Выбор судьбы

Глава 23

Как оказалось, Мара не шутила и Карыч всерьёз озадачился моим обучением. А учитывая, что благодаря нашей кровной связи, этот пернатый деспот имел доступ к моей памяти и точно понимал, какими именно знаниями я обладаю, а какими нет… начать он решил… с сотворения мира и «Большой бада-бум»[1] современных учёных как основа, его почему-то не устроил.

Итак, по словам ворона, есть Вышний — бог творец — вселенская сущность. По описанию очень походит на космос, а по звучанию, как произнёс это кратун, получилось «Вышня», а может быть он имел в виду «Вишну»[2]? Или меня уже куда-то не туда занесло? Ещё арийцев тут не хватало.

Так вот… Вышний силой мысли создал золотое яйцо. Из которого появился верховный бог Род.

И уже Род начал творить. Отделил свет от тьмы. Затем разделил мир на Правь, Явь и Навь. Объединив их Мировым Древом в неразрывное целое.

Правь — «верхний» мир, стал местом обитания светлых богов, которых Род создал из части себя. Там была прав да, оттуда пришли прав ила, прав осудие и с прав едливость. Потому любой поступающий прав едно будет о прав дан пред ликом богов. (Сколько «прави» однако!)

Навь отделена для душ. Это вотчина тёмных, а вернее холодных богов, созданных Родом. Где душа очищается, подготавливаясь к перерождению. Или же возвысившись, та может перейти в Ирий и уже остаться там навечно.

Хм… оказывается славянское подобие чистилища — это вечный холод, а не горящее пекло… Да и нет тут «плохих» и «хороших» богов. Разделены они как мне показалось по используемой силе. «Светлые» это больше солярные, солнечные или огненные. А «тёмные» — холодные, чья мощь раскрывается при луне и морозе. Считай каждые правят в Яви в полную силу примерно по полгода.

Явь же стала прибежищем всего сущего. Появилась твердь. Вода разделилась на небесную и земную. Загорелись светила из глаз Рода, задули ветры, от его дыхания и загромыхали громы от голоса. Появились растения, животные и люди. И что самое интересное… всё это Род создал из… себя. То есть он растворился в Яви, породив всё живое, включая людей.

Получается, всё население — это частица верховного божества. А в мирах всё едино — боги, природа, животные и человечество. Все — кровные род ичи. Все!

Так как Род создал всё во всех мирах, растворившись, то управлять всем этим не мог. Для этого его сын Сварог придумал законы и сковал мироздание, закончив таким образом творение отца. Для людей это вылилось в нравственные прав ила. Или Жизнь по Прави.

Следовательно, всё в этом мире и других, связано между собой.

— А откуда взялись тогда создания Нави в мире Яви? — задала вопрос, наблюдая как присланная из родительского подворья служанка наводит порядок в доме Мары. После смерти Преславы тут ничего не трогали. — Как так получилось, что все эти кикиморы, лешие и мавки живут тут, являясь по сути представителями совершенного другого мира? — интересовалась я у Карыча. — Что-то тут не складывается. Или Мара решила потихоньку завоевать Явь размещая здесь мёртвых сущностей?

Ворон возмущённо каркнул и аж нахохлился от обиды.

— Ну, во-первых, Маре подчинены не только лешие да мавки… волки, медведи… да и мы… вороны, служим госпоже со всем возможным уважением. И все очень даже живые, а не навьи.

— Получается… — ужаснулась своим выводам, — Мара собирает тут две армии… живую и мёртвую… приводя своих подданных через портал. А жрицы как командиры групп…

Я аж села от ужаса. И куда умудрилась вляпаться? Меня потихоньку затапливала паника.

Карыч взмахнул крыльями. Вокруг разлилась прохлада. Кошмар отступал и сердце стало биться легко и размеренно. Будто успокоительного наглоталась. Мысли словно очистились.

— Любая навь в мире Яви родилась здесь изначально, — внушительно произнёс ворон. — Госпожа никого сюда не приводит. Наоборот. Все слуги госпожи поставлены ею блюсти законы Прави в этом мире. Оберегать и защищать.

— Кого же оберегают волки? — спросила язвительно. Это чувство почему-то не исчезло.

— Хищники убирают больных животных, давая место для развития сильным. Падальщики — не дают неожиданным смертям привести к заражению остальных.

— Ну да… «санитары леса» … — произнесла усмехнувшись.

Пристально посмотрев на меня несколько минут кратун согласно мотнул головой.

— А что значит «родились в мире Яви»? — переспросила заинтересованно.

— Любая навь, это прежде всего дух умершего человека, не ушедший на перерождение.

— Как же так? Мы же кроду жжём, отпуская души…

— Не все уходят на руках у родичей, — печально произнёс Карыч. — Вот не упокоенные и остаются здесь, а твоя задача обратить их на служение. Приставить к делу.

— Но ведь это неправильно! Если несчастная замёрзла в лесу, так ей теперь до скончания веков навью ходить? Кикиморой или ещё кем? Ей и так не повезло, а мы её ещё и перерождения лишаем?

— Неприкаянная душа, если вовремя не ушла, сама может обратиться во что-то злое, — сообщил ворон печально. — Если ты на служение её не поставишь, то такая вообще перерождения лишиться может. А так… пару сотен лет правильной работы и уйдет к Госпоже за Калинов мост.

— То есть… подработка навью в этом мире… это такой вариант очищения души? — поинтересовалась удивлённо. Вот те на…

— Да. Вернее всего для этого подходят светлые души. Они и помогать с большей готовностью будут. Кто-то в доме, поближе к Чуру[3], а кто и в поле. Плохих-то лучше сразу в навь отправлять.

Я сидела и молчала, переваривая информацию. Офигеть система посмертной службы. Если плохой человек — кыш на перерождение. А хороший — так в виде нави работай пару сотен лет. И где тут справедливость я вас спрашиваю? Ведь это плохие должны работать, хорошими делами исправляя прожитую жизнь. Почему же тут всё наоборот?! Я начала потихоньку «закипать».

Странно, появившаяся злость под внимательным взглядом Карыча растворилась, а эмоции вновь накрыла волна спокойствия и отрешённости. А вместе с этим проявляться понимание, что меня очень ловко подвели к ситуации, когда я сама стала мечтать принять жреческий сан. При том не сразу после переноса, а дав пожить. Проникнуться временем. Принять некоторые реалии. Врасти корнями. Даже создав искусственные препоны, которые я, закусив удила, начала преодолевать.

Мда… если богине не удалось чего-то добиться добрым словом, то к добрым словам она добавит пистолет и даже не поморщиться. И ты сама побежишь, роняя тапки.

Попыталась обидеться. Но потом осознала… бессмысленно. Хорошие души по видению Мары должны работать. Возможно моя тоже не плоха, раз её сразу взяли в оборот и постаралась приставить к делу. Не получилось сразу… обставили так, что сама с удовольствием примчалась.

Естественно, на одной мифологии обучение не закончилось. Ворон с упорством дятла вдалбливал в меня правила всевозможных обрядов и необходимые для них наговоры. Хорошая жрица всегда произносит их нараспев. Перенимая тембр и музыкальную линию у обучающей её наставницы. Мне же в учителя достался кратун, голосовой аппарат которого не предназначен для пения. Так что я просто декламировала. Иногда ловила себя на том, что пытаюсь подобрать подходящий ритм, представляясь этаким средневековым рэпером. Хорошо хоть руками не махала.

Выпросив у матушек несколько девушек в помощницы, «шуршала» с ними по всему дому Мары наводя порядок и чистоту. Женщины с облегчением приняли новость о том, что я наконец-таки приняла сан. Видан же долго не мог понять, сможет ли он находится рядом в святилище, но я, недолго думая «посвятила» его в хранители и послала… заниматься тем, что он и до этого делал.

Давно поняла, что стала для охотника эрзацем семьи, а точнее, дочери. Потеряв настоящую, он с остервенением пытался быть рядом с таким странным суррогатом. Упаси боги, он не стремился заменить Ратмира, но оберегал и заботился намного больше. Оно и понятно, детей у боярина, даже выживших, не мало. В общем, одна головная боль. А тут ещё я, в виде постоянных проблем.

Батюшка, кстати, ждал меня уже дома, по приеду. С князем мы разминулись буквально на день. Ладьи после удачного набега будут постепенно возвращаться. В основном с ранеными.

Про Глеба у Ратмира не спрашивала. Его я нигде не видела. С одной стороны, как посвящённая жрица ничего хорошего не могла ему предложить. А с другой, сердце ледяной рукой сжимала боль.

Первые дни боярин пытался о чём-то со мной поговорить, но видя мою спокойную улыбку, затыкался и нервно улыбаясь, интересовался какой-то мелочью.

— А ты теперь больше не будешь лечить? — спросила Беляна, прислонившись к дверному проёму и наблюдая, как я старательно записываю на бересте наговоры, что сегодня диктовал мне Карыч.

— Не знаю… — произнесла, пожимая плечами. Мы какое-то время молчали.

— Мара запретила? — не унялась подруженька, поглаживая уже довольно заметный животик.

— Хм… — задумалась, принявшись уже месить тесто.

Кроме Нежданы родительницы послали мне в помощь ещё парочку чернавок. Но учитывая разросшееся хозяйство приходилось самой порою готовить, особенно когда хотелось чего-то необычного, а объяснять и бороться с «так не делают» страшно надоело. Пользуясь положением построила себе уличную кухню и теперь иногда баловала себя более привычной едой работая на свежем воздухе. Без вздохов ел такое только Видан. Девушки же затыкались под моим взглядом.

— Нет, Госпожа ничего не говорила по этому поводу. Думаю, если бы теперь это было нельзя, она бы упомянула. Хотя… — немного подумав решила уточнить.

— Карыч! — позвала не только зовом, но и голосом своего пернатого наставника.

Ворон произвёл настоящий фурор в нашем маленьком городке. Его так достало надоедливое внимание, что в то время, когда мы не занимались, он предпочитал прятаться, либо улетал в лес.

— Что-то случилось? — спросил кратун, усаживаясь на ближайшую ветку.

— Могу ли я продолжать лечить нуждающихся? Или жрицам не положено? — спросила, вытирая руки. Тесту теперь необходимо настояться в тепле.

Птица какое-то время молчала, видимо роясь в моих воспоминаниях. Затем произнёс.

— Прямого запрета от повелительницы не было, значит можешь.

Я кивнула Беляне, и та, просияв, поторопила меня. Оказывается, в святилище Трояна дожидается больной. Переодевшись, предупредила чернавок куда отправляюсь и поспешила за подружкой. Не смотря на своё положение, она двигалась весьма бодро.

Наверное недавно прибыла ладья с ранеными. В местном аналоге больнички было полно народу. Хотела подойти к ближайшему пациенту, но Беляна направилась куда-то вглубь. Остановилась она у заросшего мужчины с большим количеством шрамов на лице.

— Глеб… — неверяще прошептала, угадав знакомые черты.

Ноги не держали, так что я медленно опустилась на соседний топчан, не задумываясь о том, кто там лежит. Меня не согнали, подвинувшись. И даже слова против не сказали.

— Почему ты здесь? Почему не дома под присмотром знахарей и родни?

— Мне други поведали, что ты здесь большую часть времени обычно проводишь, — с трудом улыбнувшись прохрипел мужчина. — Но кажется ошиблись… даже не заходишь…

У меня в груди всё перевернулось. Это же сколько времени он здесь лежит? С момента приезда и не помышляла о том, чтобы посетить больничку при храме. В груди всё скрутило от боли, а по щеке поползла предательская слеза.

Взяв себя в руки переключилась на магическое зрение. Вот же-ж! Судя по тому, что я вижу, на мужчине места живого нет.

Отринув раздирающую душу боль призвала силу и положила пылающие зелёным огнём ладони на грудь Глебу. Он закашлял. Почувствовала, как резко запахло гнилью. Нет! Так не пойдёт!

Захлёбываясь слезами откинула с него прикрывающее тело покрывало и еле удержала в себе завтрак. Пришлось завязать лицо куском чистой тряпицы. Тратить силы ещё и на маску не хотела.

— Карыч! — прошептала еле слышно, понимая, что эмоции только мешают.

В распахнутую дверь влетел порыв ветра и на плече сжались когти.

— Мне нужен холодный рассудок! Пожалуйста! — уже натужно хрипела, еле сдерживаясь.

По помещению прошлась морозная волна, что аж Беляна передёрнулась и обняла себя за плечи.

Стало намного легче. Более не отвлекаясь на эмоции, достала из сапожка свой нож и разрезав стягивающие грудь мужчины полотна, принялась вычищать уложенные в раны мох и травы. Видимо что-то застряло в одной из них, что продолжало гнить. Примерно час я копалась в груди Глеба, старательно вычищая уже омертвевшие ткани. В начале, когда хирдман стал кричать, одного взмаха крыла ворона хватило на то, чтобы тот впал в забытьё и больше не мешал мне работать.

Всё это время я не использовала магию, так что, когда закончила, зелёные огненные всполохи долго горели на мужской груди. Потом без сил вновь опустилась на соседний топчан и прошептала.

— Передайте Видану, пусть отнесёт меня в храм. Сама идти не смогу, — и просто сползла на пол.

Почти месяц я ежедневно ходила в храм Трояна. Глеб потихонечку пошёл на поправку. Правда большинство ран изначально было соединено плохо и не зашито, так что от них останутся огромные страшные шрамы. Но мужчину это кажется совершенно не заботило. Он начинал улыбаться, стоило мне зайти в помещение. И брал меня за руку, если выпадала такая возможность. Самой же зашивать обычными нитками не решилась. Только сильно затягивала стараясь ровно сложить края.

Когда поняла, что худшее позади, и мне не приходится выкладываться до донышка, начала обращать внимание на других раненых. Порою извиняясь, что сразу не уделила им хотя бы часть внимания. Но вои только улыбались и благодарили.

На праздник летнего солнцеворота решила не ходить. Водить со всеми хороводы и прыгать через костры не было никого желания. Почти всё время я проводила возле раненых, что даже Главан возмущался, твердя что я жрица Мары, а не Трояна. И лишь Ратмир грустно улыбался, но ничего не говорил, с жалостью смотря на поправляющегося хирдмана.

Вечером мы с Глебом рядышком стояли на пригорке, любуясь на веселящийся народ. Искоса поглядывая на меня, он взял за руку и долго молчал, перебирая мои пальцы в своей широкой ладони. Затем, видимо решившись на что-то, тяжело вздохнул и тихо произнёс.

— Любава… я…

— Вот ты где, Любавушка! Душа моя! Ну что, невестушка, мне твоему батюшке сватов засылать? Он вернулся, да с победою, думаю не откажет такому доброму молодцу как я ради радости такой! — услышала я позади знакомый голос и сердце ухнуло в пропасть.

--

[1] Большой взрыв — общепринятая космологическая модель, описывающая раннее развитие Вселенной, а именно — начало расширения Вселенной, перед которым она находилась в сингулярном состоянии, характеризующейся бесконечно большой плотностью и температурой.

[2] Вишну (санскр. विष्णु, IAST: viṣṇu — «проникающий во всё», «всеобъемлющий») — верховное божество в вишнуизме. В индуистской мифологии выполняет функции охранителя мироздания. Согласно «Законам Ману» Вишну в форме Нараяны (универсум бесчисленных вселенных) пребывает в «причинных водах», погружённый в сон. До создания Вселенной он дремлет в космическом Молочном океане первозданных вод. По воле и милости Вишну происходит создание, сохранение и разрушение бесчисленных миров.

[3] Чур (Щур, Чурила) — славянский Бог, созданный Родом, чтобы оберегать людей. По поверьям он следит за родовым поселением, поэтому всегда может вовремя заметить опасность и уберечь.