Выбор судьбы

Глава 19

— И как это сделать? — спросила, прислонившись к стене храма.

— Думаю, тебе стоит обратиться к Главану, из старших жрецов он один здесь остался. Надеюсь сможет тебе с этим помочь? — заметила Беляна, пристроившись рядом.

Мне потребовалось какое-то время чтобы немного прийти в себя. Бессонная ночь на нервах тяжело далась. Голова кружилась. Знатно потряхивало и шатало.

— Когда ты ела в последний раз? — обеспокоенно спросила подружка.

— Не помню… — ответила, остановившись. — Обычно за этим следила Неждана.

Кивнув, девушка подставила плечо, и мы потихоньку направились к капищу Трояна.

Как и все святилища Скугра, оно располагалось недалеко от одной из стен городка и представляло собой небольшое подворье с крепким тыном. Посредине находилось требище[1] с огромным камнем, выполняющим роль жертвенника, полукругом от которого, лицом к восходу, теснились деревянные идолы. Один из них, самый большой, занимал место в центре. Обычно это был тот из богов, кому и посвящался данный храм. Вокруг же, отступив достаточно места, размещались вторичные постройки, включая жилища жрецов, кладовые и т. д. В доме Трояна кроме всего прочего, имелось также и подобие больницы.

Главана мы застали во время молитвы и всесожжения. Отвлекать не стали, так что Беляна завела меня во внутрь и попыталась накормить чем-то средним между водянистым супчиком и просто кипячёной водой. Но даже такой горячий «завтрак» подействовал усыпляюще, в связи с чем, откинувшись на стену, я незаметно уснула, сидя на лавке.

— Всё-таки решилась? — разбудил меня голос жреца, что расположился напротив меня.

— Ты поможешь мне? — пробормотала, с трудом разлепив веки.

От регулярного недоедания постоянно хотелось спать. Руки и ноги двигались с усилием. Будто многотонный вес придавливал всё тело.

— Добре. Маре давно нужна жрица.

Мужчина ненадолго задумался, уткнувшись подбородком в набалдашник посоха.

— Отправь своего помощника в лес, — заявил он, — требуется живой зверь для обряда. Боюсь никто в городе добровольно не отдаст ни то что овечку, но даже голубя.

— А что нужно будет от меня?

— Омойся, а Беляна даст тебе одеяние послушницы. Всё остальное в воле божьей.

Увы. Только через два дня Видану удалось хоть кого-то поймать в силки. А уже на закате Главан закрыл святилище, выгнав даже Беляну. Он разжёг несколько костров вокруг требища, так что мне в лёгком платье почти не было холодно между двух ближайших столбов огня. Снег вокруг растаял, но голые ступни всё равно холодила промёрзлая земля.

Под звуки бубна началась ворожба. Ритуальный танец в языках пламени завораживал. Песенный речитатив то замедлялся, то ускорялся, гипнотизируя и вводя в транс. Вскоре отблески огня и тени от фигуры жрица превратились в самостоятельный элемент этого действа. На самой высокой ноте всё затихло и на жертвенный камень, наконец, пролилась кровь пойманного Виданом зайца.

Идолу Мары она тоже перепала в достатке. В отблесках костра и каплях крови деревянная статуя богини казалась особенно зловещей и пугающей. Кажется, от неё во все стороны метнулись странные тени, заполняя пространство.

Главан подал знак, и я подошла к требищу, опустившись на колени. Жрец принялся шептать молитву и зажмурившись, стал наносить знаки мне на лицо, собирая кровь пальцами прямо с жертвенника. Через пару минут замолчал. Улыбнулся и поднял на меня взгляд.

В этот момент глаза его чуть не вылезли из орбит. Он обхватил ладонями моё лицо и стал поворачивать, стараясь что-то там разглядеть.

— Боюсь, для тебя обряд должна проводить именно жрица Мары, — выдохнул он потрясённо.

— Но… как же так? — произнесла, ежась от наступившего холода.

Объяснять что-либо Главан не стал. Просто пошёл к своему дому. Постояв ещё какое-то время одна среди быстро затухающих костров, направилась за ним.

Беляна постелила мне в каморке, где сама раньше оставалась. Там удалось немного поспать.

А на рассвете вновь попробовала вскрыть дверь дома Мары. Увы. Не получилось.

— Он теперь закрыт для всех, — заметила Драгана за спиной. — Я пыталась вчера днём войти.

— Мне придётся ненадолго уехать, — сообщила, уткнувшись лбом в стену. — Присмотри тут…

Другого выхода, как двигать за помощью к Томиле, я не видела.

— Хорошо, как раз успеваешь. Три подводы готовят. С утра проверяли покров на реке. Говорят, выдержит. Лучше всем вместе отправляться.

Откуда-то появились силы. Мы с Виданом быстро собрались, уговорив Зорицу выделить коня. Тех стали беречь как зеницу ока, так как многие забили своих животных на еду.

Выехали не следующий день с третьими петухами. Солнце ещё даже не показалось над горизонтом и всё казалось дымчато-серым. Снег старательно преломлял даже крупицы света.

Накрытая несколькими тулупами и укутанная сверху медвежьей шкурой я сидела в розвальнях на плотной “подушке” из пахучего сена. Азарт, поддерживающий силы при сборах, спал, так что почти весь день в дороге я клевала носом. Интересно, как Видан, что сел за “водителя” кобылы, не засыпал? Он даже перекрикивался иногда с нашими попутчиками, что-то обсуждая.

Широкая ледяная “трасса” была покрыта колдобинами. Река застывала в движении, потому на всём протяжении имелись довольно обширные бугры и впадины. Старались править хоть и быстро, но осторожно. На острых выступах лошадь могла спокойно порезать ноги. Хотя… если бы не многочисленные извилины, что пытались по возможности срезать, то путь был довольно удобный.

На обед не останавливались. Город выделил нам усиленный паёк, так что все перекусили всухомятку, стараясь побыстрее добраться до ближайшего поселения. В этом месте обратно повернут одни из саней, дабы побыстрее вернуться хоть с чем-то, что сможем у них выпросить. Остальные же вместе со мной отправятся в Смоленск. По идее там должен быть какой-то запас продовольствия, да и купцов для поставок найти намного легче. Всё-таки региональная столица.

Заночевали на песчаной косе. То, что это уже не река, сообщил Видан, так как я переживала, что огонь от разожжённых костров растопит лёд. Охотник над этим тихо посмеялся.

Все наши розвальни собрали в квадрат, заведя лошадей внутрь этого подобия укрепления. Боялись не столько разбойников, сколько волков. Зимой те становились особенно отчаянными.

Один из мужчин занялся едой. Не знаю, кто его назначил поваром… он видимо нас ненавидел… или ехать не хотел, бросив семью. Жидкая каша, чем-то для вида сдобренная, на вкус оказалась ужасна. Но была горячей. А учитывая предыдущие голодные дни, никто даже на подумал возмутиться. Съели всё.

Укладывались между двух горящих костров. Так, по словам сопровождающих, было теплее.

Укутанная в медвежью шкуру долго не могла заснуть. Днём отдохнула и теперь лежала, вглядываясь в огненные всполохи.

— Кто-то приближается, — прошептала я, схватив за руку Видана, находившегося ближе всего, так как уже какое-то время отчётливо слышала скрип снега.

Мужчина приподнялся и стал всматриваться в кромешную темноту, что простиралась за кругом, что подсвечивали костры. Не знаю, что он там смог разглядеть, но напрягшись произнёс.

— Волки! Люди так не ходят, — и мгновенно подскачил, обнажив меч.

После этих слов сопровождающие всполошились. Один стал срочно натягивать тетиву, видимо лук лежал рядом, а двое других тоже вытащили мечи. Нас с лучником запихнули в центр. А остальные стали вокруг. Не известно, с какой стороны нападут. Если стая большая, могут окружить.

Несколько минут протекли в томительном ожидании. И вдруг я услышала небольшое рычание позади. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди и быстро забилось, трепыхаясь где-то в районе горла. Несмотря на морозец, меня прошибло потом. Холодная капля пробежала по спине, вызывая дрожь. Хотелось заорать от внезапно накатившего страха. Скорее всего именно бешеный сердечный пульс и не дал мне этого сделать.

В этот момент ощутила жжение в районе запястья. Это отрезвило. Немного успокоившись осознала, что жжение не прекращается. Наоборот. Увеличивается и теперь уже не просто причиняет дискомфорт, а несёт ощутимую боль.

— Что за бред! — прошипела, обхватив запястье ладонью вызвала на ней приток своей силы, чтобы остановить боль.

Пытка не унималась, нарастая… На руке проступили руны. Меня начинала охватывать злость. Захрипев, потянулась к силе… рванула что есть мочи… и вдруг, оказалась в пламени зелёного огня. Вся. Это полыхание будто омыло. Дышать стало свободно. Полной грудью. Холод больше не мешал. Наоборот. В шубе стало душно и неприятно. Я стряхнула её на землю.

Вокруг, за пределами светового пятна, проступили контуры предметов. Будто смотрю вокруг через очки ночного видения. Берег реки… деревья… камни… и семеро волков.

Пришло странное осознание. Я их не боюсь. Не дело хозяйке бояться своих слуг.

Обогнув Видана, направилась к ним. Вон… ждут… скулят… Сейчас!

— Что ты творишь! — вскричал охотник, схватив меня за предплечье и не пуская вперёд.

Удивлённо повернулась к нему. В чём дело? Он что, не видит, что мои подопечные нуждаются в хозяйке? Как он смеет меня останавливать? Нахмурилась. Внутри стало разливаться негодование.

— Госпожа!

Глаза Видана широко раскрылись. Он выпустил мою руку и согнулся в поклоне, выражая покорность моей воле. С трудом уняв раздражение, повернулась к слугам. Что они тут делают?

Мягко ступая по искристому снегу подошла к стае. Все кроме одного легли, опустив морды. Большой матёрый вожак сидел, притоптывая передними лапами от нетерпения. Хороший мальчик! Почесала его за ухом.

— Вы что тут делаете? — спросила… хотя, какая-то часть сознания так и не услышала звука. — Мало еды? Самочки страдают? Что тут поделаешь? Бывают моменты, когда приходиться голодать.

Я потрепала волка по холке. От удовольствия он аж высунул язык и вновь подставил голову под ладонь, блаженно жмурясь. А по его шерсти пробежали зелёные искорки.

— Хотя… пару вёрст отсюда на закат одинокий олень. Старый. Сейчас застрянет рогами в ветвях. Если хорошо поработаете…, то будет вам пропитание.

Вожак в благодарность стал вылизывать мне ладонь.

— Ну всё… всё… идите. И не шалите там! — вновь потрепала его по холке.

По моему знаку вся стая медленно поднялась и аккуратно пятясь отдалилась на десяток шагов. Затем развернулась и ускоряясь побежала на запад.

Я ещё стояла какое-то время, разглядывая лес и впитывая покой, который казалось, разливался вокруг. Затем почувствовала, как воздух стал потихоньку холодать, сдавливая грудь. Стоять в одном сарафане было зябко. Меня зазнобило. Стоит вернуться к кострам.

Повернулась… и рухнула без сил на снег, отключившись.

Сознание плыло в туманной дымке. Покачиваясь. Было тепло и уютно. Но… откуда-то слышался звук. Звали какую-то Любаву. Интересно… кто это? И почему не откликается? Следом навалилось ощущение тела. Тяжесть. И потряхивание. Меня теребили, крича в ухо “Любава”. Зачем же так орать-то? Я что ли должна эту Любаву искать. Сами потеряли, сами и ищите, олухи. И вообще… спать хочу…

Затем в голове что-то щёлкнуло. Так это же меня зовут. Постаралась открыть глаза. С трудом.

— Не кричи… — прохрипела, разглядывая встревоженное лицо Видана. — Я не глухая.

— Тьфу ты… Сварог великий… зачем же так пугать то? — возмутился охотник.

— Что случилось? — спросила, оглядываясь вокруг.

Рассвет начинал окрашивать верхушки деревьев в красно-золотые тона. Мы ещё находились на ночной стоянке. Лошади уже были запряжены и нетерпеливо били хвостами по бокам.

— Ты ничего не помнишь? — с тревогой произнёс мужчина?

— На нас вроде волки напали… Меня покалечили? Но… я ничего не чувствую…

— Нет. Ты прогнала стаю, — с улыбкой сообщил Видан.

— Я? Ты что-то путаешь! Меня от страха скрутило, а потом…

— Пришла Госпожа… — мужчина лыбился во весь свой щербатый рот.

Заболела голова. Потихоньку возвращались воспоминания. С трудом. Будто присыпанные слоем песка и пепла они проступали на поверхности.

— Я чесала за ухом вожака… — рассмеялась, стараясь сдерживаться. Боюсь иначе этот хохот перерастёт в истерику.

— А потом упала и лежала, словно мёртвая. Даже на ощупь ледяная была. Думали обратно в Скург править, да заметили, что облачка изо рта выходят. Стали отогревать. Ты и очнулась.

— Нам нужно в Смоленск, — прошептала, прикрывая глаза. Все ждали только моего пробуждения, так что розвальни тут же тронулись с места, сильно прибавив в скорости.

Следующую ночь мы провели в большом поселении, где смогли договориться о покупке еды для городка. Слишком мало, но надеялись привезти намного больше из столицы, пока же добытое могло немного отсрочить надвигающуюся катастрофу.

Двое суток оставшихся до Смоленска я почти всё время спала. Такое чрезвычайно близкое “общение” с Марой не прошло бесследно для организма. Кажется, мне все органы отморозили. В связи с чем Томила приняла моё тело в полубессознательном состоянии.

— И долго будешь дурака валять? — язвительно поинтересовалась жрица.

— Мне очень плохо! — хрипло ответила, скривившись.

Женщина присела рядом с моей лежанкой и дурашливо перекосив лицо, спросила.

— А лечить себя, когда начать собираешься? Или не додумалась до этого?

Прикрыв глаза, выдохнула. Чёрт. Физическая ломота кажется выпрямила последние извилины в моём мозгу. Пора делом заняться.

С опаской призвала магическое зрение, но никаких монстров на себе не обнаружила. Только склизкий серый туман окутывал тело почти полностью. Ухватить его было нельзя, так что придётся выжигать. За пару массивных заходов, думаю, очищу всё.

Собралась призвать в ладонях большое пламя, но меня пробила дрожь. Вспомнила зелёный костёр, в котором оказалась в ту ночь и передёрнулась. Придётся повременить с большими объёмами дара. Нечаянно вновь призвать в себя Мару… я сейчас не в том состоянии и подобное не выдержу.

Значит придётся потихоньку. Малыми частями. Зато торопиться никуда не надо.

Как сообщил Видан, сани с продовольствием ушли в Скугр на следующее утро после нашего прибытия. Также с парочкой купцов удалось заключить ряд о покупке зерна. Да Томила отправила голубей к нескольким жрицам в других крупных городах. По её убеждению, они обязательно помогут, чем смогут. Надеюсь катастрофы удастся избежать.

Небольшими порциями огня очистив немного тело, перевела взгляд на жрицу. Все это время женщина прищурившись наблюдала за моими действиями. Интересно, что видела?

— Ну вот подлечишься и сможешь домой возвращаться, — заявила она, вставая и собираясь уйти.

— В смысле домой? Ты разве не проведёшь надо мной обряд посвящения? — возмутилась, приподнимаясь на локтях. — Я решилась!

— Решилась она… — возмущённо зашипела Томила. — Ты когда про это мне рассказать собиралась? — и она больно схватила за запястье, тыча в него пальцем.

— А что не так? — ошарашенно смотрела на яростную жрицу, пытаясь вывернуть руку.

— Это заклятье только сама Мара снять может. Ведь она его наложила? Не так ли?

На что я согласно кивнула.

--

[1] Требище — жертвенный алтарь языческих обрядов в виде постамента или камня.