Выбор судьбы

Глава 15

Услышать ответ я так и не успела. Видан, что всё это время околачивался возле ворот, просто «внёс» меня внутрь двора, а там уже подхватила Томила и пропихнула дальше. Корпулентность этой дамы не шла ни в какое сравнение с моими объёмами. Так что через минуту я была в комнате.

— Переодевайся! — велела мне жрица, а сама высунулась в дверь. — Неждана! Воду тащи умываться! — усевшись после этого на лавку, женщина взглянула на меня. — Чего стоишь? Раздевайся! Праздничный сарафан весь дымом пропах, отмывай потом. Так хочешь, чтобы ещё и кродой от него несло? У тебя поплоше ничего нет?

— Но ведь… там… Глеб! А если они его…

— Ничего с твоим Глебом не случится! — равнодушно махнула она рукой. — Ты разве не заметила, как только он на свет вышел, гриди[1] заулыбались и оружие опустили. Значит знакомы с ним. А судя по одёже… явно из старших дружинников, али бояр. Так что… давай… выбери другой сарафан-то. Или и дальше этот портить будешь?

Пришлось повиноваться. Скинув праздничное, ярко-красное одеяние, расшитое цветами, что действительно попахивало дымом, открыла сундук. Новый сарафан было жаль. Не знаю, как он переживёт стирку. Красила я его сама, купив дорогущую ализаринъ[2] в Смоленске у хазарского купца. Не даром красный был цветом богатства.

Одежды у меня было не мало, по местным меркам. И даже рубашки из белёного полотна имелись. Так что пришлось вытащить два старых сарафана, что шила и красила Любава ещё при прошлой жизни. Один бледно синий, синячником[3] уже подновить пора. Из степи хазары его много привозят. А второй — нежно зелёный. Явно клоповник[4] травой красили. Её в округе полно растёт. Так что следует выбрать из этих двух.

Долго ждать Неждану не пришлось. Чернавка споро обтёрла меня влажной тряпицей.

— Ой… боярышня, а ленту-то потеряли… — расстроенно проговорила служанка, начав переплетать мне косы. А я вспомнила длинные сильные пальцы, что подозрительно длительное время касались моих волос.

Пока приводила себя в порядок, Томила тоже наскоро обтёрлась и была готова даже раньше меня. Оглядев то, во что я переоделась, жрица кивнула и словно крейсер по волнам, пошла впереди, нисколько не сомневаясь, что я следую в кильватере.

Князь встретил нас в беседке в обществе Ратмира. Рядом находился Видан, всё-ещё в своём военном облачении. Видимо он обслужил гостей, так как на столе стояли и плошки со снедью, и взвар, и даже холодный квас из погреба. Именно им и угощались мужчины, игнорируя так любимый мною горячий напиток.

Уже полностью рассвело. Во дворе хозяйничали гридни. У выезда уже стояла скромная телега, накрытая полотном. Я ощущала от неё небольшой холод, а также чувствовала часть своей силы. Наверняка там тело волхва. Мы с Томилой вчера «пошаманили» немного над ним. Она слегка приморозила, а я заключила в зеленую «плёнку», чтобы запах не появился.

Завтрак прошёл довольно быстро. Я предпочла вовсе не есть, чтобы потом не опозориться. Жрица же обошлась лишь квасом и парочкой пирожков.

Удивительно, но этим ранним утром на берегу собралось довольно много людей. Неужели волхв был настолько популярен в народе? А вот Зорицы, да и вообще, представителей из нашего рода, кроме Ратмира и меня, не было.

По моей просьбе кроду соорудили на небольшом мысочке, выходившем в реку. Кострище напоминало собой высокий прямоугольник из цельных стволов, по плечо среднестатистическому мужчине. Сверху на нём стояло грубо и наспех сколоченное подобие лодки. Вот туда-то и уложили головой на запад тело волхва, предварительно завёрнутое в саван. Хотя он и хорошо сохранился благодаря болоту, но всё-таки смущать горожан не хотелось.

Не знаю кто озаботился, но рядом с подготовленным кострищем находилось несколько плошек с едой и небольшой кувшин. Всё это Томила самолично уложила в ногах покойника.

Затем в наступившей тишине раздался зычный голос жрицы Мары. Она начала нараспев произносить речитатив. Это было похоже на заупокойную молитву об уходящей душе. Томила просила богов помочь душе на просторах Нави, дать той силы преодолеть препятствия и достичь Прави. Либо же способствовать перерождению.

Женщина замолчала. Видимо не дождавшись нужных действий, она взглянула на мужчин. Хм… вообще-то поджечь кроду должен либо старший родич, либо старейшина поселения… Но видимо Ратмир не желал прощать душу данного волхва, так что он просто стоял, сцепив руки за спиной и делал вид, что совершенно посторонний человек на данном мероприятии.

Вздохнув, князь покачал головой и приняв из рук батюшкиного помощника горящий факел направился к кроде. Ни говоря ни слова, он просто бросил огонь в угол поле́нницы и сухое дерево постепенно начало покрываться алыми лепестками.

Я отвернулась к реке. Смотреть на происходящее не хотелось. Какое-то время сохранялась тишина, но затем послышались шепотки. Томила дёрнула меня за руку и кивнув указала на костёр. В уже довольно высоком пламени было заметно, что саван даже не обуглился, а огонь словно обходит тело стороной.

— Твои проделки? — шёпотом спросила жрица, пристально всматриваясь в моё лицо. — Люд шепчется, что Мара не хочет принимать его в своё царство.

— С чего ты взя… — начала возмущаться, и осеклась. Я забыла снять защитный кокон с тела.

— Кажется всё-таки это моих рук дело, — сообщила виновато. — Сейчас исправлю!

— Подожди, — остановила меня Томила. — Подойди ближе к кроде. Постой там пару мгновений, а затем согласно кивнув головой сними заклятье.

Повернув меня лицом к костру, жрица отошла на пару шагов, а затем протяжно запела. Неожиданно песню подхватили несколько голосов из толпы. А я заметила Зорицу, что пряталось за деревьями и с ужасом вглядывалась во всё ещё не потревоженное огнём тело, учитывая, что подобие лодки уже опало и всем был хорошо виден данный феномен. Ратмир же улыбался.

Вздохнув, я подошла на сколько смогла ближе к костру. Жар от него стоял весьма сильный. Старалась сдерживать дыхание, чтобы не опалить лёгкие. Прищурившись, разглядела свой кокон, что отливал зелёным светом в пламени. Немного склонив голову, я разрушила свою магию.

В этот момент саван мгновенно вспыхнул, а тело, пропитанное болотным торфом стало стремительно обугливаться. Томила, оборвав песню на высокой ноте, замолчала.

В тишине я развернулась и побрела обратно. Глаза Ратмира были печальны, так что я подошла к боярину и прижавшись лбом к его плечу, приобняла мужчину. Батюшка сграбастал в свои медвежьи объятья и уткнулся мне в макушку.

— Ты гораздо сильнее меня, — прошептал он, выдохнув.

Так обнявшись мы простояли какое-то время, пока не рухнул верхний слой и остатки не свалились внутрь кроды. В этот момент к нам подошёл князь.

— Тризна[5] ему не положена, а страву[6] делать некому, как я понимаю, — уточнил Ярополк, разглядывая людей, что потихонечку покидали территорию.

— Если бы не претензии волхвов, «не я ли его собрата жизни лишил», то, честно тебе признаюсь, там бы его и оставил! — заявил Ратмир, отпуская меня.

— Х-м… я так и понял, — усмехнулся князь, — что только в этом причина, того что ты просил нас приехать. Завтра же гонец поедет.

Боярин благодарно склонил голову. А Ярополк с каким-то сожалением посмотрел на меня.

— В домовину прах класть будем? — спросила жрица Мары, присоединившись к нам.

— Нет! — отрезал Ратмир. — Такого хранителя нам не нужно!

— Тогда можем ехать, — с улыбкой сообщила Томила, повернувшись к брату.

Мы вернулись на моё подворье и пока шли сборы, жрица объясняла мне, как следует посылать «зов». Всё было довольно просто и много времени не заняло. Когда кавалькада была готова к отъезду, я уже вполне прилично справлялась.

Зорица с Всеславой тоже пришли, чтобы проводить княжескую семью. Старшая матушка была подозрительно тиха и молчалива. Но старательно играла роль радушной хозяйки.

— Ты же понимаешь, что этой выходкой только утвердила свой статус «отмеченной Марой»? — спросила меня Томила, обняв на прощание, когда мы подошли к её лошади.

— Не жрица, и то хорошо, — улыбнулась в ответ. — Скоро обо всём забудут. А может я встречу человека, которому это будет не важно.

Томила печально покачала головой. Кажется, в подобную теорию она не верила.

После их отъезда потянулись однообразные дни. Я в основном сидела дома и создавала цветы. Благо, думать о куске хлеба теперь не приходилось. С родительского подворья привозилось достаточно. Да и нам троим много и не надо было.

Так что Видан стал больше уделять времени дереву. По моим эскизам он создавал довольно экзотические для местного времени вещи. Но чаще всего, конечно, мастерил каких-нибудь зверюшек, когда мы сидели вечерами, а я вновь рассказывала «сказки». Частенько к нам забегала Беляна и занималась вышивкой своего приданного у нас. Я иногда помогала с нитками, незаметно напитывая её одежду и бельё своей силой, превращая в обереги.

Через какое-то время стали вновь появляться пациенты. Не так как раньше, всего несколько человек, те кто уже отчаялись. И случалось, что помочь я уже была не в силах.

Как и предсказывала Томила, такие просили благословить их души на путешествие в Правь.

Лето постепенно подходило к концу. Почти все были озабочены урожаем. Даже малые дети помогали на полях… кроме меня.

Когда началась жатва, я собралась пойти со всеми… но меня не выпустил Видан. Какие-то остаточные чувства Любавы всколыхнулись, грозясь перерасти в истерику. Ведь там… под рассветным солнцем, опоясанные первыми колосьями ржи девушки собирали урожай. Песни разливались над полем, давая чувство единения всей общине. И меня этого лишили!

Так что к вечеру был вызван Ратмир. Он пытался втолковать, что на празднике Велеса не место Маре. А меня по-другому уже никто и не воспринимал. Что бы я кому ни говорила.

Какая-то глубинная ярость поднялась во мне. Потому, наткнувшись на капусту в приехавшей с провизией телеге, затребовала себе и принялась с остервенением её рубить.

— И пошло столько капусты испортила? — спросил Видан, найдя меня утром на кухне.

Уставшая и опустошённая, с красными от недосыпа глазами я сидела там, уставившись в небольшое окно. Взглянув на дело рук своих, тяжело вздохнула. Хотя…

— А найди-ка ты мне несколько кадушек, — попросила с улыбкой.

После того, как принесли тару, отправила Видана на болота за клюквой. Появившаяся на шум Неждана была также вовлечена, в чистку и шинковку моркови. Я же, быстренько приведя себя в порядок, отправилась к Беляне. По идее Главан должен был отправиться с народом на жатву, а она, остаться на всякий случай при доме Трояна. Надеялась при помощи своей подруженьки немного разорить их хранилище трав. Ну совсем немного…

Девушка встретила меня с радостью. Не поняв из моей сумбурной речи зачем же мне нужны травы, она всё-таки меня пустила. Не знаю, что я надеялась здесь обнаружить… не перец же. Так что просто нюхала всё подряд, пытаясь по запаху найти что-то подходящее. И кажется разжилась диким укропом и ещё парочкой достаточно пахучих трав.

На всякий случай уточнив у Беляны, не ядовито ли то, что я выбрала, поспешила обратно. Не удивительно, что жрица Трояна отправилась со мной. Интересно же!

Мы все трое уставшие сидели на лавочке, когда в дом вошёл Видан в сопровождении Ратмира. Видочек у нас был тот ещё. А вы попробуйте несколько корыт капусты отжать.

— Что ты ещё удумала? — с грустью поинтересовался боярин.

— Дня через три увидишь! — ответила, со скрипом поднимаясь с лавки.

Теперь уже все присутствующие с интересом наблюдали как я нагреваю воду и кладу в неё соль. У батюшки чуть инфаркт не случился, когда он увидел её расход. Пока рассол нагревался, стали укладывать нарезанную капусту в кадушки, пересыпая морковью и клюквой. Но той было мало, так что пошла экспериментировать. В ход пошли яблоки, огурцы, репа. Смотря на всё происходящее, Ратмир глухо посмеивался.

— Ты решила побольше продуктов испортить? Хоть Зорица сейчас и неожиданно молчалива… как думаешь, долго ли она подобное терпеть будет?

— А давай… — ответила я, старательно утрамбовывая овощи, — ты будешь судить обо всё произошедшем через несколько дней. Когда попробуешь.

— Думаешь? По виду… это даже свинки есть не будут. Слишком много соли.

— Хм… посмотрим…

Потоптавшись вокруг, пришлось обратится к «охотнику».

— Видан, ты мог бы мне помочь? Продавить тут всё.

Мужчина со вздохом кивнул и пошёл переодеваться. По удивлённым взглядом Ратмира, он надел фартук (да, да… они были на всех нас, Неждана постаралась), и стал давить своими большими ладонями, так что оказалось, что в кадушку ещё кое-что поместится из оставшегося.

Залив всё рассолом, пошла удивлять всех дальше. Под озадаченными взглядами, принесла с улицы тяжелый речной булыжник и накрыв одну из кадушек глиняной тарелкой, водрузила его сверху. Вот теперь всё как нужно!

Ну да… Видану пришлось пару раз сходить на речку, чтобы обеспечить всю нашу засолку.

Естественно, через четверо суток, вечером, после тяжелого дня посвященного уборке урожая, Ратмир прибыл на дегустацию.

— Кисло! — скривился боярин, попробовав из каждой плошки. — Хотя огурчики и яблоки хорошо получились. Но… смотрю тут чудный запах стоит от чего-то другого. — Заявил он, принюхавшись.

— Отведай, батюшка! — произнесла, налив в глубокую миску.

— Вот видишь! — сказал мужчина. — Можно же просто похлёбку сделать!

— А она тоже, вот из этой солёной капусты, — ткнула я пальцем в одну из плошек.

--

[1] Гриди — в Древней Руси княжеские дружинники, телохранители князя.

[2] Марена красильная — многолетнее травянистое растение, вид рода Марена. Исторически известен ряд общеупотребимых русских названий растения: ализаринъ, зеленица, брускъ, крапъ, красильный корень, марина, марзана. В зависимости от протравки получаются красители разного цвета — красного, розового, пурпурного, оранжевого и коричневого.

[3] Ва́йда красильная — вид рода Вайда из семейства капустных, или крестоцветных. Русские народные названия: крутик, синячник, синиль, синильник.

[4] Багульник — подрод растений из семейства Вересковых. Одно из народных названий багульника — Клоповник (им прокуривали избу от клопов).

[5] Тризна, до христианского времени представляла собой воинские спортивные сражения, во славу умершего.

[6] Страва — пир-поминки в честь усопшего. Давалась роднёй, дабы в радости проводить душу в Ирий.