Заложница. Черный корсар (СИ)

Глава 14

Следуя за молодыми людьми, Петр медленно шел позади, упорно методично разглядывая Анну. Плавные движения, речи и мимика этой девушки вызывали в его существе живой интерес. Ее синее платье, в которое была облачна ее стройная фигурка, хотя и было скромным, но все же очень женственным. С рукавами фонариками, обнажающими изящные красивые руки и утянутое под грудью.

Молодые люди приблизились к коляске, и Мехмед начал указывать матросу куда положить вещи. Петр остановился у коней, поправляя сбрую и то и дело поглядывал на девушек. Его настойчивый изучающий взор не укрылся от Евгении.

Анна — Милана

— Эти грузины так же кровожадны, как турки, — прошипела мне Евгения по-французски, указывая головой на телохранителя брата. — А у этого взгляд невозможно дикий и страшный. У меня аж мурашки по коже, когда он так смотрит…

Я тут же жестом остановила дальнейшую речь Рогожиной, испугавшись, что Тимур услышит слова компаньонки, ведь он стоял неподалеку.

— О, Аннет! Он же не понимает по-французски, так сказал ваш братец, — произнесла тут же Евгения, скорчив гримаску.

Отметив, что после слов Евгении, взор грузина стал откровенно угрожающим, я обернулась к подруге и наставительно заметила так же по-французски:

— Евгения, ты говоришь обидные вещи, прекрати это. Охранник моего брата не заслужил этого.

Петр прекрасно понял каждое слово Анны и Евгении. Прищурившись и, окатив девушек с ног до головы колючим взором, он отвернулся к лошадям.

В этот момент Мехмед закончил с багажом и приблизился к Анне:

— Моя усадьба находится в Форосе. Пару часов езды отсюда, — объяснил он девушкам.

— Андрей, ты же писал, что живешь на центральной улице у порта, — удивилась Анна.

— Да, жил раньше. Но там так шумно и грязно, Анна. К тому же один мой знакомый предложил мне на год взять в аренду свою небольшую усадьбу по сходной цене. Оттого я и переехал месяц назад.

Игнатьев поджал губы, слушая вранье Али Хасана. Естественно полукровка турок не мог жить на центральной улице военного русского города, как убитый Андрей Ковалев. Его бы заметили и схватили в тот же день. Потому была придумана эта легенда про знакомого с арендой, для того чтобы увезти Анну подальше в глушь и не привлекать излишнего внимания властей.

Мехмед помог девушкам сесть в коляску, и сам сел напротив на бархатное сидение. Петр занял место на козлах и управлял экипажем. Едва они проехали версту или две, как турок-полукровка, улыбнувшись Анне, заботливо спросил:

— Ты должно быть устала, сестрица?

— И совсем нет, — улыбнулась ему в ответ девушка. — Ты знаешь, братец, меня очень впечатлило путешествие на корабле. Раньше я боялась кораблей, ибо никогда не плавала на них. Но теперь мне это так понравилось! Стоишь на носу корабля и твое лицо обдувает ветер! Это так здорово!

— Жуть одна! — тут же поморщилась Евгения. — Так страшно. Того и гляди упадешь в эту бурлящую за бортом воду!

— И совсем не страшно, — замотала головой Анна. — Это так завораживает!

Петр, слушая разговор молодых людей, сидящих за его спиной, невольно улыбнулся в короткую бороду, ощущая, что слова Анны ему по душе. Эта девица из будущего все более импонировала ему, в ней не было ни жеманности ни нарочитого высокомерия, как у девушек ее круга. Но может оттого, что она не родилась в их времени?

— Я тебя прекрасно понимаю, Андрей, — продолжала с воодушевлением Анна. — Не зря ты стал моряком. И наш покойный дядюшка, капитан корабля, все время его вспоминаю, Царство ему небесное! Отдал свою жизнь в морском бою в сражении с турками.

Услышав эту фразу, Петр напрягся всем телом. Фраза Анны о дяде задела его за живое. Да это он сам написал ей об этом, в том первом письме о биографии Анны Ковалевой, но сейчас ему стало не по себе.

Он понимал, что не должен был теперь коварный Мехмед везти эту невинную девушку в свое логово, чтобы попытаться обмануть ее, а может даже и убить. Это было несправедливо, гнусно и жестоко. Как же в этот миг Петру хотелось повернуться и сжать горло турка смертельным кольцом рук или просто пристрелить как бешеного пса, за все то зло, что он уже совершил в этой жизни. И освободить этих невинных пташек, Анну и Евгению, которые теперь явно не понимали во что вляпались и что их ждало впереди.

Но он не мог. Он должен был и далее играть эту роль телохранителя — грузина и молча смотреть, как гнусный турок творит зло.

Петр попал в услужение Мехмеда неслучайно.

Тогда год назад, взятый на службу к туркам, Игнатьев в течение нескольких месяцев, пытался найти крючок или маленькую зацепку отголосков тех людей, которые искали ученого Николая Ковалева и его документы. Служа у паши Азира сначала матросом, потом личным охранником, он случайно спустя пару месяцев подслушал один разговор между пашой и его подчиненным Мехмедом Али Хасаном. Паша требовал, чтобы Мехмед усилил свои поиски пропавшего документа. Петр понял, что они говорят именно о нужной ему бумаге.

Мехмед часто находился в войске паши и лишь иногда удалялся на несколько недель в свое имение, на юге Батоми. Оттого Петр разработал целый план, дабы втереться в доверие к турку-грузину. Он два раза специально спасал его среди опасного боя, и тем самым заслужил его благосклонность. А потом просто намекнул на то, что хочет служить именно у Мехмеда, а не у паши. Проникшись к Петру, Али Хасан выпросил у паши Азира молодого бесстрашного человека, сделав его своим телохранителем, думая, что он чистокровный грузин и совсем не догадываясь о том, что он русский агент.

Теперь Петр был правой рукой Али Хасана и турок безмерно доверял ему. Игнатьев умело манипулировал, контролировал и направлял каждый шаг Мехмеда. А также обо всех планируемых военных операциях и других планах турков он тайно докладывал в русское военное министерство.