Только твоя

Глава 12

Пленница, а именно такой она и была, судя по разговорам, до вечера просидела в комнате. К слову, комната её находится через три от моей личной. Заходить и общаться с этой хамоватой женщиной желания у меня не возникло ни разу. А вот с Оксаной наоборот, не знаю, я потянулась к ней сразу. И пусть она ещё настороженно ко мне относится, я искрение верю, что это ни на долго.

В разгар относительно семейного ужина она не выходит, за столом я, Фархад, Давид и Оксана. Тяготит обстановка и то, как я мечусь в своей тарелке. Сложно есть под постоянной ударной волной тяжелого взгляда. Этот взгляд замечают все, но молчат. Мне хочется шикнуть на него, заставить отвернуться и не смотреть на меня никогда. Но я лишь молчу, скромно смотря в тарелку.

И конечно же пропускаю момент, когда входит Арман.

— Где она?

Не поднимаю глаз, но вопрос точно мне.

— Осталась в комнате.

Выругивается и уходит. Фархад хмыкает, Давид хмурится, видимо не знал, что у нас ни одна гостья. И скорее всего это он хочет спросить, но крики из гостиной вынуждают напрячься, а Фархада мгновенно подняться. Шум нарастает вместе с тяжелыми шагами, которые приближаются.

Спустя пару секунд на нашем ужине прибавляется «гостей».

Испуганно вскрикиваю, зажимая рот руками. Не веря в то, что происходит. Ворвавшийся ОМОН скручивает сначала Фархада вынуждая рухнуть на колени, а потом Давида укладывают лицом в пол. Дело деревянное не слушается, сама не понимаю. Что до боли сжимаю вилку. Люди в форме всегда вызывали у меня панический ужас. Нас окружают люди с оружием в спец форме наставляя оружие. Воздух сгущается до состояния киселя.

— Какого хера вы творите, — ревёт раненным зверем Давид.

Глухой удар в живот и один из людей в камуфляже присаживается на корточки.

— Поговори мне тут ещё у*бок.

— Пошёл ты.

Ещё удар и глухой стон. Оксана испуганно вскрикивает, мужчины не комментируют, не просят замолчать, они спокойны, словно в своём праве. Я же стараюсь не привлекать к себе внимание, внутри срабатывает какая-то защита. Мне кажется, если у меня сейчас вспыхнет истерика, никто не будет со мной церемониться, а этого я боюсь больше всего.

— Тут женщины, не надо пугать их ещё больше. Парни, угомонитесь, — слышится из коридора, а потом мы видим обладателя этого голоса.

Он входит вальяжно, рассекая пространство как акула во время охоты. Не высокий, точно с лишними килограммами и уже начинающий лысеть, полностью отталкивающая внешность и профессия видимо тоже. В дорогом костюме это определяю сразу, потому что я вижу бренд. А ещё то, что он опасный хищник, гораздо опаснее акулы.

Удовлетворённо обводит взглядом присутствующих, кого-то из ОМОНа одобрительно похлопывает по плечу. И конечно же от этого человека не укрывается ничего! Мой шок, слёзы на глазах Оксаны, стонущего сквозь зубы, Давид и удерживаемого на коленях Фархада. Мужчины как по команде опускают оружие, а мужчина явно в каком-то чине неприятно скалится. Он тут главный. Липкий взгляд на пару секунд приклеивается к моему лицу, потом он хмыкает. Чувствую, что меня грязью обдали. А ещё я впервые чувствую незащищенность и это пугает больше той картины что сейчас перед глазами.

— Не ожидал вас увидеть в собственном доме, господин Морозов, — звучит не без издёвки.

Судорожно думаю, где Арман, неужели еще тоже захватили?

— Да ну прекрати, дорогой мой, я как ангел, появляюсь, когда не ждут и уже не верят.

Разговаривают спокойно, я бы сказала даже мило, но градус «встречи» изначально кипяток.

— Чем обязаны такому высокопоставленному гостю?

Скалится, обдавая безумным взглядом полного огня и превосходства. У меня мурашки по коже.

Наклоняется к Фархаду и выплевывает ему в лицо.

— Ты думал тебе кто-то простит Бурового?

Фархад лишь улыбнулся. В эту секунду я сжимаюсь, потому что думаю, что его сейчас ударят как Давида, но этого, к счастью, не происходит.

— Тебе ли не знать, что мы тут ни при чём.

— Это МЫ посмотрим. — и уже не Фархаду. — Пакуйте их парни.

Это арест. Аллах… за что мы тебя так прогневили⁈

Сглатываю вязкую слюну и поднимаюсь следом, как только последний мужчина покидает столовую. Я не знаю, что делать, мне страшно, но и остаться сидеть я не могу. Оксана поднимается следом, мы встречаемся взглядами и не сговариваясь берёмся за руки. Хватаемся друг за друга как за последний оплот. В её глазах бездна отчаяния, она словно умирает, сжимаю ладонь крепче. Поддержка без слов.

В гостиной пока Фархаду надевают наручники, а Давида выпихивают следом за Шухратом и Арманом на улицу, муж разворачивается вполоборота и на нашем языке говорит.

— Мой телефон, код её год рождения, позвони адвокату, из дома ни ногой, никому не доверяй.

— Эй! Разговоры прекратили.

Омоновец оглядывается на нас и выводит мужа положив руку на плечо контролируя и подталкивая. Хлопок двери отрезвляет всего на пару секунд, а потом снова затапливает ощущение уязвимости и отчаяния.

— Что это было… — слышу сдавленное за спиной и оборачиваюсь.

Рыжеволосая девушка сидит на ступенях и смотрит на нас. Вся всклокоченная, майка порвана, поддерживает её рукой. Глаза шальные, губы дрожат. Такая же напуганная, как и мы. И самое убойное это то, что она такая же слабая женщина, как и мы, соответственно никакой помощи и поддержки оказать не в силах.

Я слаба в юриспруденции, но даже мне кажется очень странным, что арестовали сразу троих братьев, такое ощущение, что дом специально обезглавили. От этих мыслей паника по коже колючими иглами. Стараюсь дышать глубже и успокоиться, если сейчас я впаду в состояние, при котором не смогу принимать здравые решения, будет только хуже. Отсидеться в комнате не получится. В мох интересах, чтобы они как можно скорее вернулись обратно.

В голове разношёрстные мысли и гипотезы. Не хочу верить в правоту государственных органов. Может быть это ошибка? А вдруг это подстава? Что из этого хуже тоже не понимаю. Тяжело оценить масштаб проблемы если не разбираешься, оттого и сужу поверхностно. И тут нет ничего радостного.

Кто бы знал, как это тяжело сделать, особенно когда перед глазами момент их захвата. Вели себя нагло, абсолютно ничего не боясь. Впервые думаю о том, чьё этот дом не крепость, не чувствую себя под защитой как раньше. Я хочу быть девочкой дальше, принятие сильных и волевых решений не для меня. Мама всегда говорила, что это обязанности мужчины в доме, женщина для другого. И вот она как повернулась жизнь.

— Что он сказал? — вопрос Оксаны.

Не отвечаю, потому что рывками практически через физическую боль иду в столовую, беру телефон с того самого места куда его кладёт Фархад и возвращаюсь, обратно передавая блондинке. Смотри непонимающе, такая же напуганная, хрупкая и маленькая как я. В какую-то секунду мне кажется, что единственный человек с железным стрежнем это та самая рыжеволосая сидящая на ступеньках, но право что-то решать я ей не дам, гордость не позволит.

— Твой день рождения, — киваю на телефон.

Пока она набирает код, рыжая скованно поднимается, словно ноги не держат и подходит ближе. Забираю гаджет из дрожащих рук и достаточно быстро нахожу номер адвоката. Внезапно останавливаюсь и сморю на Оксану. Есть что-то неправильное в том, что я делаю, не знаю, что, но я как будто бы заняла её роль.

— Нужно позвонить.

— Да…

Она понимает о чём я говорю, но мы как в прострации. Не двигаемся и дышим через раз застывая статуями. Казалось бы, так просто нажать на пару кнопок, но если мы это сделаем, то придётся ещё раз поверить в происходящее, а это становится больно сделать. Мозг отчаянно сопротивляется. Медлить нельзя и перекричать собственный страх невозможно.

— Звони, чё ждёшь? — вставляет свои пять копеек девушка, которую притащил Арман.

Не удостаиваю её и взглядом, тихо злюсь. Простые правила приличия этой даме не знакомы.

— Давай ты, ты его жена, — тихо шепчет.

— Охренеть… ты все тут сковырнутые на голову! — переводит взгляд с меня на Оксану и обратно, чётко и быстро распутав весь клубок, — К чёрту идите, я тут не останусь!

Резво направляется в сторону двери вот как есть, босая. Пронзаю взглядом спину. Ярость взбунтовалась, нервная система не справляется и страх превращается в агрессию. Аллах один знает, чего мне стоит не вцепиться в её волосы и не оттаскать. Видит небо эта девица заслужила.

— Тебя не выпустят за пределы забора, — сухо констатирую, сжимая телефон.

Оксана отступает на один шаг назад, не хочет быть в эпицентре. Мне бы хотелось её поддержки, но её нет, небольшой укол разочарования в сердце.

— Иди ты! Не секунды тут ни останусь, ненормальные! — отмахивается как от назойливой мухи. — Сами разгребайте это дерьмо. Я тут никаким боком.

Зверею.

Она права, это у нас трагедия, эту дрянь не касаются наши проблемы, но есть одно веское, но!

— Ещё раз повторяю. Если Арман решил, что ВЫ должны быть тут, значит так и будет, пока он не решит иначе, — говорю жестко и не сдерживая ярость.

Фурия разворачивается молниеносно, окатывает уничижительным взглядом. Разворачивается и идёт ко мне, смотрит в глаза, в которых такая же буря что и у меня. Я же плевать хотела, что в её голове, она не выйдет из дома, пусть хоть расшибётся об пол! Останавливается практически вплотную, подпирает руками бока, поза комично-боевая. Хочет кинуться в драку, как бешенная собака. Не знаю, как она жила и что из себя представляет, но как-то сразу понятно, что ничего. Агрессивная и неуравновешенная будто бы сбежала из психиатрической больницы.

— Да что ты знаешь про своего Армана⁈ Ни одна сила не заставит меня тут оставаться! Вы все больные!

Выдерживаю стальной взгляд и вижу, как сжимаются кулаки. В ней столько агрессии, что этой волной может снести. Но, бояться уже поздно.

— Ну почему же одна точно заставит. Мне стоит позвать охрану? Думаю, что они быстро разберутся с этим.

— Сука! — выплёвывает в лицо.

Отвечаю едкой улыбкой, я не цветочек, тоже так умею.

— Приятно познакомиться, Аза.

Одаривает ещё один диким взглядом и зло идёт в сторону кухни неприятно шлёпая босыми ногами. Это не победа, просто здравый выбор между двух зол. Злая и умная несмотря на своё поведение. Убойный коктейль. И если быть до конца честной, то внешность запоминающаяся. Яркая, эксцентричная, такая в глаза бросается.

— Не строй из себя тут главную, понятно! — кидает откуда-то из глубины.

Не отвечаю на выпад. Набираю номер адвоката, поджимая губы. Строить из себя главную не собираюсь, теперь придётся ею быть… Насколько долго одному Всевышнему известно.