Выбор судьбы

Глава 8

Ошарашенно рассматривала боярина. Почти месяц торчать здесь из-за смерти Переславы? Я же сказала ему, что Мара меня отпустила.

На лице Ратмира слишком явственно читались все одолевающие его чувства. Да, я унизила его своим неповиновением. Да, он сомневался, что уготованная роль жрицы теперь мне не грозит. Но… однажды он чуть не похоронил Любаву и теперь, вспоминая этот тяжёлый момент, готов был спасать любимую дочь, руководствуясь собственными представлениями о пользе и правильности.

— Так что с телом недоброго молодца делать будем? — неожиданно влезла в разговор Томила, обойдя меня и усевшись на соседней лавке с князем. — Если всё так, как Любава поведала, то этот Матфей соглядатаем был.

Хм… странное поведение для простой жрицы.

— Ты лучше скажи, принадлежит моя дочь Маре или нет? — резко спросил Ратмир. Это его сейчас волновало больше, чем какой-то там грек.

Томила глубоко вздохнула, потёрла переносицу и произнесла.

— Знака принадлежности богине у неё нет. Это я могу сказать точно! — при этих словах, боярин заметно выдохнул. — Но… учитывая, что она с лёгкостью вынула душу из своего обидчика… правительница Нави её отметила.

— Так ей замуж выходить можно? Али нет?

Жрица с интересом посмотрела на моё кислое выражение лица и ответила.

— Если это не великая любовь с её стороны, то я бы поостереглась. Хотя… с большим чувством тоже лучше с опаской иметь дело. Тут ведь… смотря как повернётся…

Ратмир обхватил голову руками и тихо замычал.

— Так всё же к лучшему, батюшка! Зорица Божидару замуж пристроит и успокоится. Мир в доме будет.

— А жить в семье она может? — тихо спросил Ратмир не открывая лица.

— Если я правильно помню все слухи… матери у девицы нет, а супружница ваша особого расположений к ней не испытывает? — боярин согласно кивнул головой. — Если не хотите от жены раньше времени избавиться, то лучше им не жить под одной крышей… да и злить вашу дочь, я не советую!

Батюшка опустил руки и отрешённо уставился в окно. Статус мой к сожалению, скатывался в район плинтуса. Жрицей я не становилась, а значит не получала и соответствующего положения. Жить с семьёй не могла, только не с Зорицей…, следовательно, отрывалась от рода. Выдать замуж он тоже меня не мог. В порыве страсти или злости я могла угробить супруга.

В общем… полная жо… жирная такая…

— Так ты говоришь, он появился в княжеской горнице в полном одиночестве? — разбил Ярополк долгое наше молчание.

— Так и было, княже, — вырвалась я из задумчивости и посмотрела на правителя.

— Значит всё-таки соглядатаи, а не купцы, — с сожалением произнёс мужчина.

— Если это спекуляторы[1], то их должно быть двое, — задумчиво произнесла Томила. — А учитывая, с какой лёгкостью он вошёл в дом, сомневаться не приходится.

— И где теперь искать напарника?

М-да… какие, однако, странные разговоры ведёт жрица с князем. И так запросто…

— Так самое место на торгу ему быть! — неожиданно даже для себя, заявила я. — Тут и свежие новости, да сплетни услышать можно. Кроме того, затеряться в толпе, если нужно, не проблема!

Все присутствующие изумлённо на меня уставились. А что такого? Шпионы не в двадцатом веке появились. Ещё с древности известна эпопея о противостоянии разведчиков Рима и Карфагена. Как бы не был велик гений Ганнибала… информация о противнике даёт больший шанс на победу.

Но не только Запад тут прославился. К примеру, почти все походы Вещего Олега похожи на шпионские истории. Обычно, в планируемый к захвату город, высылались одинокие странники, для сбора информации. Выявлялись склады, места базирования, маршруты движения правителя. Затем собирался небольшой отряд из лучших воинов и точечным ударом избавлялись от властителя. И тут к городу подходил Олег…

Или княгиню Ольгу[2] вспомнить… вот кто был кровавым, но расчётливым политиком, поставившим разведку и контрразведку на предельную мощь для достижения своих целей. Ничто женщину не останавливало. Правда… насколько я поняла, Рюрик сюда пока не явился, так что ничего из известного мне ещё не произошло.

Но вот такие большие знания Томилы настораживали. Особенно всякие бросаемые ею термины. Не так проста эта жрица.

— А ведь девица права… — задумчиво произнесла Томила, с интересом разглядывая меня. — Для эмиссара этот византиец вёл себя слишком нагло, а для аркана[3], слишком умел и незаметен.

— Эх, сестра… из тебя бы вышла великая поленица[4], — с грустью в голосе и любовью во взгляде произнёс князь.

— С богами не спорят, брат, — ответила ему с улыбкой жрица.

— Так вы не отдадите грекам тело Матфея? — спросила я с интересом.

— А зачем нам такой скандал? — вернув серьёзное выражение лица, ответил Ярополк. — Как доказать его срамные намерения? На нём же ни отметинки нет. Да, и на твою честь позор наводить смысла не вижу. Скажут, убили где-то, да и затащили в дом, подговорив девицу очернить иноземца.

— А вот найти напарника и допросить… стоит! — задумчиво произнесла Томила.

— А можно мне поучаствовать?! — спросила, глядя с надеждой.

— В допросах? — с изумлением поинтересовалась жрица и к ней прибавился заинтересованный взгляд князя. Он даже голову склонил набок.

— В поисках, конечно! — ответила восторженно. М-да… подростковые гормоны Любавы шалят.

— Перун Всесильный! — вскочил Ратмир, бешено вращая глазами. — Какие поиски? Какие допросы? И это моя дочь? Что Мара сотворила с тобой?

После подобного высказывания Томила хмуро уставилась на боярина и недовольно покачала головой. Тот осёкся, но решимости во взгляде не утратил.

— Можем ли мы вернуться домой, княже? — спросил Ратмир уже более спокойно. Но, судя по набычившемуся взгляду, отказ он нормально не воспримет.

— Конечно, друг мой. Через несколько дней будет отплывать ладья, что доставит вас.

Придя таким образом к консенсусу, мужчины занялись наведением порядка. То бишь, избавлением моей спальни от трупа хитро-мудрого грека. Были вызваны доверенные люди, что не болтают попусту. Хорошо хоть Томила присутствовала, когда парочка молодых воинов, побряцывая оружием и кольчугами, прибыли вынести Матфея, завернув того в кусок холщовой материи. Ведь все знали, кто живёт в этом доме, а женские вещи и побрякушки, находящиеся по периметру комнаты явно говорили о том, кто именно здесь ночевал. Благо, жрица нави привела тело в относительный порядок и то не смущало добрых молодцев спущенными портками, при их появлении. Может быть парни как-то и прокомментировали бы происходящее, но ледяной взгляд сестры князя быстро отбил у них подобное желание.

Я же старательно делала вид, что происходящее ко мне вообще не имеет никакого отношения.

Ну, что сказать. Эти несколько дней превратились в полноценную неделю. Пока Ярополк отвлекал батюшку подарками и закупками, Томила аккуратно расспрашивала меня. Ей были интересные мои соображения о соглядатаях и их работе. Что странно, жрица так ни разу и не спросила, откуда у меня такие мысли. Ведь судя по словам Преславы, моя душа должна была уже полностью соединиться с телом, а метки подселения исчезнуть. Или жрицы видят больше, а Преслава не договаривала… или конкретно эта обладает куда большими знаниями.

Обратная дорога прошла спокойно. Правда, Ратмир теперь не трясся надо мною. Под удивлённые взгляды нового хирда, приданного нам в охрану, первым же вечером, я спокойно, без сопровождения, ходила по берегу, с удовольствием разминая ноги. Батюшка просил только далеко не отходить. Всё-таки зверьё в лесах никто не отменял. Некоторые варяги же поглядывали с определённым интересом, что не осталось не замеченным. В конце концов, не выдержав ноющие шепотки кормчева[5], боярин на ужине сообщил во всеуслышание, что я проявленная жрица Мары. И все, выказывающие интерес, делают это на свой страх и риск.

Хм… взгляды окружающих меня мужчин изменились. Похоть резко испарилась, глаза потухли... Как и желание познакомиться поближе.

Почти к концу месяца Изок (*Июнь) мы вернулись в Скугр. Сие, естественно, не принесло радости Зорице. Судя по слухам, что исправно стала приносить Неждана, старшая жена ежедневно выносила мозг Ратмиру на счёт меня. Её даже не успокаивало то, что я так и продолжала жить отдельно от рода. А муж, вернувшись, привёз огромное количество подарков, даже от князя. При том, многие по моей просьбе были предсвадебными дарами. Её и это не задобрило.

Я старалась глубоко не вникать. Желающих попасть ко мне на излечение было много, так что банально не хватало времени и сил. Ведь, как я не надеялась, сваты от Добромила так пока и не прибыли. Может узнали, что отца нет в городке? То ли дела их задержали?

Наблюдая остекленевший взгляд Ратмира, порой проезжавшего мимо, поминала Зорицу «добрым» словом всуе. Но… видимо боярин не выдержал подобного давления, и рассказал жене, что она больше может не волноваться. Замуж я не выйду, по крайней мере сейчас.

Ещё в дороге мы обговорили с им этот момент. Я заявила, что если он не хочет объяснять родичам жениха причину его возможной внезапной смерти, то лучше провести обряд с Божидарой.

Но, вместо радости и дружеского участия, получила от «матушки» очередную подлянку.

По городку поползли слухи, что я проявленная жрица Мары, не получившая благословления обрядом. Испугавшись, люди перестали приходить ко мне за помощью. Вдруг не управлюсь с даром, и вместо лечения — убью.

Ходить и уговаривать кого б это ни было, не стала. Страх только всё испортит.

Обидно, конечно, но это привело к проблеме с питанием. Мы с чернавкой и Виданом жили на то, что я зарабатывала лечением. Скорее всего, Ратмир бы, узнав, приказал доставлять нам провизию, но он, как назло, был в разъездах. Последнее время всё чаще случались нападения, в которых подозревали хазарцев. Так что, он, наверное, даже с удовольствием отправился наводить порядок, чтобы быть подальше от «любимой» семьи.

Всеслава, хоть и хотела нам помочь, но не могла. Все ключи были в руках у Зорицы. Именно она распоряжалась провизией. Не знаю, как бы она поступила, попроси я еды… но я не просила.

За окном было лето. Видан, вспомнив молодость, отправлялся по утрам за рыбой. Мы с Нежданой сопровождали его с корзинками в руках. В общинном лесе, по договорённости, не останавливались, а шли дальше. До грибов ещё было далеко, но в середине лета уже поспели дикие ягоды. Чернавка рассказывала мне о пригодных для еды травах. В детстве, живя с семьёй она часто голодала. Дотянуть до весны, когда всходила трава, почиталось за удачу. А уж летом найти что-то съедобное… сныть, крапива, лебеда… Самое то, положить в пирог. Мукой для которого нас иногда снабжала Беляна.

Жить в нашу «обитель» она не вернулась. Готовилась к свадьбе. Правда старательно приносила нам всё, что ей полагалось при служении. Мои возражения девушка не слушала, заявляя, что «сама знает точно, как должно сейчас поступать».

Долго питаться одной рыбой и травой не реально. Посему, Видан, достав старый лук и колчан, отправился на насколько дней на охоту. А я решила вернуться к рукоделию.

Мои первые цветы неплохо продались зимой. Правда, занявшись лечением, мне было не до них. Да и Мара была явно недовольна попытками заработать денег. Но сейчас выбора не было. Лечить мне было больше некого. А кушать хотелось каждый день. И если Неждану могли покормить у Всеславы, то нам с Виданом приходилось думать о хлебе насущном постоянно.

— Мир вашему дому, хозяюшка! — негромко произнёс мужской голос за моей спиной.

Сие заставило меня немного вздрогнуть. Я сидела в небольшой беседке за домом, построенной Виданом, пока мы с Ратмиром были в отъезде. Чувствовала себя абсолютно расслабленно, так как заметила, что стала лучше слышать, когда ко мне подходят. Даже тихие шаги моего телохранителя, не были сюрпризом. Хотя раньше, мне казалось, что он ступает абсолютно бесшумно. Появление же незнакомого мужчины, оказалось шоком. Я абсолютно не ощутила его приближения.

— Добро пожаловать, коли с миром! — ответила развернувшись.

Высокий статный парень находился в нескольких шагах от меня и призывно улыбался. Парочка прядей обрамляли довольно симпатичное лицо, а светлые кудри, завязанные шнурком, покоились на груди. Рядом на земле стояла огромная корзина, укрытая сверху куском полотна.

Ему что, не сказали о силе Мары во мне? Чего так лыбиться? Подворье наше слишком далеко чтобы просто так заглянуть.

Я молчала, парень тоже. Прищурившись, посмотрела не по болезни ли заглянул. Но нет. Неожиданно чистое «тело». Поразительное здоровье. Я такого вообще ни разу не видела, после обретения дара. У всех были хоть какие-то, но мелкие тёмные пятна где-то в организме. А тут… Кто это вообще?

— Меня зовут Сим, — наконец, заявил он, как будто услышав мой внутренний вопрос.

--

[1] Опытные императорские шпионы именовались «speculatorii» («спекуляторы», да-да, известное современное слово «спекулянты», обозначающее ловких дельцов и махинаторов, восходит к этому термину).

[2] После убийства мужа, Ольга дезинформировала древлян, распустив слух, что вновь хочет выйти замуж. И уничтожила первую делегацию древлян, похоронив их заживо в ладье, на которой они прибыли для сватовства. После на границе с древлянскими территориями Ольга поставила верных людей, чтобы информация о гибели делегации не попала к древлянам. К ним же княгиня направила посольство с просьбой снарядить второе — из наиболее знатных и влиятельных древлян, которые в итоге приехали и были сожжены в бане. Ольга, таким образом, «выкосила» всю древлянскую знать, а потому осада и сожжение Искоростеня для войск Ольги были значительно облегчены.

[3] Аркан — силовой участник разведгруппы.

[4] Поленица — дева воительница.

[5] Ко́рмчий — устаревшее, обозначает человека, стоящего у руля на корме корабля. Значение слова «кормчий» включает не только управление рулём (выдерживание курса), но и управление военным или торговым судном вообще. Кормчий был специалистом в навигации, выборе пути, лоцманской проводке, ветрах и течениях, глубинах, местных условиях, одним словом — морской практике.