую сторону. Достаточно презентабельное заведение, кишащее туристами словно вымерло в этой части здания.

Мы петляем по коридору и наконец заходим в VIP комнату, где действительно сидит Алина в компании какого-то мужчины, он кидает на меня хмурый взгляд и тут же поднимается. Асхат подводит к освободившемуся месту и вынуждает сесть. Плюхаюсь словно мешок с картошкой. Сердце на разрыв в груди. Я не могу сосредоточиться на нём, потому что всё пространство напротив заполняют карии глаза полные вины.

И эта её боль во взгляде медленно вколачивает гвозди в спину.

— Зачем? — незнакомый голос отрывает меня от Алины.

— Не лезь сюда, — жёстко обрубает Асхат, — иди на улицу, подыши.

Охранник… точно не друг. И он его отсылает… Аллах…

Мужчина бросает ещё один хмурый взгляд на меня и без слов выходит, а Асхат подходит к стулу сестры и кладёт свои руки на плечи девушки. Алина вздрагивает. Такая же напуганная, она вся сжимается, я вижу, как дрогнули ресницы.

— Тебе пора.

Секунда и она беспрекословно поднимается со своего места, чтобы, опустив голову ещё ниже выйти из помещения тихо прикрыв за собой дверь.

Всё.

Удовлетворившись, что кроме меня и его больше никого нет, Асхат подходит вплотную. Контраст, где я сижу, а он надо мной возвышается — убойный. Смотрю чётко вперёд, натянутая как струна. Ничего хорошего сейчас не произойдёт. Давящая тишина прижимает к полу, словно расплющивает.

Он спокойный и расслабленный как ленивый кот и я полностью в магме.

Слышу, как наклоняется, берет прядь моих волос и с шумом втягивает воздух. Передёргивает и я не выдерживаю, подскакиваю с места с такой силой что стул с грохотом падает.

— Не подходи ко мне! — выкидываю руки вперёд в попытке отсечь пространство.

Асхат жёстко улыбается, в глазах какая-то непроходимая мгла. И это уже больше чем просто страх. Я буквально испытываю животный ужас. Сердце в груди выбивает рёбра, голова кружится от переизбытка кислорода, настолько сильно я хватаю воздух ртом.

— Тебе не идёт этот цвет, — нагло скользит по костюму взглядом. И без перехода, — какое на тебе бельё?

Новым спазмом стягивает грудную клетку. И у меня только один вариант:

— Я расскажу Назару.

Хмыкает, складывая руки на груди, смотря прямо на меня.

Пространство вокруг нас словно сгущается и тёмно-вишнёвый цвет стен с архитектурной подсветкой становится каким-то чёрным. Я не плачу, но нутро так сжимает, что слезы — это дело времени, к сожалению, очень короткого времени.

— Да прекрати, мы слишком взрослые, чтобы жаловаться родителям, тебе так не кажется?

Дальше происходит то, что я не ожидала вовсе. Он достаёт какой-то футляр и из него вытаскивает жёлтую капсулу. Щелчком закидывает в рот и проглатывает. Прикрывает глаза на секунду и тут же смотрит на меня. А я…

— Кажется, мне пора, — отрывисто буквально из последних сил. Нужно быть совсем дурой, чтобы не понять, а дурой я никогда не была.

Разворачиваюсь чтобы уйти и это оказывается фатальной ошибкой, потому что через секунду меня впечатывает большое и сильное тело в те самые стены, что создают в комнате какой-то зловещий сюжет. От неожиданности охаю. Считанные секунды и ситуация набирает совершенно новый поворот. Задыхаясь от страха и парализованная ужасом осознания того, что чужие руки обхватили грудь больно сжимая, а чужой голос шепчет в ухо:

— Ты маленькая сучка, знаешь это?

Рывок и разворот к нему лицом. Ворот кофты трещит, раня кожу на шее. Но эта боль ничто по сравнению с происходящим.

У Асхата безумный взгляд и огромные зрачки. Упираюсь что есть сил в грудь в попытке оттолкнуть. Слезы брызгают из глаз в тот самый момент, когда он больно берёт за подбородок чтобы не вертелась. У меня шок и паника, меня домашнюю девочку, выходящую из дома только в сопровождение, не учили что делать в таких ситуациях, я просто не была готова.

— Не веди себя как дура, — жестко хрипит в самые губы, — я же видел, как ты смотришь. Я тебя хочу, ты меня тоже, вот и сделаем друг другу приятно.

— Нет! НЕТ! Я замужем! Отпусти!

Засмеялся, вжимаясь в мой живот демонстрируя своё намерение. Холодным потом обливает с ног до головы.

— Плевать мне на это. Трахаться мы можем и так.

— Иди к чёрту! Не трогай меня!

Но Асхат не смотрит даже, легко подхватывает под ягодицы и кидает на диван заваливаясь сверху, разом вышибая воздух из моих лёгких.

А дальше… Дальше я, кажется, кричала срывая голос и выкручивалась как могла, слыша треск разрываемой ткани и холодные прикосновения рук.

Отчаяние оно тоже многогранно. Моё в этот момент было на тонкой грани между потерей сознания и обычной женской истерикой, безысходными попытками оттолкнуть и прекратить эти касания. Я молила, просила, угрожала, вырывалась из последних сил чувствуя, как силы заканчиваются в геометрической прогрессии.

Когда ягодицы обожгло касание ткани не являющейся моими брюками силы на крик уже не осталось.

Не знаю сколько мы так возились… Он возбуждался ещё больше, срывая с меня одежду, а я выкручивалась — рыдая тщетно прикрывая тело руками. Хотя уже прекрасно понимала, что ничего не поможет. Он уже развёл мои ноги и вклинился между ними, мокрая дорожка от шеи к груди, перехваченные запястья вздёрнуты вверх лишают возможности даже прикрыться. Это стыдно, омерзительно и я не знаю, как переживу это…

Неожиданно Асхат замирает, фокусируя взгляд на моём зарёванном лице, просто смотрит в глаза возвышаясь надо мной, и я хватаюсь за надежду как за спасательный круг.

— Пожалуйста. Пожалуйста, не надо, умоляю, не надо этого делать. Я ничего не скажу, никто ничего не узнает.

Почему-то на миг мне кажется, что он опомнился, что вот сейчас перестанет придавливать меня своим телом, что вот СЕЙЧАС это закончится.

Но…

Пальцы сжали горло, и я не сразу поняла, почему не могу сделать вдох.

Распахивая настежь дверь кабинета управляющего рестораном, где находится его дочь, Назар уже знал все подробности. И от этого бесился ещё больше, хотя во внешней среде все эмоции глушил. Привык. Слишком привык скрывать всё что творится, но тут скрыть тяжелее чем когда-либо.

Не зря муд*к Гурам пытался всеми возможными способами пропихнуть своего сыночка как будущего зятя Назару. А Назар лишь уклонялся, ссылаясь на то, что дочь свой выбор сделала и сам он давить на её решение не станет. Как чувствовал! Привык же доверять внутреннему чутью! Почему дал возможность сближения⁈ Идиот хотел, чтобы дочь быстрее в себя пришла, чтобы это Асхат подтолкнул её к тому правильному выбору, что лежит на поверхности!

Кулаки сжались до хруста.

Гурама он знал ещё с тюрьмы во многом благодаря ему он выплыл из глубокой ямы. И был благодарен, хотя дел давно не имел, но то, что его накаченный наркотой сынок сделал, перечёркивает любые благородные рвения. Он не простит ему. Никто бы не простил. И тут не в вере.

Если бы не хрупкая девчонка-официантка совершенно случайно вошедшая в VIP, он мог уже держать на руках холодное тело своей дочери. Смотреть на неё и не знать, что делать дальше тоди утопить весь город в крови, толи самому лечь рядом.

Судорога по мощному телу как раскат грома. Это страшно. Ему взрослому и повидавшему много мужику страшно как маленькому мальчику в темноте. Прав был отец когда-то говорив, что самое страшное это то, что происходит с детьми, всё остальное можно пережить.

Нужно будет отблагодарить официантку и пристроить куда-то в знак благодарности, потому что она попадёт под каток за свою помощь. Не любил Назар быть кому-то должен и здесь не станет. Отплатит девчонке и позаботится, как она о его дочери позаботилась.

Уму не постижимо, как не испугалась и не сбежала, какую самоотверженность проявила. Огрела Асхата бутылкой, и он отключился, придавив собой откровенно синеющую Азу. Помогла прикрыться, утащила в соседнее помещение и закрыла дверь. Но самое главное позвонила Назару. Это его и удивило, потому что она так и сказала:

— Тут ваша дочь и ей нужна помощь. НЕМЕДЛЕННО!

— Где⁈

Девчонка чётко, хотя, испытывая страх и часто сбивающееся дыхание не способствовало прекрасной дикции, выложила всё максимально быстро.

Дальше уже дело пары минут. Пока он добился, его люди сделала всё что нужно вплоть до одежды для Азы.

— Что с этим делать? — Мурад кивнул в сторону комнаты с Асхатом.

Назар посмотрел вглубь коридора, где мельтешил хозяин заведения боясь бросить прямой взгляд в их сторону.

— Говорят, что нарики дохнут от сердечного приступа чаще чем от передоза, слышал такое?

Кивок.

— Пожалуй, стоит вызвать скорую. Кажется, наш мальчик плохо себя почувствовал, как очнулся.

Дальше не говорили, всё понято. Дальше он пошёл к дочери, которую отвели наверх. Он даже не станет разбираться с теми придурками что упустили её из виду, для этого есть Мурад. Как и для всего грязного что крутится вокруг Назара последние несколько лет. Без Мурада он как без рук.

Назару не было жаль начинающего наркомана, ни того, что будет после, потому что нет ничего дороже чем его семья, которую он долгие годы не мог защитить. Думал, что защищает, а на самом деле нет! И это «нет» сейчас как триггер!

Мальчишка так и не выплыл из дурмана, сердце раньше остановилось. Примерно так же и остановилось у Назара, когда Аза оторвала голову от коленей и подскочила с дивана плотнее обхватывая себя руками.

Огромные глаза на всё лицо и дрожащие губы. Чётко проступившие синяки на тонкой шее и запястьях. В голове Назара что-то помутилось от этой картины.

— Он ничего не успел сделать. Ничего не успел! Он не изнасиловал. Не успел. Не смог. Не было, не было… — захлебываясь слезами, словно в бреду шепчет, а сама глаза боится поднять.

Пересёк расстояние, между нами, в два шага и прижал к себе крепко обнимая, чувствуя, как ножом нутро разрезает от дикой боли, что из неё перетекает прямо в душу.

— Прости меня, прости меня. Пожалуйста прости меня, я семью опозорила. Умоляю не надо наказывать никого, я сделаю всё что угодно, только не надо, пожалуйста. Хочешь прогони меня, что хочешь, только по…

Перехватил лицо, вынудил поднять глаза и проговорил, максимально сдерживая рык отчаяния и ярости:

— Ты ни в чём не виновата!

— Но как же… он же…

Мотнул головой, и она умолкла во все глаза смотря. Сдерживается из последних сил чтобы не разрыдаться от стыда и страха.

— Даже если бы он смог, даже если бы об этом узнала вся чёртова прорва народа, даже если бы ты сама его спровоцировала, и сама пошла, а потом оправдывалась нагло обманывая, даже тогда, я никому не дал бы тебя в обиду.

Глаза, наполненные слезами, дрогнули и тогда более мягче Назар продолжил:

— Ты моя девочка. Моя маленькая и хрупкая девочка, которую я не смог уберечь, и ты никогда не будешь в этом виновата, никто не посмеет посмотреть как-то ни так, ни то, чтобы обвинить. Веришь мне?

Неуверенный кивок.

Прижал к себе плотнее и его самого отпустило только тогда, когда она обняла в ответ давая волю слезам. Хваталась за него как за спасательный круг, пока сам Назар тихо себя ненавидел в эти секунды. Аза больше испугалась ни того, что её чуть не изнасиловали и не убил ублюдок Гурама, а того, как он отреагирует.

Отец должен защищать дочь до последнего, быть на её стороне до самого конца. Снова помянул сдохшего брата ни добрым словом, пожелав гореть в аду до судного дня.

— Не надо маме говорить, пожалуйста, она расстроится. А ей и так тяжело.

Погладил по спутанным волосам и улыбнулся, потому что она такая же как мать. Прежде думает о других, ни о себе. Маленькая девочка, которая натерпелась боли за свою жизнь кажется больше, чем он сам.

— Не скажем. Не переживай.

Уткнулась носом в промокшую рубашку.

— Что-то было до?

Замерла, неосознанно выдавая себя с головой. И Назар мог бы сделать вид что не заметил, но он заметил. Кислотой разъедает нёбо от понимая, что она к нему не пришла… не рассказала, не поделилась… Хреновый он отец, раз его дочь сама захлёбывается в проблемах.

— Скажи правду, не бойся.

Секундное молчание, от которого его разрывает на ошмётки. Он так хочет ей помочь, забрать всё это дерьмо вокруг происходящее и спрятать от всего что может ей навредить, что кровь в жилах стынет.

— Он сказал… Точнее начал намекать в откровенной форме, я… я испугалась, что если расскажу, то это подпортит отношения с его семьей и просто прервала контакты с Алиной. Думала, что на этом всё закончится… Я просто не хотела проблем, думала… так будет лучше.

Внутри шевельнулось понимание и отчасти благодарность, ведь она заботилась о нём тоже. Ведь знала, что именно он начнёт раскручивать клубок. И всё бы хорошо, да вот только ни такой ценой! Мужчина должен брать на себя ответственность и не прятаться за хрупкой женщиной, пусть даже она сама неосознанно встаёт вперёд в попытке защитить. Никто её это ни научил…

— Этого недостаточно, — жестко перебил, — такие вещи должен решать мужчина с мужчиной. Ты должна была мне сказать.

— Прости… Я испугалась. И я не знаю, насколько его семья важна для… для…

— Плевать на них, — сквозь зубы.

— Прости, прости, прости… — новый виток рыданий вынуждает Азу замолчать.

Назар мгновенно успокаивается, потому что она тонко чувствует любые волны исходящие от него и закрывается, боясь последствий. Знала бы Аза насколько сейчас неправдивы её выводы. Им ещё много нужно времени чтобы наверстать, чтобы она смогла считать его не просто внезапно появившимся отцом, а человеком, который всегда рядом и всегда поддержит.

Пусть плачет, так будет проще. А он сотрёт весь этот прогнивший мир в порошок ради своих девочек.

— Больше ничего не бойся, у тебя есть и буду я. Всегда.

Аза крепче прижалась, пряча лицо на широкой груди отца, пока он нежно гладит её по голове чётко чувствуя, как в кармане вибрирует телефон уже не в первый раз. Не нужно быть провидцем чтобы понять кто именно звонит.