Заложница. Черный корсар (СИ)

Глава 7

.

Средиземное море, близ горы Афон,

1807 год, июнь, флагман «Твердый»

Петр быстро вошел в просторную капитанскую каюту — кабинет вице-адмирала Сенявина и поклонился.

Флагман «Твердый» стоял на якоре, недалеко от берега, ожидая очередного приказа для маневра. Мрачным взором, оглядев молодого мужчину, Дмитрий Николаевич преобразился в лице и воскликнул:

— А, капитан! Проходите, давно вас жду. Когда вы прибыли?

— Добрый день, ваше высокопревосходительство, только что, — ответил коротко Петр, проходя внутрь.

— Ты ли это Игнатьев? Тебя не узнать совсем. Ты темен, словно турок!

— Вообще старался под грузина, как нужно для нашей легенды.

— Да-да, я помню. Наш уважаемый адмирал что-то упоминал про это, — закивал Сенявин и приблизился к молодому человеку, внимательно осматривая его лицо и волосы. — Это что краска? И лицо смуглое, и волосы смольные.

— Что-то вроде того, — кратко заметил молодой человек.

— Да и глаза! Темно-карие, против твоих светлых! Голубые у тебя кажись?

— Голубые, — кивнул Игнатьев.

— Как тебе это удалось?

— Одна знахарка дала мне снадобье, чтобы кожа стала темнее и волос черен. А глаза, тоже есть трава, которую в глаза капать.

— Ну, нет слов! — вымолвил Сенявин. — Ты и впрямь готов. Только ты помнишь, что я советовал тебе? Немым надо тебе стать. Иначе тут же выдашь себя, твой турецкий просто ужасен.

— Но я же грузином представлюсь.

— Грузинский у тебя тоже так себе. Главное, что ты все понимаешь и по-грузински и по-турецки.

— Да, я смогу сыграть нужную роль…

— Хорошо, — кивнул вице-адмирал. — Все должно остаться в тайне естественно, приказ адмирала. Тайный комитет в военном министерстве все одобрил. Итак, давай подытожим твое задание.

— Слушаю, — кивнул Игнатьев.

— Сегодня или завтра будет морское сражение. Конечно, рассчитываем на победу. Но наверняка потопим пару кораблей османов. Постараемся подкинуть тебя поближе к кораблям неприятеля, которые останутся на плаву.

— Понял.

— Говори, что ты с турецкого Бедр-и-Зафара, который на днях наши потопили. Там почти никто не выжил, так что вряд ли тебя разоблачат. Скажешь, что один из турецких кораблей подобрал тебя на днях. Как потопим, название будешь точно знать.

— Итак, проберешься на турецкий корабль, и попытается устроиться среди них. Помни, в Стамбуле есть наш агент, я уже тебе говорил, как его разыскать. Как только что-то узнаешь о нашем деле, сразу извещай.

— Да. Я все понял, ваше высокопревосходительство, — кивнул Петр.

— Главное помни, для нас важно первыми найти эту ценнейшую бумагу, или хотя бы точно понять существовала она реально или нет. Может тебе удастся узнать местонахождение Николая Ковалева. Но это вряд ли. Министерство считает, что его уже нет в живых.

— На сколько я знаю, он пропал на юге империи?

— Да. Ковалев ехал на свое новое место жительство в Екатеринослав. Но не доехал.

— Из последних секретных донесений следует, что именно турки приложили руку к его исчезновению. И османы и европейские державы тоже прекрасно осведомлены про бумагу. И хотят ее уничтожить. Но мы не можем этого допустить. Сам государь наш, Александр Павлович заинтересовался этим делом.

— Все ясно. Сделаю все, что в моих силах.

— Верю в тебя, Игнатьев. Тогда готовься, как только придет время, я позову тебя на палубу. Ступай.

..

Эгейское море, близ острова Лемнос,

1807 год, июнь

Афонское сражение продолжалось уже вторые сутки подряд. Еще на рассвете девятнадцатого числа, русская флотилия из десятка линейных кораблей, наконец выманила турков из пролива Дарданеллы, где выслеживала османов более двух месяцев. Под командованием адмирала Сенявина русская эскадра умело отражала атаки неприятеля, и сама бесстрашно наступала…

Дождавшись покрова ночи и когда морской бой чуть стих, с русского флагмана тихо спустили шлюпку. Она быстро заскользила в пороховом тумане по бурлящей воде, которая пенилась от падающих ядер.

В лодке, едва различимой в ночном мраке, сидели четверо мужчин. Все они под страхом смертной казни присягнули молчать о том, что сейчас делали.

— Эта подойдет, — заявил твердо Игнатьев, указывая на небольшой кусок мачты, плавающей неподалеку.

— Гребите туда, — скомандовал мичман двум матросам.

Уже через несколько минут, Петр умело перемахнул через борт лодки и ухватился сильной рукой за деревянный обломок.

— Ну что продержишься на балке этой? — спросил его мичман.

— Да, благодарю, — кивнул Игнатьев.

— Удачи! И храни тебя Бог, — выдал громким шепотом мичман.

Один из матросов перекрестился.

Более не оборачиваясь к своим, Петр мощно начал грести от лодки прочь, крепко держась за кусок мачты корабля. Он плыл прямо к турецким кораблям, мрачно понимая, что назад пути нет…

Турецкий линейный корабль “Таус и Бахри”

Петра выловили только спустя четыре часа. И все это время он крепко держался за обломанную мачту и изображал усталого моряка, который едва жив. Благо воды Эгейского моря были уже довольно теплы в это время года.

Едва ему бросили канатную лестницу, он медленно тяжело взобрался на корабль, показывая свою усталость. Один из турецких офицеров в приметной красной феске с темной кисточкой и запыленном синем мундире, больно ударил его в плечо и неприветливо по-турецки спросил:

— Ты кто? Русский?

Сплевывая соленую воду, Петр замотал отрицательно головой.

— Турок?

Вновь Игнатьев помотал головой, вода стекала с его волос, и далее по его темной одежде, похожей на турецкую.

— Абхаз? Грузин?

Петр положительно кивнул, стряхивая с себя воду.

— Ты служил на стороне турок?

Молодой человек опять кивнул, чуть сгорбившись. Он знал, что не стоит показывать свою военную выправку, ибо грузины, которые служили у османов, в большинстве случаев были бывшими рабами или каторжниками и вряд ли могли похвастаться статью.

— Эфенди, он наверняка с наших турецких фрегатов, которые потопили сегодня русские, — заявил верзила, стоящий позади турка.

— Как твое имя? — спросил офицер в красной феске.

Петр откашлялся и промычал, показывая, что не может говорить.

— Немой? Ну-ка осмотри его рот, Батур! — велел офицер.

Верзила быстро выполнил приказ и отчеканил:

— Язык на месте. Врет, что немой.

— И я так думаю, — кивнул офицер, как-то гадко ухмыляясь. — Батур, отведи-ка его в трюм и допроси, как следует.

— Слушаюсь, эфенди, — поклонился верзила и, сделав знак рукой двум другим матросам, потащил мокрого Петра вниз по ступеням корабля.

.