Выбор судьбы

Глава 18

— Купец! — удивлённо произнёс мужчина. — Не впервой же со мной дело имеешь. Разве-ж нет?

Чернавка принесла свежего взвару, а я сидела и разглядывала Сима сощурив глаза. В своём «магическом зрении» я не видела ничего интересного или странного. Если конечно не считать таковым полное отсутствие каких-либо болезней. Поразительный организм.

Так что я сидела, обхватив ладонями горячую кружку и размышляла. Такое немудрёное прикрытие давало возможность помолчать и подумать. Что я могу ему предъявить? Неожиданную реакцию камня на приближение к нему? Именно к нему, так-как тот светился зелёным только в моих руках. Без прикосновений же оставался малюсеньким водоворотом искр на любом от меня расстоянии. Даже впритык. Эти искры, что удивительно, видела только я.

Может всё-таки принести камень и предъявить голубое свечение? Но уверена ли я, что он его разглядит? Вот заявит, что «знать ничего не знает и ведать не ведает», и что тогда?

Предаваясь подобным размышлениям решила проверить и зажгла свой огонь на ладонях. Кружка окуталась языками зелёного пламени. А я пристально вглядывалась в мужчину. Заметит ли?

Собеседник продолжал мне улыбаться, даже не моргнув глазом. Хм… что всё это значит?

Ладони всё ещё пылали, когда я почувствовала давление рун на запястье. Пустая трата дара. Мда… мне теперь что, контроль поставили? Неприятно.

— А что случилось? — спросил Сим, внимательно меня рассматривая и хмурясь. — Неужто кто-то наговор про меня вести решил? Так всё поклёп!

— Ты-ж вроде думал женихаться со мной… — напомнила усмехнувшись, — или уже нет? Так вот и спрашиваю… кто ты? Откуда? Какого роду — племени? Много ль народу приедет претензии предъявлять коль сгинешь в моих объятьях?

Мужчина несколько секунд поначалу ошарашенно на меня смотрел, а затем зашёлся в громком хохоте. Даже сложился пополам. Когда разогнулся, были видны выступившие слезинки.

— Не волнуйся, — отсмеявшись заявил Сим, — со мной точно ничего не случится! А семья моя, хоть и малочисленна, но вполне хорошего и древнего рода. Никакого урона чести не будет.

Я всё ещё щурилась и разглядывала мужчину, а он молчал, но не долго.

— Неужто свадьба сестры настолько растрогала твоё сердце, Любавушка, что ты тоже решилась на любовь и готова завести семью? Или же… то желчь зависти гложет?

— Просто проверка… может ты всё-таки поведаешь свой секрет? От чего не боишься моего дара? Я ведь точно могу душу вынуть… — решила припугнуть купчишку, вспомнив грека.

— Нет, хозяюшка, — улыбнулся Сим, — бояться мне нечего. А секрет в том, что дар твой для меня безвреден. Вот и всё!

Эти слова покоробили. Захотелось проверить. Ничего плохого не сделаю… может быть… Так что я встала и с ехидным выражением лица подошла к мужчине. Протянула руку, словно забираю кружку со взваром, а сама, вытянув дар в тонкую иглу проткнула его ладонь.

Я уже тренировалась так на Видане, с его согласия, конечно. С учётом глубины проникновения, чувствовалась или небольшая, или сильная боль, в зависимости от того, хочу ли я её причинить.

Сейчас я очень хотела. Но… мужчина смотрел мне в глаза и улыбался.

Смутившись, взглянула на его ладонь и заметила еле видимые голубые всполохи на месте соприкосновения моего дара и его тела. Потому резко убрала «иглу» и развернувшись воротилась на место с кружкой. Что происходит? У него тоже дар? Но чей? Вроде купец, а не жрец.

— Так мне посылать сватов? — спросил Сим, широко улыбаясь.

— Батюшки пока нет дома. Возвернётся только весной, тогда и поговорим.

После этого беседа как-то сама собой затихла. Только мужчина стал поглядывать на меня с ехидцей. И что оказалось тому причиной не могла понять. Толи проверку мою почуял, толи развеселил быстрый отказ от сватовства. Не знаю. Бесит же!

С отъездом купца природа решила развернуться во всю мощь. Дожди, грозы, а также ураганные ветры просто обрушились на округу. Работать на улице больше не было никакой возможности, так что я переместилась в дом. Кресло теперь стояло у самого очага. Странно, но даже вид огня действовал как-то успокаивающе. А одиночество больше не давило.

Скоро снег покроет округу. Правда, по воспоминаниям Любавы, да и моменту, когда только сюда попала, привычного мне сильного мороза не наблюдалось. Скорее наоборот. Зима была мягкой, хоть и снежной. Но жуткий огромный очаг, что больше потреблял дрова, чем давал тепло — раздражал.

Естественно, я осознавала, что парового отопления мне здесь не найти, но уж нормальную-то печь, по типу той же голландки собрать можно. Её устройство я представляла себе смутно, только помнила, что дымоход должен закручиваться змейкой, увеличивая время выхода горячего воздуха. За счёт чего она долго хранила тепло, прогревая помещение. Но, если бы на этом все проблемы заканчивались. Как бы не так. Отсутствовали кирпичи. А также мастера, хотя бы примерно понимающие в этом деле.

Несколько вечеров подряд я беседовала с Виданом, стараясь объяснить ему суть моей задумки. Даже рисовала эскизы. Охотник был настроен очень скептически, но согласился помочь.

В один из дней, когда небо ненадолго прояснилось и можно было выйти, не рискуя завязнуть в грязи, он ушёл. Но в тот же вечер вернулся с группой мужчин. За спиной каждого из них висела большая корзина, наполненная речными камнями. Ещё пару суток неожиданные помощники приносили этот строительный материал, пока им не заполнилась как минимум треть сеней.

Вновь зарядили дожди, хотя, судя по температуре на улице, в любой момент они были готовы перейти в снег. Нам же выложили добротное основание будущей печи. Естественно сам охотник этого делать не стал, найдя мастера, который утверждал, что знаком со строительством из камня.

Переругавшись с Нежданой и Виданом о том, какого размера должна быть топка, всё-таки пришли к консенсусу. Экономная чернавка убедила нас в том, что жечь отдельно дрова ещё и для готовки не рентабельно (сего слова она конечно не знала, но ей это не мешало), так что эскиз мне пришлось перерисовывать. А для того, чтобы сложить наружный дымоход вновь пришлось ждать приемлемую погоду.

Печь вышла монструозной и привычную мне голландку ничем не напоминала. От слова совсем!

Неждана, оправдывая своё имя, пыталась было тут же сильно её растопить, но после моих криков и желания кой-кого удавить, спряталась. Так что разогревали мы наше новшество аккуратно, даже скорее просто прогревая первые несколько дней. Когда же печь полностью просохла, с опаской стали увеличивать жар. К моему облегчению, ничего не развалилось. Камни жар держали.

Естественно об этом тут же узнали в крепостице и к нам на подворье заявилась Всеслава.

— И зачем сие? — спросила она, ходя вокруг и разглядывая получившегося монстра.

— Для тепла, — ответила ей, будто с дитём говоря.

— Ну так у вас очаг есть, он тепло и даёт, — кивнула она на стену с подобием камина.

— От него слишком много копоти и дыма.

— Так никто никогда не делал, — заявила женщина, а я откинула голову назад. Хотелось постучаться ею об стену. Сколько раз за эти дни я это слышала ото всех!

— Мне так захотелось. — Привела последний довод, что у меня остался.

— Лучше бы у тебя желание появилось закрома общинные уберечь! — обиженно произнесла она.

— А что не так с закромами? — спросила удивлённо. — Я тут на отшибе, новостей не слышу.

— Так крыши прохудились и от дождя множество зерна попортилось. Надолго-ль хватит Скугру? Не говоря о том, что сеять по весне будем?

— А я-то тут причём? К избавлению людей от хворей это какое отношение имеет?

— Как причём? — поразилась Всеслава. — Но ведь амбарники, овинники да шиши под твоим присмотром должны быть. Значится смотреть обязаны за порядком, да вовремя помогать. Ещё до дождей могли проблему в крыше найти и упредить.

— Так… минуточку, во-первых… я НЕ жрица Мары, так что никакого влияния на навь не имею!

Тут младшая матушка кисло так улыбнулась и покачала головой.

— Не имею! — припечатала я. — Во-вторых, после смерти Преславы почти вся навь ушла с наших мест. Так что надеяться на каких-то шишей в деле защиты зерна, это… это… у меня даже слов нет!

— Так вот оно в чём дело!.. — женщина поражённо уселась на лавку. — Вот почему рыбы в реке нет! А мы голову ломаем…

— Никого нет, — тихо произнесла я, — ни кикимор, ни домовых.

Обратила внимание, что перестала видеть небольшие зелёные огоньки, что часто попадались мне в доме, в момент моего появления. В какой-то момент они просто исчезли. И вот там, на речном мысе, когда Мара забрала последнюю кикимору, осознала. Никого из нави в округе больше нет.

— Коли так, беда ждёт Скугр, — посерела лицом Всеслава.

— Что за вздор! — взорвалась я и принялась наматывать круги по комнате. — Люди что, сами не могли закрома проверить? Почему амбарники должны за них работу делать? Они им что, нанимались?! Староста должен был проверить помещения перед заполнением! Поверить не могу! Это же надо! На навь всё свалить! А как же личная ответственность?!

Меня конкретно понесло. Я металась от одной стены к другой и выплёскивала раздражение и страх. Из-за моих решений у населения могут быть проблемы. Но, как и любой человек, признавать себя виновной я не хотела… ища любые оправдания... и виновных в другом месте.

— Я пойду… — Всеслава пошатываясь поднялась с лавки. — Нужно подумать, что сделать можно.

Через несколько дней Неждана поведала, что большая часть общинного зерна безвозвратно испорчена. Небольшой верхний слой сохранился, но снизу всё покрылось плесенью. Учитывая, что уходя, военные выгребли всё возможное, оставив только впритык, чтобы люди дотянули до весны. Можно было, конечно, употребить отложенное на посев, попытавшись позже купить недостающее. Но… посевное зернохранилище также было испорчено.

Если срочно не найти возможности восполнить потери, городок ждал голод. А учитывая, что до того момента, пока реки не покроются крепким льдом, выдерживающим санный проезд, мы были считай отрезаны от других…

В это время люди в большинстве своём селились по берегам рек. Это были, считай, водные трассы, соединяющие поселения. Потому как, любые дороги, что были проложены по земле, осенью превращались в непролазную грязь. И только после того, как утрамбуется плотный слой снега ими можно будет снова пользоваться. Но большинство и зимой предпочитало ездить по реке.

Так что, считаем… Пока придут первые караваны, пока сделаем заказ на поставку продуктов, пока их привезут…

Ужас сковывал, потому неподвижно сидела и смотрела на огонь. Что я натворила?

В городке началась натуральная паника. Из-за погоды уехать никто никуда не мог. Да и к нам не скоро ещё прибудут купцы. От страха, люди, не смотря на осадки, принялись собирать лебеду и любые доступные растения, что можно без отравления использовать в пищу, да обдирать размоченную дождём кору с деревьев. Хоть в личных закромах ещё что-то осталось, население предпочло запасаться впрок. Когда начнутся морозы, сделать это будет уже не так просто.

Наконец пошёл снег. Последующие пару месяцев, при жесточайшей экономии, народ держался. Все ежедневно с надеждой смотрели на реку, когда мужчины по утру выходили и делали проруби.

Увы, настил был всё ещё хлипкий, когда начались первые смерти. Добавление в еду мало пригодных для пищеварения продуктов отрицательно сказывалось на здоровье. И если взрослые ещё как-то крепились, то старики и дети подобное переносили с трудом. Ослабленные голодом организмы плохо справлялись.

Когда стало понятно, что Скугру грозит голод, матушки попросили вернуться в родительское подворье, дабы не делить продукты. Всё-таки готовить водянистую кашу сразу на всех удобнее. Да и расход меньше. Ведь семья боярина как могла помогала нуждающимся, урезав собственное питание, но обеспечить всех была просто не в силах.

Но еда заботила меня мало. Большей частью проводила время на капище Трояна. Храм в этот момент старался безвозмездно оказывать помощь всем желающим. И я из кожи вон лезла… но оказалась совершенно бесполезной. Наполненные моей силой пелены вообще не помогали. Никому.

Принесённые в дом бога старики и маленькие дети в магическом зрении не показывали никаких аномалий. Вообще. Ни единого признака болезней или то, что я смогла бы вылечить. Призванный огонь даже не проникал в их тела, словно натыкаясь на стену.

— Почему? — шептала я, стоя на коленях у ряда идолов в большом круге капища.

На моих руках лежало тельце умирающего ребёнка. Когда его принесли в храм, я сразу же попыталась немного накормить малыша, но организм уже не принимал еду. Любые попытки только вызывали рвоту. Слишком долго родители давали плохую пищу. Он умирал.

Слёзы рекой текли по щекам, а я не останавливаясь повторяла один и тот же вопрос, но не слышала ответа. Мара молчала. Ребёнок так и затих на моих руках, окоченев. А я продолжала стоять на коленях, призывая богиню. Но я не была её жрицей. Отвечать мне она была не обязана. Или не хотела.

Проведя всю ночь в таком полубредовом состоянии, обнимая маленькое холодное тельце, приняла трудное для себя решение.

Утром пришла к дому Мары. Как её жрица, я должна быть тут и, хотя бы, помочь людям проводить души ушедших родных. Но… Дверь храма не открылась. Насколько знаю, она никогда не запиралась. А тут даже кажется стала ледяной на ощупь, будто вморозившись в стену. Хотя… ещё вчера люди заходили туда вполне свободно, а сейчас…

Я с остервенением дёргала ручку без всякого результата.

— Ты же сама всегда твердила, что не жрица, — услышала я за спиной голос Беляны. — Думаю, теперь храм закрыт и богиня не хочет слышать призывающих её, раз нет служителя.

— Да согласна я, согласна… что вы все ещё от меня хотите! — заорала развернувшись.

— Я? Всего лишь хочу помочь… — тихо прошептала девушка, а глаза блеснули слезой.

— Прости… — схватившись за голову, пошатнулась. — Это я не на тебя кричу, на себя… на всё происходящее… не понимаю… за что?..

— Может… в душе ты всё-таки не согласна? Раз храм тебя не принимает…

Я повернулась обратно к двери. Она на ощупь действительно была нереально холодной. Словно ледяной. Хотя стена рядом с ней ощущалась обычной деревяшкой.

Выдохнув, успокоилась. Хочу ли я стать жрицей? Да! Не хочу больше держать на руках умирающих от голода детей. Если я что-то могу с этим сделать, то да! Хочу! Слышишь!!!

Я вновь прикоснулась к двери. Льдом она быть перестала, но открываться и не думала.

— Кажется, — произнесла Беляна, — тебе необходимо пройти обряд посвящения.