Выбор судьбы

Глава 17

Свадьба в подворье боярина… с княжеской, конечно, не сравнить… но…

Заходить нам пришлось с задней калитки. Ведь не только в тереме, но и во дворе праздновали, почти его заполнив. Люди кучковались то тут, то там. Звучали гусли и свиристелки. Мужчины стукались кружками с хмельным мёдом, а женщины переговаривались с кусками пирога в руках. Большая часть людей мне была вообще незнакома. Я их даже в крепостице ни разу не видала. И это только не совсем важные гости… Представляю, что сейчас твориться в теремной зале.

Тихо прошмыгнув в отведённые для молодых покои, встретили там трёх чернавок Зорицы, одна из которых тут же прыснула наружу. За старшей матушкой побежала. Да… так и есть. Минут через пять та появилась. В это время Всеслава командовала оставшимися двумя девками, что расстилали попеременно простыни и тюфяки, а я в художественном беспорядке раскладывала между ними обереги, стараясь, чтобы весь этот «перформанс» в последствии не выпал наружу в процессе использования кровати, но и не мешал. Тот ещё квест.

Зорица тихо стояла, наблюдая за мной, в то время как Всеслава что-то ей нашёптывала.

Наконец, я закончила. Сверху всего этого безобразия девушки положили ещё одну перину и накрыли красивым вышитым полотном. Мда… интересно, во время процесса эти «принцесски» все разложенные «горошинки» почувствуют?

В завершение, прикоснулась к выровненной простыне — «запечатывая», чтобы ничего не выпало, и никто более не смог что-либо подложить.

Матушки до этого ненадолго куда-то исчезли, но вернулись как раз к окончанию.

— Вот! — протянула мне Зорица небольшой ларчик, предварительно раскрыв его. — Выбери что душа желает.

— Сказала же, что ничего не нужно, — я раздражённо отмахнулась.

— Прими, — стараясь успокоить, ко мне прикоснулась Всеслава. — Не гневи богов.

— Каждая дочь, покидая отчий дом, берёт на выбор то, к чему сердце лежит. Начиная собирать свой ларец, — произнесла Зорица, открыв свою сокровищницу. В ней лежали разномастные полудрагоценные камушки, включая крупные жемчужинки, в основном неправильной формы.

— Уже для своих детей? — спросила, усмехнувшись.

— Да. Хоть эта часть и в другой род уходит. Что останется, разделю между невестками.

Хм… ну да, мальчики ещё должны дожить до женитьбы. Что нелегко в это время.

— Не много ли тут? — спросила, разглядывая содержимое.

— Брат мой, купцом был знатным. Одно время по Хвалынскому морю[1] ходил и далече ещё. Вот отец мой и взял у него много чего на приданое. Что-то свекровь передала, да и Ратмир докладывал.

— А мне это зачем? Я-то теперь замуж навряд-ли пойду, — взглянула на Зорицу взглядом, полным сарказма. Так и хотелось добавить «ты же постаралась».

— Своей волей ушла на собственное подворье, так что должна получить причитающуюся часть.

— Могу выбрать всё что понравится? — спросила недоверчиво.

Получив согласный кивок, несколько мгновений вглядывалась в её лицо, пытаясь распознать ложь. Затем поворошила ладонью содержимое ларчика. Зачем мне это? На взгляд жительницы двадцать первого века, камушки были довольно посредственно обработаны и не впечатляли. Если только продать? Или отложить на чёрный день? Да и много ли сие стоит? Стоит узнать.

Меня неожиданно что-то кольнуло. Хм… вроде крови нет. Но что-то щиплет, когда провожу рукой. Прищурив глаза, привычно призвала «магическое зрение».

Вот-жешь! Вокруг одного невзрачного камушка мутновато-болотного оттенка крутился малюсенький вихрь из разноцветных искорок. Они меня и жалили.

Без раздумий вытащила самоцвет. В моей руке он загорелся ярким зелёным огнём, видимо доступным только моему зрению, так как не привлёк ни чьё больше внимание.

— Может что-то из яхонтов[2] возьмёшь? — спросила Всеслава упавшим голосом, с сомнением рассматривая мой выбор.

— Выбери ещё что-то… — произнесла Зорица, старательно улыбаясь. Было видно, как внутри неё идёт отчаянная борьба между прижимистостью и желанием всё-таки поступить правильно.

Не глядя я взяла ещё парочку вещиц и засунула за пояс. На что Всеслава согласно улыбнулась, а старшую матушку немного передёрнуло. Этот выбор удовлетворил всех.

Поспешила домой, хотелось понять, что такого странного в невзрачном камне и почему он жжётся. Мне даже по дороге пришлось завернуть его в платочек, чтобы не касался кожи. Казалось, соприкасаясь с моей силой, он толи поглощает её, толи как-то преобразует. Во всяком случае сильного оттока энергии как в случаях с русалкой или кикиморой я не ощущала.

А ещё мучила мысль… был ли у родной матери Любавы свой ларчик? И где он? Хоть она и не вышла из столь обеспеченной семьи как Зорица, но уж какое-то приданое должна была иметь?

Последующие несколько дней я забросила все дела и занималась только тестированием самоцвета. Увы… но никто кроме меня ничего экстраординарного не замечал. Даже Неждана удивлялась моему выбору, заметив, как много времени я «любуюсь» столь невзрачным предметом.

Наконец, устав от бесплодных попыток, присовокупила камень к другим, в моей «сокровищнице» — скромном небольшом сундучке, где хранила немногие заработанные мною деньги. Ведь скромное сбережение вернулось ко мне после экспериментов с солью.

Чтобы развеять скуку и одиночество, вновь занялась созданием цветов. Надеюсь поможет.

Дни становились холоднее, но я продолжала днём сидеть в беседке, укутавшись в тёплый платок и душегрейку. Каково же было моё удивление, когда увидела небольшую группу людей — трёх женщин и двух мужчин, входящих на моё подворье. Откуда-то материализовался Видан, с топором и чурбаком. Не помнила, чтобы он сейчас дрова рубил… Остановив его движением руки, встала навстречу гостям. Нужно же знать, чего они вообще хотят.

А «гости» вели себя странно, перешёптывались и переговаривались. Наконец, один из мужчин сделал шаг вперёд и произнёс.

— Доброго здоровичка, Любава. Всё ли подобру? Поздорову?

Получив положительный ответ и легко читаемый вопрос в моих глазах, продолжили.

— Вся община просит тебя Радогощь с нами провести!

О-как! Ты смотри! Проснулись! Вспомнили!

Хотя… После смерти Преславы к кому ещё им обращаться? Но всё равно, обидно!

Радогощь, незнакомый праздник, для людей моего времени. Если масленицу мы ещё праздновали, провожая зиму… то вот, провожать лето… и закрытие врат Ирия… когда все светлые боги покидали Явь до весны, оставляя этот мир в руках Мары… и даже закрывали за собой врата подобия рая… Не удивляюсь их приходу.

— Но я не жрица Мары! — заявила, сложив руки на груди. — И не смогу молить её о мягкой зиме.

«Гости» опять стали шептаться. И вот, тот же мужчина, вновь выступил вперёд.

— Ты отмечена богиней, а значит сможешь зажечь костры очищения и новый огонь в домах!

— Сама же желала, чтобы община на праздники звала. — Прошептал за моей спиной Видан. — Так почто сейчас хмуришься?

— Если бы не надобность правильно славить Мару… и не пришли бы! — раздражённо пробурчала в ответ. — Это и так понятно.

На что охотник лишь пожал плечами. Ну да… он тоже в этом смысле часть общины.

А славить Мару… учитывая, что она не любит восхвалений и лицемерного поклонения… та ещё проблема. Может от того, что морозная дева сама лишена эмоций? А может ещё что? Но задобрить её необходимо. Ибо из двух недель празднования, первую — прославляли уходящих богов и благодарили за собранный урожай. Тут все старались от сердца. Пекли огромные медовые пироги.

А вот во вторую… нужно было “встречать” зиму. И показать не меньшую радость её приходу.

Почему я согласилась? Не знаю. Наверное, во мне ещё осталась та часть Любавы, что отождествляла себя единым целым с этими людьми.

Первая неделя праздника действительно прошла весело. Соседи угощали друг друга пирогами, большими группа ходили в покрывшийся золотой листвой лес за последними грибами и ягодами. А в один из вечеров на берегу реки сожгли огромное соломенное чучело птицы, украшенное разноцветными перьями. Все смеялись, кричали и махали уносящимся в небо искоркам, словно действительно видели уходящих в Ирий богов.

На удивление, меня постоянно приглашали в разные дома, угощали. Юные девушки упрашивали сходить именно с ними в лес. А молодые мамочки, подходили с детьми, стараясь дать подержать на руках их отпрыска, показывая, словно хвастаясь.

Большую часть второй недели жители крепостицы заготавливали ветви рябины. Считалось, что она должна защитить жилище во время отсутствия светлых богов. Так что, вскорости они украшали почти каждую оконную раму и косяки дверей. А на отмели высились очищающие костры.

В этот раз на праздник я действительно наряжалась. Буду в центре внимания. Попросила Ратмира, чтобы он был рядом. Не знаю почему, но меня знатно колотило.

Батюшка старательно улыбался, но, когда думал, что я его не вижу, был весьма печален.

На берегу лилась песня. Как и летом, кружились хороводы. Мы с боярином шли, словно пароходы, рассекая людские волны, приближаясь к выстроенным кострам.

Тут песни смолкли. Рамир вложил мне в руки факел и поджёг его. Улыбнувшись глядя в лицо, батюшка отошёл. Мне же надлежало подпалить костры. Повернулась, сделав шаг вперёд…

И будто упёрлась в ледяную стену. Руку же с факелом, словно сковало.

Под пристальными взглядами окружающих я трепыхалась на месте, пытаясь вырваться из непонятного плена.

— Ты не имеешь право на это! — прозвучало в моей голове.

— Но почему? — удивилась осознав, что общаюсь с Марой.

— Ты помнишь? Я обещала, что на землях рода не будет более моей жрицы!

И на запястье руки, что держала факел, загорелись руны, а я вспомнила день знакомства с богиней. Действительно. Обещала! А я должна была нести за это ответственность.

— Да, — прохрипела, стараясь не закричать от боли, что причиняли руны. — Но почему до этого они меня не останавливали?

— Когда же? — услышала я удивлённое.

— Когда призвала кикимору на болоте… и когда создавала обереги?

— Какую кикимору? — неподдельно поразилась Мара. — Когда?

Почувствовала, что моя голова окуталась холодом и как в замедленной съёмке «вспомнила» момент поиска и нахождения пропавшего мальчика.

— Силы у тебя осталась так мало, что я и не заметила подобного… — потрясённо прозвучало в мыслях. — А обереги… я разрешала тебе лечить, это ты и делала. Но вот кикимора…

Тут я неожиданно почувствовала отдачу, будто лопнула какая-то нить. И поняла, на болоте больше нет последней представительницы нави. В этот же момент огонь в моей руке погас.

Тело расслабилось. Осознала, что могу двигаться, но смысл? Люди потрясённо уставились на потухший факел. Я же просто упала на колени.

— Могу я смиренно просить тебя? — прошептала, стараясь унять предательскую влагу в глазах.

— О чём? — послышалось в голове.

— Не лишай людей на этой земле своей защиты! Они пришли славить тебя!

Несколько мгновений стояла тишина, от бессилья слёзы всё же побежали по щекам. Но вдруг раздался тихий треск и костры один за другим принялись разгораться. Сами.

Многоголосый крик пронёсся над берегом. Затем народ запел, а я продолжала стоять на коленях. Силы как-то разом покинули, и я начала заваливаться, так что Ратмиру пришлось взять меня на руки и нести домой. Глаза я закрыла, но чувствовала, что люди, мимо которых боярин проходил старались ко мне прикоснуться. А мне хотелось спрятаться от стыда.

Несколько дней я пролежала в постели. Ничего не хотелось. Вообще. Было довольно гнетущее состояние. Но пришедшая навестить Беляна быстро поставила на ноги. Она просто не захотела ничего слушать и заставив одеться вывела на улицу, усадив в беседке. Заговорила меня рассказами о своей свадьбе и растормошила. Темнота в душе прекратила быть такой чёрной. Стало серовато.

Затем её заменил Ратмир. Со дня на день, пока не начались дожди, войско собиралось уплыть. Откладывать выступление было уже нельзя. Корабли потихоньку начали отчаливать, чтобы собраться в устье, перед выходом в море. И так сильно задержались, чтобы хазары, или кто другой не смог привести свои банды. Скоро начнётся беспролазная грязь, а там и снег.

Батюшка старался успеть везде, ведь он отправлялся с князем. Обо мне беспокоился, но надеялся, что я тут ничего не разрушу до его возвращения. Обещала.

Вновь потекла размеренная жизнь. Из подворья почти не выходила. Изредка принимая больных, но в основном занимаясь цветами. А благодаря защищенности от ветра и дождя, беседка даже в это время года, оставалась моим любимым местом.

— Мир вашему дому, хозяюшка! — негромко произнёс мужской голос за моей спиной.

— Проходи, гость дорогой! — ответила улыбнувшись, и повернулась, не сомневаясь, кого увижу.

— Такая улыбка у тебя, Любава… боюсь спросить, какое количество товара ты подготовила, что я стал настолько «дорог»… и смогу ли что-либо ещё закупить в вашем городе? Либо денег не хватит?

Рассмеявшись, позвала Неждану. Нужно было накрыть на стол. Действительно. Учитывая, сколько всего мы с Виданом подготовили на продажу, следует человека накормить. Вдруг станет мягче? Ведь следуя своему обещанию, нужно предоставить Симу «право первой руки».

Как не прискорбно, но еда мало помогла. Увидев количество и вариации товаров, мужчина упорно торговался, стараясь изо всех сил. Через пару часов препирательств по каждой вещице, мы наконец ударили по рукам и смогли перейти к горячему взвару. Вроде все остались довольны.

И тут я вспомнила, что хотела узнать стоимость камней, что взяла у Зорицы, чтобы понимать, сколько смогу выручить, если решу продать. Так что попросила Неждану принести мой ларчик.

Мы тихо беседовали, обсуждая цены на соль в разных городах, всё-таки возможность заготовок меня привлекала, когда чернавка, за спиной Сима, вышла из дома и стала подходить к нам. За пару шагов до него вокруг сундучка постепенно стало разливаться небольшое голубое сияние.

Хм… Я остановила Неждану движением руки и улыбнувшись приказала сделать новый взвар, не подходя. А сама повернулась к своему собеседнику и нахмурившись поинтересовалась.

— Так кто ты на самом деле такой, Сим?

--

[1] Хвалынское море — Каспий.

[2] Я́хонт — одно из устаревших названий красного и синего корундов. Рубин или сапфир.