Только твоя

Глава 15

— Брат, — Фархад кладёт руку на плечо, но мужчина её смахивает, делая несколько яростных шагов в мою сторону.

Отшатываюсь. Под такой волной не устоит даже утёс. Горло позирует насмерть.

— Ты изменяешь Фархаду с Давидом? — гораздо тише, но во сто крат злее.

Прошибает до основания. Страх липкой волной по коже разгоняя ворох мурашек.

— Это так! «Я видела, как он выходил из её комнаты утром!» — важно замечает Фаина складывая руки под грудью.

Дышу через раз. Да… это её триумф. Даже не скрывает этого. Противно, но страшно больше. Поднимаю взгляд в поисках поддержки от Фархада, но Арман стоит настолько близко, что закрывает собой всё пространство.

Карие глаза прищуриваются, а противный голос рыжей заставляет меня вздрогнуть, а мужчин посмотреть на девушку.

— Ничего себе у вас тут страсти!

Мгновение и он теряет ко мне интерес, полностью переключаясь на девушку.

— Дана, не беси меня!

— Ты меня бесишь и ничего! — яростно шипит в ответ. — И вообще можно дальше, я пока не разобралась кто тут с кем, но так интересно! Продолжайте, — милостиво разрешает, но в голосе сплошной яд.

Специально ведёт себя максимально вульгарно и вызывающе. Задевает сейчас не меня. На меня ей плевать, она задевает его, словно мстит за что-то. Кидает вызов раз за разом, не боясь и не пасуя как я… Фархад был прав, я бы никогда так не смогла.

Сверит её взглядом, обещая, что не забудет выпад, а потом опускает его на меня. Слова застревают в горле, с силой проталкиваю воздух, чтобы сказать:

— Я не спала с Давидом.

Взгляд уплывает и сквозь слёзы смотрю на Фархада, который стоит в двух шагах за спиной Армана. Мысленно призываю его вступиться, хотя бы как то, потому что сама я только что сломалась.

Не знаю… я уже ничего не жду, просто страшно… Надежда на лучшее медленно корчится в агонии под этим прогибающим волю взглядом.

— Тогда как ты объяснишь слова Фаины? — молчу, — Мне стоит поднять записи?

Вздрагиваю всем телом и выдаю себя с головой. Он всё понял. Я вижу это в его жгучем взгляде похоже больше на жерло вулкана.

Это чувство, что я сейчас испытываю нельзя просто описать словами. Это что-то между сжиганием на костре и дикой атрофией сознания. Вся жизнь перед глазами, наставления мамы, бесконечные традиции и ещё больше того, что нельзя. Я всё нарушила. И расплата настигла, пусть ещё не в полной мере, но это лишь вопрос времени.

А мальчишка, что решил развлечься, просто где-то развлекается ещё. Нашёл себе более сговорчивую и вкусил всего чего хотел. Перед глазами его поплывший взгляд, чёткость губ и касание развязных пальце. Я просто проклята им, вся пропитана до основания запахом и тем, что он со мной делал.

Было ли мне хорошо? Было. И я хотела ещё. Запрещала себе, но всё равно тянулась, поддавалась и следовала за ним куда бы он ни вёл.

А теперь я одна. Совершенно одна расплачиваюсь за вспышки страсти. Вот он грустный итог моего падения.

— Слушай, брат, ты, конечно, старший и все дела… Но ещё раз повысишь на неё голос, я разобью тебе нос, — последняя фраза ни в пример жёстко.

Давид выныривает откуда-то сбоку и обнимает меня. Окутывает руками словно коконом, заставляя сердце внутри испуганно забиться с утроенной силой. Жест защитный, но от этого не легче.

— Воу! Я только за! — истерически вскрикивает рыжая за моей спиной.

Никто не обращает на неё внимание, пожалуй, кроме Фаины. Она словно не видела её ранее, разворачивается всем корпусом и окатывает взглядом словно грязью.

Во все глаза смотрю на Армана. Миллион эмоций пролетает за считанные секунды. А потом закономерное:

— Ты в своём уме⁈ — разворачивается к Фархаду, — а я смотрю тебе всё нормально?

Муж меланхолично разводит руками, а потом убивает меня:

— Через пару дней она мне уже не жена. Смысл растягивать неизбежное.

Глаза Армана передать невозможно. Кулаки сжимаются. Невольно подаюсь назад, но руки держат крепко, припечатывая к стальному боку парня, который так же, как и я виновен, только наказания для него не будет. Потому что мужчина, потому что может себе позволить.

— Какого хера вы тут творите⁈ Нельзя просто взять и развестись с ней!

Указывает на меня пальцем от чего руки, обнимающие за плечи, просто каменеют. Всей кожей чувствую, как тяжело задышал Давид. Запоздало понимаю, что это вспышка ярости, которую он пытается погасить. Только драки не хватало для большего драматизма.

— Какого хера⁈ — рычит Арман разворачивавшаяся к Фархаду.

Разговаривают между собой словно меня тут и нет. Это тоже понятно, я уже всё, права голоса у меня нет.

— Он не разводится, просто мы поменяем имена в документах, брат, — едко проговаривает Давид, продолжая удерживать меня на месте.

— Что? И кому ты её пристроить решил?

Разворачивается и смотрит тяжелым взглядом на Давида. А я чувствую, как кружится голова. Анализировать происходящее мозг отказывается. Меня то окунает в ледяную прорубь, то вновь в кипяток.

— Не пристроить, а вернуть себе.

Молчание и в конец уплывающий пол из-под ног. Я в первый раз в своей жизни падаю в обморок. Полностью теряя нить реальности чувствуя только невесомость, от которой ещё больше кружится голова.

Первое что возвращает меня в этот мир это ощущение теплых пальцев на щеке. Они невесомо скользят, даря нежность, ту самую нежность, которая мне безумно необходима. Как солнце гладит лучами через окно, приятно.

Открываю глаза с болью, в горле пересохло до скрипа, голова сплошная вата. Безошибочно определяю потолок гостиной и склонившееся родное лицо матери надо мной.

— Мама⁈

Резко сажусь, игнорируя туман в голове. Сердце забивается в горле.

Смотрю безумными глазами в мягкий взгляд мамы. Она тоже напугана, но улыбается, садится вплотную пытаясь приобнять, словно защищая. И именно в тот момент, когда в голове стремительно проносится, слово «защищая» я слышу голос:

— Очнулась, наконец.

Вздрагиваю всем телом отчётливо понимая чей именно голос. А ещё определяю степень ярости в этом голосе. Она на максимум! Готова пробить потолок.

Мы встречаемся взглядами. Отец ломает меня одним только прищуром. Он всё знает. Это не сложно понять. Мамины ладони сжимают плечи, её трясёт вместе со мной. А вот отец показательно расслаблен. Сидит, откинувшись на спину, смотрит на меня практически снизу вверх.

Озираюсь. Мы в гостиной, кроме родителей неизменно охрана, не оставляет её даже в доме новых родственников, словно боится чего-то, тут же в углу Ахмад — мой новый водитель. Парень стоит с заложенными назад руками, поза расслабленная, но в глазах искры. Следит за двумя охранниками отца как коршун.

Впадаю в отчаяние вспоминая разговор, после которого потерла сознание. Покаянно опускаю голову и поднимаюсь. Хочется реветь в голос, кричать и прятаться за маму. Но нельзя. Отца сразу же разозлит ещё больше, а мама… мама просто не может отвечать за мои ошибки. Какая же я дура, на что-то надеялась!!! Меня просто вышвырнули и вот он отец, перед которым придётся держать ответ.

Мне хочется спросить, как давно они тут, но не решаюсь. Есть ли уже разница? Правильно, нет.

Медленно поднимаюсь, практически синхронно с ним. Смотрю в пол, поза сама собой как сплошное унижение. Пусть так, но это единственная защита. Отец надвигается на меня как каток, медленно, неумолимо. Зажмуриваю глаза, как только вижу мыски его туфель.

Хлёсткая пощёчина сворачивает голову. Слёзы унижения, боли, обиды что он вот так при всех ударил как шавку. Мама мгновенно подскакивает, прижимает к себе пряча меня, но отец выдирает из рук, грубо отпихивая её обратно на диван. Где-то там шум, возня, что-то говорит Ахмад. Ничего не слышу, всё сконцентрировано на самом жестоком человеке в этой комнате.

— Да как ты только посмела, дрянь⁈

Трясёт за плечи, сжимает руками до боли, так чтобы синяки остались под одеждой. Он убьёт, точно знаю. Во рту привкус крови и что-то течёт по подбородку, слёзы или кровь, не понимаю, мой мир сузился до его взгляда.

Понимаю в чём обвиняет. Наивная я всё-таки верила, что он простит, просто возьмёт и простит, ведь, по сути, я ничего так и не совершила. Осталась девственницей… для него же это было так важно! Да, в разводе уже… видимо. Но я всё равно остаюсь его дочерью.

Все доводы разум, относящиеся к хорошему исходу тают с каждой секундой всё больше. И наконец сдаюсь. Осознавая безысходность.

— Я ничего не сделала, папа, я ничего не сделала! — взмолилась.

Ноги не держат, опускаюсь на колени пряча лицо в руках не сдерживая. Мама тут же опускается следом. Унизительно и гадко, самый главный страх воплотился. Готова умолять, лишь бы прекратить это всё. Родные руки прижимают голову.

— Пожалуйста, не надо. Она же твоя дочь, как ты можешь так с ней⁈ — тихо шепчет.

Сотрясаюсь в рыданиях, прекрасно понимая, что это не поможет. И собственно отец подтверждает мои предположения, игнорируя мамины слова напрочь.

— Не сделала говоришь⁈ — наклоняется чтобы схватить за волосы и задрать голову, — от тебя отказались, вышвырнули на улицу как бродячую кошку!

Слова бьют больнее рук. Ему противно смотреть на моё лицо, стыдно за такую дочь, которая не оправдала надежд. К слову, я не оправдала их при самом рождение, когда сыном не родилась, а просто девчонкой, которую нужно отдать выгодно замуж.

Иду ва-банк. Если изворачиваться, то до конца. Откровенно боюсь выходить из этого дома с ним.

— Нет! Не может этого быть! — практически кричу, за что летит новая пощёчина, она не такая болезненная, но унизительнее во сто крат.

Голова вновь дергается, но боли уже нет, я вся в пучине ада, а тут боли не чувствуешь, потому что быстро привыкаешь.

— Бумаги пришли вчера вечером, ты тут никто! Поднимайся, — хватает за плечо и грубо вздёргивает, — пошла в машину.

Толкает в спину откровенно наплевав на то, что я умываюсь слезами и мама тоже плачет, а где-то там Ахмада скрутили его охранники. Пока не выпустит злобу отец не успокоится. Раньше он это делал не с нами.

— Вы не можете этого сделать, — летит сдавленное в спину, а потом поток слов обрывает глухой стон парня.

Ноги не гнутся, мама обнимает и плачет, а я не верю в реальность. Это не может быть! Злость охватывает и меня, вопреки состоянию и дрожащим ногам после обморока.

Вырываюсь из рук и бегу к кабинету, не чувствуя лестницы под ногами, ни ковра, ничего. Перед глазами всё как в тумане с привкусом железа во рту. Хочу посмотреть в глаза. Пусть в глаза посмотрят! Пусть Фархад и посмотрит! Я же к нему как к брату относилась, я же старалась поддерживать как могла, а он просто взял и отвернулся от меня. В груди боль размером с атомный кратер после взрыва.

За мной никто не гонится и криков я не слышу, хотя они точно были, когда вырывалась. Отец просто не ожидал такого от меня, и мама вдруг неожиданно появилась перед ним, он просто толкать не стал чтобы расчистить себе дорогу и схватить меня.

Отчаянно и глупо, но я в агонии, а тут не выбираешь.

Врываюсь в кабинет распахивая дверь настежь. Та с огромных грохотом бьётся о стену. Дыхание схватывает. Пять пар глаз смотрят на меня, а я смотрю только в одни.

Фархад бледнеет на глазах смотря на мой рот, но подходит ни он, перед лицом возникает Давид. Поднимает за подбородок, всего секунду смотрит, а потом каким-то замогильным голосом произносит:

— Кто?

Я не могу говорить, у меня шок. И боли нет, только тошнотворный привкус. Пальцы рук немеют — это отголоски стресса. Моя решимость тает так быстро, что я забываю даже простые слова. Адреналин так сильно шпарит по венам, от моей выходки, что нет разумных мыслей одни голые эмоции.

— Сука! — рычит и разворачивается ко мне спиной продолжая закрывать обзор на Фархада, — Сказал же не надо их оставлять с ней!

Вздрагиваю от грубого голоса и непроизвольно отступаю назад. Бежала сюда в полнейшем отчаяние горя пламенем обиды, сейчас же шарик сдулся и сжался до размера песчинки.

Кровь, шумящая в голове, не даёт разобрать слов, я каким-то шестым чувством понимаю, что наряжённая спина парня выдаёт ярость. И это пугает. Они о чём-то ожесточённо перекидывается фразами с братьями, а потом не смотря на меня уходит.

Встречаюсь взглядами с Фархадом.

— Отец? — звучит мягкий и вкрадчивый голос.

Киваю, не могу сосредоточиться на лицах, взгляд мутный от слёз. Отчаянно хочется зацепится за каждого, внутри буря и чан, наполненный до краёв страха. Эт унизительно, но я готова умолять заступиться. Потому что всё на полном серьёзе.

— Твою мать, он же его сейчас порвёт…

Шукрат вылетает следом. Вокруг начинается какая-то круговерть, а я не могу сдвинуться с места, пока не подходит уже, наверное, не муж и не обнимает за плечи, мягко подталкивая к креслу у стола. Усаживает и на столе возникают бумаги, в руках ручка, я ощущаю холодок металла.

— Нужно подписать.

Смотрю не на бумаги, смотрю на него. Подписать что? Разрешение на смертную казнь самой себя? Слёзы очередным потоком по лицу. У меня столько вопросов…

— Почему?

Могу вымолвить только это. Вместо: почему ты меня предал, почему так быстро отказался, почему так, Фархад?!! Я думала, что тебе можно верить, я думала, что ты последний человек, который меня предаст. Мы же договорились…

Мягко улыбается, промачивая откуда-то взявшимся платком подбородок. Пальцы нежные, прикосновения еле ощутимы, но бьют током в тысячи вольт.

— Нужно подписать, Аза. Это сейчас очень важно. Подпиши. Все вопросы потом. Нет времени, сейчас нужно.

Опускаю глаза на бумаги, пальцы дрожат. Нужно вчитаться в текст, нужно понять, что там и чего именно хотят, но я не могу сосредоточиться, потому что прислушаюсь к тому, что за дверью, боясь услышать тяжёлую поступь отца. Не могу пересилить себя и не чувствовать гнетущую тишину и саму давящую атмосферу в кабинете. А ещё я чётко понимаю, вот он какой вкус крови. Кажется, что её у меня полный рот.

Фархад присаживается на корточки около меня, привлекает внимание. Дезориентирована, напугана, прижата бетоном к земле.

— Мы не думали, что твой отец узнает об этом так скоро, он не должен был знать совсем, но узнал. Мне очень жаль, Аза, сейчас нужно подписать.

Голос мягкий, но на последних словах прорезается давление. Хмыкаю… Я просто оттянула неизбежное. Вот она надежда, которая умирает последней в агонии.

Ставлю размашистую подпись, отодвигая от себя бумаги. Дышу через рот и смотрю на сцепленные пальцы рук. Возможно, было бы лучше если я покорно промолчу, но разве не за ответами я сбежала из рук отца⁈

— Развод…

Голос глухой, не мой совсем.

— Да, прости, но так сейчас нужно.

Больно. Просто больно. Предательство — это всегда больше чем ПРОСТО больно. Предательство с тобой навсегда, будет преследовать, напоминать и выжигать живые клетки каждый раз. Мне бы его начинать ненавидеть, ведь Фархад точно знал, что будет дальше, но я насколько глупая, что не могу. Заранее согласна простить.

Можно сколько угодно кривить душой, но и его можно понять. Понять можно, а вот принять ответ, уже вопрос.

— Ты меня предал.

Качает головой и поднимается. Чего я ожидала? Мужчины — эгоисты.

Рука дёргается, чтобы взять бумаги, но пальцы застывают, наливаясь свинцом. Дыхание уже не частит и душу заволакивает тьмой отчуждения.

— Я тебя отпустил, потому что тебя ждёт совсем другая жизнь и меня тоже.

Я в отчаяние. Прикрываю глаза.

— Что будет со мной?

Спросила, а ответ уже знаю. Вокруг нас ещё люди, но для меня как будто бы нет никого.

— Не переживай, теперь всё будет хорошо.

Слыша шаги, разворачиваюсь к двери. В комнату заглядывать Оксана, она обескураженно смотрит на моё лицо и переводит взгляд на Фархада в немом вопросе, но он лишь произносит:

— Проводи её в комнату и посиди с ней.

Отрицательно качаю головой, поднимаясь. Миссия моя закончена, осталось получить «награду». Ловлю на себе прямой взгляд красивых глаз. Оксана сдерживает эмоции, закрывается и не говорит ни слова.

Жалость — это абсолютно не то, чего бы мне хотелось, потому что не приведёт к цели. Считаю секунды до момента, когда разъярённый отец меня настигнет. О-о-о… это будет феерично, я ни только ослушалась, я посмела показать своё неповиновение на людях, а это в нашей семье практически смертельный грех.