Выбор судьбы

Глава 14

Меня конечно же подзуживала «язва» внутри, взять и заявиться на «приём» со сватами. И даже думаю Ратмир не сказал бы ни слова. Не говоря уже о Зорице. Кто она такая, чтобы возмущаться тем, кто именно сопровождает князя и его сестру. А какой удар по её самолюбию.

Но… старшая матушка вроде старается наладить хоть какие-то отношения. Потому, провоцировать лишний раз не хочется.

— Нет, Томила. Я лучше дома останусь, — произнесла улыбнувшись.

Жрица понимающе кивнула и сжав на прощание мою руку, направилась к своему коню. Того даже не расседлали, беднягу.

Вернулась княжна с первыми петухами[1]. Я уже спала, но проснулась на голоса и скрип ворот, что принялась отворять Неждана. В эти дни стояла ужасная духота, так что даже не закрывали окна и ставни.

— Ох, Любавушка… — простонала Томила, укладываясь на кровать. — Как хорошо, что рано вставать не придётся. Хоть высплюсь.

— Как «не придётся»? — от возмущения я даже приподнялась на локтях. — С восходом же костёр зажигать нужно будет. Я весь вечер ваших хирдманов гоняла! Они на берегу должны были кроду построить уже. У меня труп во дворе!

— То, что крода готова… то хорошо… — позёвывая ответила жрица. — Но Ярополк обещал завтра на закате очищающие костры самолично зажечь. Всё-таки такое дело… сватанье у боярина. Да и самое-то праздник сделать… Потому… с утра ничего жечь не будем…

— Но!.. — попыталась возмутиться я.

— Князь уже пообещал, — отрезала Томила, щелкнув зубами в протяжном зевке... и захрапела.

На следующий день весть об очищающих кострах и празднике взбаламутила всю крепостицу. Всё не женатое население Скугра плело венки. Кроме меня и корпулентной жрицы Мары, что поглядывала в мою сторону с интересом за завтраком. Но иногда отвлекалась.

— А ты плести не будешь? — спросила Томила, краем глазом наблюдая за вознёй воинов, что тоже частично приобщились к этому нелёгкому делу, с интересом разбирая пучки цветов и трав.

— А мне зачем? — процедила с усмешкой. — Всё одно, меняться не с кем… а сжигать… не хочу.

— Так твоею рукой сплетённый, сильнейшим оберегом будет, — произнесла жрица, улыбнувшись. — Любой взять захочет. Конечно, без обмена.

— Нет, — усмехнулась я, пытаясь растянуть губы в улыбке. — Никто уже давно лечиться не хочет приходить. Как-нибудь без оберегов обойдутся.

— Обиду таить… — начала выговаривать мне Томила.

— Не таю! — резко ответила ей, поставив кружку на стол. — Просто не вижу смысла.

— Но прийти нужно, — произнесла жрица, грустно улыбнувшись. — Праздник от имени твоего рода делается.

— Хорошо. Я приду, — выдохнула, прикрыв глаза.

— Думала, что ты будешь рада избавиться от проблемного вопроса связанного с замужеством сестры. Неужели сама хотела этим женихом обзавестись?

— Нет! Что ты! Я рада за Божидару. Вернее… что мечта Зорицы исполнится, и она, наконец, отстанет от батюшки. Может тогда мир наступит и в нашем роду.

— Почему же ты с самого утра печалишься?

— Стало тяжело на сердце от того, что своей семьи я никогда не заведу.

— Я тебя понимаю… — с горечью произнесла Томила, и замолчала. — Со временем научишься считать семьёй весь свой род. И находить в том радость.

— А можно не весь? — умоляюще произнесла я, молитвенно сложив ладони и скорчив жалостливую гримасу. Это немного разрядило атмосферу, и мы обе рассмеялись.

Вечером, на берегу реки, где было сложено несколько кострищ собрался кажется весь городок. Девчата и местные парни, разбавленные воями из свиты князя, стояли группками и шептались. Все они выделялись разнообразными венками, надетыми на голову.

Уговорам жрицы Мары не поддалась и венок для себя плести не стала. Но удивить чем-нибудь народ хотелось. Я же как была, так и осталась отличным лекарем. Так что обида действительно потихоньку подтачивала внутри, хоть и не признавалась в этом никому. Вот и приготовила для себя небольшой, но роскошный по местному времени венец. Что-то среднее между ободком и кокошником, но последний носили только замужние женщины. Так что на моей ярко блондинистой голове с вплетенными в косы лентами, этот убор смотрелся словно небольшая корона. А боковые подвески колыхались, заменяя роскошные серьги.

Покрытый мелкими, словно живыми искусственными цветами, небольшими речными жемчужинами из бус покойной матери Любавы, а также цветным бисером, купленным на базаре у заезжего торговца в Смоленске, венец притягивал взгляды. Сестра князя долго разглядывала его, осуждающе качая головой, но ничего не сказала. Выпячивать же себя в подобном виде я не собиралась, так что в окружении нескольких охранников мы, не привлекая внимания, подошли к месту праздника окольными путями. Наша группа заняла позицию на небольшом пригорке, чтобы не мешать людям веселиться. Да и большая часть воинов осталась внизу.

Ярополк в сопровождении Ратмира и прибывших на сватовство старшаков из Радимичей появились буквально через пару минут после нас. Будущие родственники лучились довольством. Они надували грудь аки павлины и постоянно поворачивались друг к другу, щерясь улыбками. Боярин о чём-то пошептался с помощником, и вот князю подали факел на длинной ручке. Ярополк произнёс неслышную нам речь, обращаясь к Ратмиру и его окружению, затем стал один за одним поджигать расположенные на речной отмели костры.

Божидара и Добромил тут же вышли из-за деревьев, держась за руки. Их головы так же украшали венки, но, было заметно, что те похожи и явно сделаны одной рукою. Запястья же молодых были обвязаны лентой.

Заметила, что Зорица с Всеславой и большей частью женщин рода тоже держались в тени. Старшая матушка улыбалась, глядя на дочь с будущим зятем. Кто-то запел, и в центр отмели потянулась молодёжь. Постепенно вокруг сестры с женихом, что продолжали держаться за руки, закружил хоровод. Сначала из девушек, а затем к ним постепенно стали присоединяться и парни.

Десятки голосов «а капелла» буквально завораживали. Песня словно лилась над берегом и рекою с медленно клонящемся к закату солнцем. Непонятное щемящие чувство сковало грудь и слёзы не произвольно полились сами. Стараясь не всхлипывать, я украдкой вытерла глаза.

Божидара и Добромил стояли возле центрального костра, который быстро опадал. Сейчас будут прыгать. Они улыбнулись друг другу, и приготовилось к разбегу. В этот момент жених окинул взором поляну вокруг и «споткнулся», встретившись со мной взглядом. Сестра пыталась растолкать его, но он словно заворожённый, смотрел на меня.

Томила первой осознала происходящее и встала передо мной, закрыв своей мощной фигурой, уперев руки в бёдра. Хотела возмутиться, но проникнувшись двусмысленностью происходящего, просто склонила голову, пытаясь разглядеть действо из-под подмышки жрицы Мары.

Божидара что-то кисло выговаривала жениху, а Добромил, натянуто улыбаясь, отвечал.

Песня закончилась. Наконец, жених с невестой вновь взялись за руки и поправив растрепавшиеся ленты, побежали к остаткам костра и оттолкнувшись, перепрыгнули через них. Взметнулся сноп искр, а окружающие заулюлюкали и засвистели.

Князь в сопровождении Ратмира подошёл к молодым и что-то тем сказал. Их сразу же обступили Радимичи, так что образовавшаяся толпа плотно скрыла происходящее.

Однако, праздник был в самом разгаре. Вновь полилась песня, закружились хороводы. Молодые люди парочками и в одиночку стали прыгать через костры. И не все выбирали центральный, горящий не высоко. Многие предпочли один из крайних, что всё ещё взмывался на пару метров и грозился опалить любого посмевшего его перепрыгнуть.

— Спасибо, — я уткнулась лбом в плечо Томилы. — Только скандала мне и не хватало.

— Видимо вы всю жизнь соперничали? — спросила жрица.

— Учитывая, что её мать — старшая жена, а меня только нянюшка оберегала, соперничать не получалось. Я заранее была обречена на проигрыш.

— Ты же понимаешь, что с таким даром, тебе следует быть осторожной? — поинтересовалась Томила, разворачиваясь.

Моей родни уже нигде не было видно. Видимо отправились домой.

— Понимаю! — ответила твёрдо, а сама вдруг подумала о Симе. Ведь этот проходимец заявил, что моё «проклятье» ему совершенно не страшно. Интересно… что он имел в виду?

Тёплая летняя ночь, наполненная ароматами полевых цветов и смолой от горящих деревьев, словно опьяняла. Мы ещё какое-то время стояли на пригорке, наслаждаясь видом праздника и песнями. Хороводы создавались и распадались, иногда на дуэты, что продолжали кружиться отдельно. Многие менялись венками. Заметила несколько парочек, что видимо не договорились, так что парнишки гонялись за девушками, пытаясь всё-таки отобрать венок. Кто-то кидал свои в костры, а группка юниц, заняв подмостки, бросала венки в реку, наблюдая за их движением.

— Мы должны поучаствовать в хороводе, — заявила Томила и потянула меня вниз.

Мда… хотела привлечь внимание и покрасоваться? Получите и распишитесь. Девушки облепили меня словно мухи, пытаясь рассмотреть венец. Но жрица Мары быстренько их «построила», так что танцы и пение продолжились. Хороводы сменялись «ручейками», распадаясь и соединяясь вновь. Участники приходили и уходили. Странно, но многие просто на какое-то время внедрялись, чтобы подержать меня за руку. Не заметила, как сама начала подпевать. Хм… а оказывается у меня неплохой голос. Было хорошо… Так что я смогла выбросить всё из головы и насладиться праздником. Душа словно расправилась, сбросив груз.

Немногие, оставшиеся до конца, пошли купаться. Другие, отправились гулять с небольшими факелами в руках, так что точки огоньков мелькали повсюду. А я стояла на берегу, вглядываясь в намечающийся рассвет.

— Вот я и нашёл тебя, красавица-русалка! — раздалось за моей спиной, и я обернулась. Рядом стоял высокий хирдман с «колючим взглядом» и сложив руки на груди, широко улыбался.

— Нашёл… — согласно кивнула. — И что?

— Я считал, ты простая русалка… — мужчина поднял руку и аккуратно прикоснулся к моему венцу. — А сейчас думаю, насколько высоко окошко твоего терема и допрыгну ли я?

— А нужно ли прыгать? Из-за высоты ведь легко и ноги переломать.

— Вполне возможно… — теперь хирдман взял в плен своих длинных и мозолистых пальцев мою косу. Он перебирал её, опускаясь всё ниже к кончику. Какое-то время мы просто молча стояли, смотря в глаза друг друга.

— Любава, нам пора, — произнесла за моей спиной Томила. Странно, обычно сопровождающих её воев не наблюдалось вокруг. Хотя… жрица Мары сама тут кого хочешь напугает.

— Да, — ответила я и шагнула назад, стараясь вырваться из плена, в котором меня удерживали глаза этого воина. Быстро развернулась и взяв Томилу под руку, направилась к своему подворью.

Хм… как бы не были тихи шаги хирдмана, я слышала их всю дорогу. Странно другое. Томила молчала. Во время пути она не проронила ни слова. Так. Кажется, дома меня ждёт «разбор полётов». Думаю, не я одна ощущаю наше сопровождение.

А вот с приближением к подворью картина начала меняться. Чем ближе мы подходили, тем больше охранников стало присоединяться к нам, появляясь из темноты. Метров за сто от дома вокруг нас уже собралось уже с десяток, в основном те, с которыми мы выходили на праздник.

У Нежданы кажется была какая-то своя система оповещения, потому как мы даже не успели постучать, а она уже отпирала ворота. Да и ещё в компании Видана.

Часть нашей охраны уже вошла внутрь, когда Томила остановила меня:

— Прощаться с ним будешь? — и она точно повернула голову туда, где в темноте притаился мужчина.

— Незачем. Мы не знакомы! — ответила шёпотом.

— Кхм… странно. Судя по вашему поведению так не скажешь.

— Ну… сегодня виделись второй раз в жизни, — продолжила я шептать, стараясь пропихнуть жрицу во внутрь двора. А провернуть подобное такой щепке как я с её корпулентной фигурой было проблематично.

— Да!? — в одном этом слове Томила пыталась интонацией выразить и сомнение, и восхищение, и множество невысказанных вопросов относительно всего происходящего.

Оставив надежду затащить женщину вовнутрь, решила просто войти сама, когда послышался топот и из-за поворота показался Ярополк на коне в окружении своих воинов. Князь спешился у ворот и обнялся с сестрой. Я привычно склонила голову в поклоне.

— Уже собрались? А я надеялся выпить взвару и перекусить с вами.

— Неужто в доме батюшки не накормили князя? — притворно ужаснулась я.

Ярополк рассмеялся, а Томила с прищуром посмотрела на брата.

— Мы только с праздника вернулись, — ответила она усмехаясь. — А на счёт завтрака… уже скоро кроду жечь будем. Не попросится ли всё съеденное обратно?

Брат с сестрой уставились друг на друга, сражаясь взглядами.

— Думаю, что горячий взвар никому не помешает. Да и бодрящих травок, что от Беляны остались, заварить можно. Всю ночь не спали. Не помешают. А князю, — я склони голову в его сторону, — можно и заедок принести. Авось до тризны и поминок продержится.

Мужчина засмеялся и подмигнул сестре.

В этот момент несколько воинов дёрнулись. Двое стали перед нами, закрывая телами, а тройка вскинув луки пустила стрелы в группу деревьев и кустов, что стояла через дорогу от нас. Ярополк схватил нас с сестрой за руки и стал запихивать во двор.

— Пусть не стреляют! — выкрикнула я, пытаясь вырваться из захвата.

— Ты знаешь кто там? — нахмурившись спросил князь.

Но я промолчала. А что отвечать. Я же имени его даже не знаю.

— Выходи! — выкрикнул Ярополк, повернувшись к деревьям.

Из кустов сначала появились раскрытые ладони, затем и сам хирдман вышел на дорогу.

— Глеб? — удивлённо спросил князь. — А ты что здесь делаешь?

--

[1] В древности, в отсутствии часов и солнца, ночью определяли времени по троекратному пению петухов. Петух начинает петь в первом часу ночи — это первые петухи; вторые петухи поют во втором часу и, наконец, третьи поют в 4 часа утра.