Только твоя

Глава 19

Ревность — как тяжёлый яд, убивает не спрашивая разрешения. Ещё пару минут назад я раскаливалась подобно магме от его взгляда, а сейчас сжимаюсь в комок стараясь вовсе не смотреть.

Сколько раз он вот так вот смотрел на интересующую его женщину? Сколько их было тех, кого он любил, с кем хотел остаться? Я ничего не знаю о человеке, который стал моим мужем, сломав систему. Разобрал на атомы мою вселенную и встроил в свою собственную.

У нас так принято. Я не должна знать мужа до свадьбы. И раньше меня это не пугало. То было раньше… сейчас всё изменилось. Надеюсь, что смогу стать хорошей женой, иначе зачем это всё нужно…

Морок, которому так легко поддаться, затягивающая трясина без остатка. Нельзя не понять её, ту блондинку… Я сама утонула в нём. Погрузилась с головой, забыв вдохнуть.

— Ладони холодные… — сетует Давид, заглядывая в глаза, — замёрзла?

Качаю головой, потому что они такие не от холода, но в чём причина я не скажу. Нечего сказать. Буду выглядеть глупой истеричкой. Ни той, ни другой я для него быть не желаю.

Увела нас оттуда под предлогом «прогуляться». Давид не возражал, просто спрыгнул со стула, закидывая на мои плечи руку, прижимая к телу, повёл на выход, а я всю дорогу чувствовала пронизывающий лопатки взгляд. Взгляд соперницы как острее клинка, я сама так смотрела на Армана, я точно знаю, что она чувствует и в каких красках представляет мою судьбу. Была бы её воля, сейчас перед моими ногами была вовсе не паркетная доска, а жерло вулкана. Женщины это чувствуют на интуитивном уровне. Сильная энергетика способная двигать города.

Внутри что-то ухнуло вниз. Я же не маленькая, понимаю, что он большой мальчик и женщины в его жизни явно были. Но… Одно дело догадываться, совсем другое видеть. Меня не задели её слова, я практически их не помню. Вывернуло другое. Её наличие, какая она и насколько мы разные.

Это как посмотреть своему страху в глаза и не выдержать — испугаться. Противно, глухо, тоскливо — осадком. Вот такое у меня сейчас состояние.

— Слишком долгий день. Я просто устала.

Давид останавливается и обнимает, абсолютно наплевав на то, что мимо проходят люди, катят самокаты и прочее. Утыкает мой нос в свою грудь, зарываясь пальцами в волосы. Приятно до мурашек. Тело реагирует на мужчину по-своему, совершенно в разрез с мыслями.

— Поехали домой.

Согласно киваю, потому что нет сил. Это был предел.

Ловит подбородок и приподнимает его. В тусклом свете фонаря, посреди оживлённой аллеи, всё кажется романтичным до колик в животе. Девочки мечтают о таком, я не исключение. Жаль, что вокруг нас всегда обстоятельства, которые мешают насладиться секундами счастья.

— Ты какая-то другая, — с прищуром проговаривает.

Улыбаюсь через силу.

— Ты просто не видел меня уставшую. Вот она такая, проза семейных отношений, — шутливо развожу руками.

Моя наигранна весёлость на Давида не действует ни грамма, раскусывает мгновенно.

— Я не хочу, чтобы между нами было что-то недосказано. Если есть что-то сказать, лучше говори сразу.

Сглатываю. Сердце щемит. Сказать или нет? Мучаюсь этим вопросом пока мы смотрим друг на друга. Я хочу быть ещё ближе, чем на самом деле есть. Прижимаюсь животом, обхватывая торс руками. Жизненно необходимо доказать всем и каждому, что он только МОЙ!

Существует последнее «но» между нами и почему-то именно сейчас я хочу перешагнуть это НО! Всё, хватит… Он этого хочет, и я тоже, несмотря на панический страх неизвестности.

Давид выдыхает сквозь зубы, обжигая отнюдь не невинными касаниями моё тело.

— Не делай так.

— Как? — шёпотом в губы.

— Не провоцируй меня, окей?

Улыбаюсь пока Давид целует, точно сдерживается, но темперамент не угомонить так просто, нотки грубости в коктейле с нежностью, могут растопить любой лёд.

Мы вваливались в двери как совершенно безумные сиамские близнецы, ни на секунду не в состояние оторваться друг от друга. Я плохо запомнила дорогу к квартире Давида, но навсегда запомню, как одной рукой он вёл машину, а во второй держал мою ладонь периодически поднося её к губам. Это невероятное зрелище. Несколько раз в голове проскальзывали мысли о том, что вот так же он нетерпеливо целовал другую и спешил уединиться где-то от лишних глаз. Эти мысли царапали, изнутри причиняя боль, а голубые глаза той другой всплывали перед моими, как только я прикрывала веки.

Давид не был бы Давидом, если бы не мог всё внимание перетягивать на себя. И он перетянул. Полностью захватил власть нам моим телом и мыслями. Целовал так, что пальчики на ногах подворачивались, а в животе тугой узел причинял боль.

Мы оказались в кровати настолько быстро, что я не поняла, как он навис сверху, пронизывая безумным взглядом возбуждённого мужчины. Его страсти хватало на твоих с головой. Я тоже дрожала. От страха, от неизвестности, от желания узнать, как это быть с тем, с кем действительно хочешь.

— Ты хочешь детей?

— В семье должны быть дети… — растерянно шепнула я.

Лишь улыбнулся, погружая в водоворот поцелуя.

Я читала, что это больно, иногда даже слишком больно… Но, к моему стыду, боли не было и крови тоже не было. Только небольшой дискомфорт… и всё. И заплакала я вовсе не от боли, а от порции унижения и страха, который испытала, как только поняла, что нет никаких признаков моей девственности.

Давид замер, ласково поглаживая по волосам, гоняя мурашки по коже.

— Прости, я увлёкся. Так больно?

Всхлипываю, закрывая лицо руками.

— Аза… — лёгкий поцелуй пальцев и мой очередной приток слёз, — не пугай меня… У тебя такая реакция на секс, что я не знаю, что мне думать. Посмотри на меня.

Снова качаю головой стараясь уткнуться в подушку, чтобы спрятаться как можно дальше. Давид не даёт этого сделать, расцепляет ладони и убирает мои руки за голову, потому что иначе никак, я начинаю вырываться, старясь прикрыть глаза и распухший нос.

— В чём проблема? — жёсткий вопрос, в голосе ни капли нежности.

Меня волной паники окатывает, как я в таком состояние смогла хотя-бы что-то сказать, навсегда останется загадкой.

— Я ни с кем не была… Я не знаю почему так получилось…

Секунду он хмурится, переваривая информацию, а потом отпускает мои руки. Долго смотрит прямым взглядом, сжимая челюсть до скрипа, а потом просто скатывается с меня со злым:

— П*здец день.

Хватает меня и на себя сверху закидывает, от неожиданности вскрикиваю и для равновесия опираюсь на литые мышцы груди. Волосы вниз свисают, почти касаясь его живота и это единственная преграда между его взглядом и моим голым телом. До мурашек…

— Бесишь, но стоит как по часам, — зло фыркает и совершенно не тривиальным способом сжимает мою ягодицу.

Вскрикиваю, скорее от неожиданности и полностью выбитая из колеи его поведением.

Чувствую между ног как он упирается и краснею тут же… Откровенность не для меня, я совершенно не представляю себя в роли уверенной в себе обольстительницы.

— Что за хрень в твой голове?

Блуждаю взглядом по своим рукам, мне стыдно в глаза смотреть. Я голая, открытая полностью и стыдно ещё за это… а тут ещё объяснения требует… Обливаюсь словно жаром.

— Просто… — мямлю.

Давид перехватывает мои ладони и резко садится, теперь мы нос к носу, мне приходится держаться за его плечи и всё-таки посмотреть в глаза.

— Аз… — устало выдыхает, заправляя мой локон за ухо, — я знаю.

— Но…

Качает головой, и я замолкаю. Не знаю, что ожидать и думать, буквально спирает дыхание. Так зациклилась на нём, что отслеживаю любые изменения дыхания. Внутренне напрягается тетива. Это ужасно.

— Фара слишком втюхался в свою русскую, чтобы иметь отношения, которые к чему-то ведут. А жена — это именно те отношения, которые к чему-то ведут.

Говорит с намёком, и я понимаю с каким, но всё-таки отвожу взгляд, потому что была черта, и я сама чуть было не переступила её. Сейчас даже страшно представить, чтобы было если бы мы…

Я не хочу недомолвок, я не хочу ревности, я не хочу вранья, между нами. Как же я не хочу, чтобы было как у моих родителей, но…

— А если бы нет, — задаю, кажется, самый мучающий меня вопрос.

Давид прожигает взглядом и в этом взгляде осязаемое желание. Флюиды настолько сильные, что мурашки по коже в тройном размере. А эти прикосновения к телу словно дополнительный триггер в душе. Рядом с ним мне одновременно и холодно и до духоты жарко.

— Раньше думал, что это важно. И было важно. Это тешит эго, — поджимает губы, — но не более. На самом деле не важно. Женщина, которая тебе нужна, она просто твоя. Всё. Баста.

Улыбаюсь… надо же…

— Ты точно не консерватор…

Хмыкает и сгребает меня одной рукой прижимая к груди вплотную.

— Это для того, чтобы тебя успокоить.

— У тебя получилось.

— Я знаю, — самодовольно замечает, а потом без тени иронии говорит, — Но знай, я до трясучки ревнивец, решишь изменить мне — я не пожалею.

Всего секунду в зрачках вспыхивает пламя, а потом гаснет, но я успеваю съёжится. Не видела никогда его такого, такого… максимально агрессивного. Агрессия — это ни всегда крик и рукоприкладство. Агрессия может быть тихой и подавляющей, как сейчас.

Обхватываю лицо руками, прижимаюсь лбом, прикрывая глаза и быстро шепчу:

— Я не смогу, никогда не смогу этого сделать. Муж должен быть один, так мама всегда говорила. И не нужен мне никто…

Он целует, вгрызается в податливый рот, сминает его и подчиняет. Ласкает тело, до безумия нежно, а самого трясёт как хочет выпустить внутреннего зверя.

Позволяю ему делать всё что он захочет. Я просто устаю быть напряжённой струной. Откидываю голову назад бесстыдно позволяя губам опалять кожу.

Его шёпот — это какой-то дополнительный афродизиак. Пошло, порочно, нежно, ласково, грубо. Как человек может сочетать в себе сразу всё? Не знаю… Но я велась на всё. Сама не заметила, как проворные пальцы кружат по самому чувствительному месту на моём теле, как я кусаю его и стону, как ещё глубже прогибаю в пояснице. Наверное, мне будет стыдно за такую разнузданность, завтра… но сегодня, сегодня можно.

Тяжесть мужского тела воспринимается совершенно иначе, когда в голове нет лишних мыслей. Толчки приятнее, а касания будоражащее. Так бывает? Да, бывает.

Он кончил на мой живот со стоном водя рукой по члену. Весь мокрый, со сбившимся дыханием, безумно сексуальный и такой мой. Я улыбалась как дурочка, потому что впервые вкусила сладкий вкус маленькой женской победы. Да… именно так. Так хотел меня, что несколько раз останавливался, матерясь сквозь зубы. Хотел продлить. Упрямый. Мне было всё равно сколько продлится, главное как. И это было гораздо лучше чем то, что я испытала в домике. Совершенно несравнимые вещи. Там была физика чистого уровня, а сейчас химия. Она глубже, в голове.

Отдышался и утянул в душ, щедро осыпая мою шею поцелуями. Не наю как он это делает, но для того, чтобы загореться ещё раз мне понадобилось всего пару минут.

— Ты меня высушишь, — беззлобно ворчит в мой рот, а сам подбрасывает на свой торс как пушинку.

Сама целую. Под струями воды это кажется мне романтичным, и даже холодная стенка, к которой прижал, всё равно опаляет.

В этот раз Давид вертит меня куда как более основательно и заканчивается всё тем, что соски трутся о кафель, пока мой мужчина вжимает нас в стену. Наши тела так плотно друг другу прижаты, мои ноги сведены, и я чувствую абсолютно всё. Под конец он обхватывает мою шею. Сжимает и запрокидывает назад, пока работает бёдрами. Это так остро и неожиданно, что я вскрикиваю и не замечаю, как указательный палец ныряет в приоткрытые губы. Чисто на автомате сжимаю фалангу губами и прохожусь языком по подушечке.

— Да бл*ть!

Пара секунд и горячая струя ударяет в поясницу.

— Похоже я породил монстра.

— Что?

Смеётся и обнимает со спины. Вокруг нас пар и запах секса. Меня так разнежило за пару секунд пока приводила дыхание в норму, что я прикрываю глаза откидываясь назад, точно зная, что он удержит несмотря на то, что мы не на самом устойчивом полу.

— Говорю, что ты меня заездила за последние тридцать минут.

Прикрываю лицо руками. Ужасный пошляк…

— Только не говори, что ты смутилась, — подтрунивает, прикусывая мочку уха.

— Нисколько!

Смеётся.

— Тогда скажи: хочу тебя.

Послушно повторяю, а потом повторяю ещё несколько фраз радуясь тому, что мы не друг напротив друга и кожа красная вроде бы как ни от стыда, а от горячей воды.

— Трахни меня?

— С вопросительной интонацией?

— С утвердительной.

…

— Я так и думал, — откровенно издеваясь произносит муж.

Качаю головой. Я проиграла.

Дальше мы быстро моемся и поочерёдно приходим в спальню. Первое что замечаю, он сменил бельё, теперь не серое, а чёрное. Наверное, сделал это только для меня. Мне удивительно и приятно. А ещё на подушке майка, явно мужская. Пока Давида нет в спальне быстро скидываю полотенце и облачаюсь в неё.

— Да бл…. — Стонет Давид.

Оборачиваюсь на звук и улыбаюсь. Какой же он классный! Не верится, что он мой муж…

Мы молодая пара, совсем зелёные, так бабушка бы сказала… Молодые, местами импульсивные и уже связаны. В душе тепло рождается. Вот он какой мой первый и единственный мужчина. Подпирает плечом стену напротив жадно скользя глазами по моим ногам. Так смотрит словно ещё хочет.

— Что-то ни так? Ты её для себя приготовил? — тянусь к подолу в попытке снять.

— Даже не думай, — рычит от двери, — иначе я проюзаю тебя до утра.

Смеюсь… Вот это выражение! Не знаешь покраснеть или от души посмеяться.

Подхожу ближе и невинно целую в щеку, слегка прижимаясь бёдрами к его боку. Такой большой, горячий, мокрый. Млею рядом. Я как кошка полы сытного обеда. Хочется мурчать и просить, чтобы гладили по шёрстке.

— Хочу пить… — шепчу, стреляя глазками. Кажется, я флиртую с собственным мужем в наглую. Никогда этого не делала. Только видела, как делают другие, оттого так хочется попробовать как это.

Мне нравится его поощрение и то, как мне можно себя вести.

— Ну, идём, покажу тебе кухню.

Говорит вроде бы спокойно, но я-то чувствую, как пальцы рук пробираются под импровизированное платье в виде его футболки. Соски мгновенно твердеют. Я хочу продемонстрировать, но пока не позволяю себе этого, всё ещё немного стыдно…

— Идём…

Прикрывает глаза, словно борясь с собой.

— От вчерашней девственницы ты как-то быстро превратилась в нимфоманку.

Ужас какой, но мне смешно, у него грязный язык. И о боги… этот язык подталкивает к таким вещам, о которых маме не расскажешь.

— У меня был хороший учитель.

— Уже жалею об этом.

Быстрый поцелуй в губы и переплетая наши пальцы Давид ведёт меня за собой куда-то внутрь квартиры, которую я даже не рассмотрела ещё.

— Такой ты мне нравишься больше.

— Какой?

— Открытой, — а потом подмигивает и добавляет, — во всех местах.

И я заливаюсь краской от макушки до пят. Добился всё-таки своего!