Выбор судьбы

Глава 20

— Потому, я даже пытаться не буду встревать, — решительно заявила жрица. — Да не одна из нас, в здравом уме на такое не пойдёт!

— Толком объясни, что случилось? Ничего не понимаю. При чём тут мой договор с Марой?

Томила тяжело опустилась на лавку и потёрла виски. Молчание затягивалось, так что мне пришлось немного покашлять. Женщина от этого вздрогнула и уставилась недовольно.

— Это заклятье запрещает кому-либо проводить над тобой ритуалы. Любые. Ты получила его недавно?

— Нет. Год назад примерно, после сме… попадания в царство Мары.

— Почему же я его летом не увидела? — сильно удивилась Томила.

— Не знаю… — прошептала задумчиво. — А сейчас прямо сильно заметно?

— Так и несёт! — хохотнула она в ответ.

— Хм… может потому, что Главан уже пытался провести обряд? — аккуратно задала вопрос. — Вот оно и зашевелилось…

— Вот жеж… — жрица смачно выругалась, чем заставила меня покраснеть. — Вернёшься, проверь. Наверняка отдачу какую получил. Так что постарайся всё уладить пока Троян не возмутился.

— Но я не могу вернуться, пока не пройду обряда. Не одного жителя нави вокруг не осталось. От этого и голод начался! Мне нужно всё исправить!

— Ох девонька… — покачав головой произнесла Томила, — что ж ты натворила то…

— Поздно об этом горевать! Ты можешь как-то посодействовать?

— Да как же тут помочь то? Запрет Госпожи стоит! — промолвила она расстроено.

— Ну так надо с ней связаться! — бодро высказалась я, приподнявшись.

Жрица посмотрела на меня как на умственно неполноценную и покачала головой.

— А что ты так смотришь, она ж недавно моё тело использовала, думаешь не откликнется?

— Дитя ты не разумное. Тогда ж тебе гибель грозила, вот она на помощь и пришла!

Хм… значит пока я была в отключке Видан всё ей рассказал. Ну что ж…

— Значит точно ответит! — бодро заключила я.

— Думаю, вот от её вселения заклятье-то и переполнилось силой, что любая жрица его издалека чувствует. Аж мороз по коже.

— Так это отлично! Наполнюсь от души огнём и призову. Вдруг снова вселится? И попросим!

— Хорошо, — хмыкнула Томила. — Как выздоровеешь, пойдём на наше требище. Попробуем.

Почти неделя ушла на то, чтобы привести тело в относительный порядок. Туман малым огнём выжигался тяжело и во время сна старался обратно отвоевать очищенную территорию.

Плюс, влияла слабость от вынужденного голода. Эти несколько месяцев без полноценного питания сильно подорвали моё здоровье. Наверняка поэтому та ночная «встреча» с Марой так жёстко на мне отразилась. Ведь Преслава, даже в её почтенном возрасте вполне спокойно подобное переносила. Пошатнулась конечно… но во всяком случае ушла от меня тогда на своих двоих, а не в обморок грохнулась.

Наконец, я была в приемлемом для обряда состоянии.

В этот раз никаких жертвоприношений не было. Воззвать к Маре я должна была силой, вложившись всей душой. Потому и обрядовых одеяний не использовали. Так что перед идолом я стояла тепло одетая, в шубе, шапке и уютных сапожках.

Томила в круг требища не входила, предпочитая понаблюдать за действом со стороны.

Кричать и звать показалось мне глупым. Посылать «зов» как представителям нави — неуважительным. Потому я просто обняла огромный деревянный идол и под потрясённым взглядом жрицы призвала свой огонь.

Мда… это я поспешила с решением. Вы пробовали когда-нибудь обнять кусок льда? Прижаться то получилось. И даже какие-то всполохи пошли по поверхности… Но…

Если на той полянке в лесу после выплеска силы хоть что-то изменилось, то сейчас… Будто я находилась в зияющей пустоте, и вся излившаяся энергия словно растворялась в пространстве.

— Может у вас тут требище не работает? — спросила, отойдя от идолов.

— А может кто-то признает наличие правил? — заявила Томила, встав на колени у лика Мары.

Жрица прикоснулась к треклятой деревяшке лишь кончиками пальцев, и я почувствовала движение силы. Прищурившись обалдела. Резной столб просто полыхал зелёным маревом.

— И что мне теперь делать? — поинтересовалась, еле сдерживая слёзы.

— Не знаю... — ответила женщина.

Она поднялась и склонившись в поклоне, медленно попятилась. Затем взяв меня за руку, повела в терем. Здесь было тепло и… уютно. Странно для дома Мары. Я, наверное, подсознательно ожидала паутину, черепа и сушащихся под потолком мухоморов.

Сидела какое-то время в отупении, уставившись в стенку, пока не почувствовала, что мне в руки вкладывают кружку. О! Томила помнит мою любовь к горячим взварам.

— Одна из наших стариц ещё жива. Может она даже старше Преславы? Думаю, отправить ей послание с голубем. Надеюсь хоть оттуда помощь будет.

Когти боли, что сжимали сердце немного отпустили.

— И… не знаю, как сказать… — продолжила жрица, — не заметила у тебя необходимого почтения к Богине. Как ты будешь служить ей? Слишком много гордыни. Слишком! Уж не мнишь ли ты себя ей ровней? То невместно! Ведь всякий кривич с рождения к ней почтителен, признавая власть и силу. А тут… — она расстроенно покачала головой.

Как я не вздрогнула, сама не пойму.

— Может потому, что уже однажды была мертва? — произнесла отрешённо.

Женщина взглянула в мои глаза и видимо что-то там увидела, потому обняла, прижав к необъятной груди. А я неожиданно заревела.

Потянулось томительное время ожидания. Как-либо помогать Томиле в святилище не могла. За лечением тоже никто не приходил. Так что я занималась рукоделием, изредка встречаясь с купцами и старательно скупала зерно, сухое мясо и овощи. Благо Зорица снабдила меня небольшим финансовым запасом. Плюс что-то обещала прислать со следующими санями, если мы сможем наладить отправку еды в Скугрев.

«Прилетевшая» в ответ записка ничего не разъясняла. В ней было всего несколько слов. «Скоро буду. Ждите!». Мала, жрица которую мы ожидали, прибыла только через десять дней. Томила заявила, что это неожиданно быстро. Видимо та очень спешила.

Вошедшая в терем женщина была седой как лунь. Морщинистые брыли свисали, придавая ей вид этакой Бабы Яги. Имелась даже бородавка на щеке. Повяжи на голову платочек и прямо олицетворение фольклорных сказок. Правда нос подкачал. Маленький и тонкий.

Я настолько опешила от увиденного, что даже не поздоровалась.

— Н-да… молодёжь нынче невоспитанная, — прокряхтела Мала, усаживаясь на лавку.

— Прости её, наставница. Она недавно впервые личным присутствием сподобилась. Не отошла ещё, — постаралась смягчить впечатление обо мне Томила.

Старая жрица покивала, что-то бормоча под нос и поелозив немного, наконец откинулась спиной на стену и уставилась на меня не мигая.

— Однако! — произнесла она, поджав губы.

— На тебя одна надежда, Мала. Что можешь посоветовать? — причитала Томила.

Старуха протянула ко мне руку, и я вложила в её сухие пальцы свою ладонь. Она долго рассматривала запястье, затем понюхала. Мне показалось, что сейчас на вкус попробует, но нет.

Лишь пошамкала губами и произнесла.

— Тут надо к Алатырь[1] камню идти!

Я от такого заявления опешила, а Томила возмущённо заголосила.

— Так под снегом она его не отыщет-то! В сезон Мары там на несколько верст вокруг вьюга завывает. А брать с собой никого нельзя, иначе леший путь не откроет. Так же — истинная погибель юнице. Как же ей идти-то?

Ошарашенная данными подробностями пыталась в доступной памяти Любавы отыскать какую-либо информацию об этом феномене. Но всё, что знала бывшая владелица этого тела, что бел-горюч-камень отца всего сущего на земле — бога Рода связан с Древом Жизни, что растёт в центре Ирия. Рядом же, со столь примечательным камушком течёт речка с живой водой.

Как это всё могло сочетаться, разум жительницы двадцать первого века понимать отказывался.

— И зачем мне тот камень? — спросила нахмурившись.

Обе женщины уставились на меня, будто я глупость сморозила.

— Это не просто камень, девонька. Он един в мирах Яви, Нави и Прави, — ответила Мала.

— Угу… этакий портал… — закивала головой. — Ну теперь понятно, прямая связь с богами и место перехода. Что-то типа «Звёздных врат»…

— Не разумею я твоих слов… но сила в нём великая, — добавила старушка.

— То есть, боги поставили его для связи с ними? — переспросила для подтверждения.

Получается, если Мара не отвечает в святилище, то там достучаться до неё не в пример легче.

— В далёкие времена, он упал с небес и Сварог высек на нём руны, а из искр рождались боги. Так что прочитавший сии письмена, постигнет суть бытия и станет подобен им.

— Выходит… мне нужно знаний искать? — совсем запуталась я. — Там написано, как это снять? — и я потрясла перед ними рукой.

— Нет. Алатырь камень — жертвенник, с великой силой, заключенной в нём. Именно на нём можно разрушить заклятье Мары.

— Угу… то есть мне туда ещё и животное для обряда тащить! — уточнила я.

Мала в лучших традиция будущего исполнила движение рука-лицо. Затем с какой-то особой печалью посмотрела на Томилу.

— Это великое святилище, — вкрадчиво произнесла более молодая жрица.

— Зачем тогда требища? — не унималась я. — Можно же сразу к камушку ходить.

Старушка устало прикрыла глаза. Покачала немного головой и с грустью взглянув на Томилу тяжело спросила.

— Может действительно сейчас её послать? Дурная же…

— Наставница?! — возмутилась корпулентная жрица.

— А что? До весны я тут оставаться не стану. Могу прибить ненароком за несусветную глупость её. А раньше того, как сойдёт снег в путь отправлять нельзя. Сама всё ведаешь. Вот и станешь сама наставницей. Объяснишь ей всё. А то у меня, в моём возрасте, терпения не хватит.

— Так что же сразу не сказала, что по весне ей отправляться? — возмутилась Томила.

— Мне кажется, дорогая ученица, что глупость сия заразна. А ведь отец твой даже ромейских учителей тебе нанимал. Сколько серебра на это извёл, аж страшно. Всё мыслил удачно замуж пристроить. А тут недолгое общение с баламуткой и вот… весь разум растеряла.

Томила встала, уперев руки в бока и набычившись посмотрела на наставницу. Затем как-то сдулась и села рядом, уложив голову на хрупкое плечо старушки.

— Зачем ты теребишь былое? — спросила женщина устало.

— Я думала, ты сразу догадаешься, — произнесла Мала с тёплой улыбкой.

Они сидели довольно долго в полной тишине, пока я не выдержала.

— Так мне теперь до весны ждать?

— Ну… как только снег сойдёт, — ответила старая жрица, — так и пойдёшь.

— Так он может как в Сухий (*Март) сойти, так и в Травень (*Май), — взмутилась я.

— Ну так Масленицу хорошо призывай! — ответила Мала.

— Что ты говоришь, наставница? Как отмеченная Марой может весну кликать? — вознегодовала Томила, что аж вскочила с лавки и вновь насупившись уставилась на старушку.

Я при всём этом старалась держать себя в руках и позорно не заржать. Высокая, плотная, в широком теле, молодая жрица словно гора возвышалась над маленькой и сухонькой пожилой женщиной. Это смотрелось настолько карикатурно, что я еле сдерживалась.

— Так она ещё не прошла обряд. Почему же нельзя? — нисколько не смущаясь нависающей над ней массой, ответила Мала.

Томила пожевала губами и согласно кивнула. На этом спор был закончен.

«Яга» провела в Смоленске ещё несколько дней. Они в основном куда-то уматывали вместе с Томилой, а я вновь осталась одна. Хуже было только Видану. Несчастный изнывал от безделья, так что выпросив у жрицы разрешения, усадила его в общей комнате, чтобы занялся тем, что ему удаётся лучше всего — превращать кусочки дерева в произведения искусства.

После отъезда Малы, Томила взялась за моё «воспитание». Её напрягало отсутствие у меня трепета перед богами, так что она усиленно внушала мне положенное уважение.

В последнюю неделю Сеченя (*Февраль) и началась Масленица. Кхм… совершенно неожиданно данный праздник мало напоминал знакомый мне по моему времени.

А началось всё с коров. Вернее, с ночной дойки. Жрица договорилась с местными девицами, и те взяв меня в оборот старательно «окунали» в праздник.

Итак… дойка. Хорошо, что этот навык у Любавы был, а то бы села в лужу. Так вот. Собранное молоко процеживали сквозь чистое полотно и отделяли часть в дар богам. На рассвете, подготовленную чашу просто вылили в огонь, разожжённый на требище Ярила[2]. Естественно, всё это сопровождалось красочным «выступлением» жреца.

А вот дальше начинался адский труд по взбиванию масла, которое требовалось подать на праздничный стол. Правда, перед этим его следовало освятить. На торжество же пекли… круглые лепёшки. Не о каких блинах тут и слыхом не слышали.

Словом, праздничный стол… Который могли себе позволить только те, кто не вымел подчистую амбар к этому времени и не питался лебедой да корой с деревьев. Эх-х-х…

Если же достаток позволял, пекли даже медовые пироги. И естественно, все эти угощения обильно смазывались маслом. Его клали всюду, куда могли.

С развлечением в столице было получше, чем в Скугрев. Кроме песен и хороводов, имелись горки, да ярмарка со скоморохами. Ну, и на «горячее» — костры. Кажется, их тут жгли на любой праздник. Люди с удовольствием прыгали через них и сжигали таскаемые на высоких жердях соломенные чучела… обильно смазанные маслом. В общем… Масленица!

Радоваться и веселиться как все у меня не получалось. Перед глазами стояло скрюченное холодное тельце. А сердце сжимали ледяные когти. Но я себя одёргивала. Эти люди не виноваты в наших бедах и мешать им веселиться, да призывать весну, было бы большим свинством с моей стороны. Да и мне стоит приложить силы к призыву, если хочу поскорее отправиться к камню.

Наверное, справляла праздник я плохо. Скорее всего из-за Мары зима мне ближе. Снег начал таять только в начале Брезозола (*Апрель). Естественно, образовалась непролазная грязь. Потому до начала Травня (*Май) ни о каком походе в лес речи не шло.

И вот… в одно солнечное утро, когда птицы особенно громко щебетали, потихоньку убирая лёд с моего сердца, в комнату без стука вошла Томила и положила небольшой узелок на стол. А сверху добавила тёплый плащ, подбитый мехом из некрашеного полотна. Она постояла рядом, затем обняла меня, прижав к огромной груди.

— Пора, — проговорила жрица, присаживаясь на лавку, — я выведу на тропу. К ночи, полагаю, ты найдёшь Алатырь камень. Надеюсь леший поможет и тебе не придётся блуждать несколько дней одной в лесу. Он может прямить путь, срезая стёжки.

--

[1] Ала́тырь-ка́мень — в древне славянских легендах — священный камень, «всем камням отец», пуп земли, содержащий сакральные письмена и наделяемый волшебными, а иногда и целебными свойствами.

[2] Яри́ла (Яри́ло) — славянское божество плодородия и страсти, умелый воин и первый земледелец.