Заложница. Черный корсар (СИ)

Глава 29

Игнатьев знал, что надо немедленно форсировать события. Начать яростную атаку на Анну, чтобы сделать своей. Он понимал что, через две недели, когда вернется Мехмед такого шанса ему более не представиться. В его возбужденном воображении он уже представлял, как Анна ответит на его чувства, а он сделает так, чтобы укрыть ее от Мехмеда. Потом же, когда выполнит задание, он вернется к ней и они поженятся.

Он опасался только одного, что Анна может обо всем рассказать Мехмеду, и тогда Петру придется драться с этим турком — полукровкой. И провалит миссию, порученную ему командованием. Но, он готов был рискнуть. Он надеялся на то, что Анна побоится рассказать все Мехмеду. Ведь она же промолчала о том, что он видел ее обнаженной, когда она купалась, и об их поцелуях.

Петр отчетливо понимал, отчего девушка не решилась сказать Мехмеду правду, оттого, что боялась того, что брат обвинит ее в кокетстве и распущенности. Ибо не раз Мехмед предъявлял ей подобные обвинения, приходя в ярость оттого, как Анна кокетливо ведет себя с мужчинами, а особенно с Сеит-ханом.

Петр прекрасно знал, что девушка ни в чем не виновата и между нею и Юсуфом ничего нет. И только этот неугомонный татарин сам лез и кожи вон, чтобы заслужить внимание Анны, но Мехмед будучи как и все восточные мужчины, слишком ревнивым и подозрительным, думал иначе.

И именно на это и собирался поставить Петр. За эту неделю или две, он собирался не только соблазнить Анну, но и расположить девушку к себе таким образом, чтобы она даже не посмела заикнуться об их связи Мехмеду. Но необходимо было, чтобы она хоть немного прониклась к нему и влюбилась в него. Тогда ей будет страшно открывать правду, ибо правда будет грозить Петру смертью. Он обязательно как нибудь объяснит ей это. Если она хоть немного влюбиться в него то скроет все.

Естественно, в этом жутком обличие грузина с темными лицом, смольными волосами и глазами, это было сделать ох как не просто. Со своим именем дворянина и славянской внешностью это было бы гораздо проще. Но, Петр собирался все равно осуществить свой рискованный план, понимая, что время неумолимо играет простив него и Анны.

Обо всем этом Игнатьев думал всю следующую ночь, не сомкнув глаз, думал и следующие дни, мучительно, напряженно и неумолимо, ища выход, как поступать дальше, чтобы все получилось, как надобно…

Тот вечер Анна и Евгения провели у приветливого соседа, господина Шелегина, который собрал в своем доме, на окраине Фороса всю немногочисленную изысканную публику селения, отмечая покупку небольшой прогулочной яхты. На рауте гости много говорили, пиши сухое французское шампанское, привезенное из Петербурга, и поздравляли хозяина дома с выгодным приятным приобретением.

Вернулись Анна и Евгения уже около полуночи, в сопровождении Игнатьева, который, несмотря на недовольство девушек, сопровождал их до дома Шелегина и обратно.

Весь светский прием, Петр терпеливо ожидал их на улице, а когда увидел выходящих девиц, окинул их недобрым взором. Они были навеселе. Анна даже начала оправдываться, говоря о том, что ни разу не пила шампанского, оттого один бокал ударил ей в голову.

Игнатьев сделал вид, что ему все равно. А спустя пять минут, когда Евгения неожиданно споткнулась и едва не упала, он предложил ей свой локоть. Она то явно выпила не один бокал. Девушки ухватились за него и всю оставшуюся дорогу до их усадьбы, Петр почти тащил девиц за собой, ибо они едва шли.

Им открыл дверь единственный слуга, который еще не ушел в дом для прислуги и дожился их.

— А, госпожа Анна, господа Евгения, — поклонился слуга, говоря с сильным акцентом по-русски. — Я уже потерял вас. Уже почти полночь! Ваш братец будет не доволен, что вы гуляете по ночам.

— Абдулла, прошу, не надо ничего говорить об этом Андрею Николаевичу, — пьяным заплетающимся голосом велела Евгения, и едва не упала, споткнувшись о подол платья.

Петр удержал ее сильной рукой от падения. Отметив, что Евгения стоит, он усадил Анну на бархатную банкету в парадной.

Уже более крепко ухватив за талию, еле стоящую на ногах Евгению, он обернул взор на зевавшего слугу со свечей в руке. Показав слуге жестом, что он свободен, Петр направился с Евгенией вверх по лестнице, намереваясь увести в комнату сначала ее.

— Я, правда, могу идти, господин Тимур? — уточнил слуга ему в след.

Не оборачиваясь, Петр кивнул и слуга, благодаря его, зажег рядом с Анной канделябр. Девушка смотрела перед собой, тряся головой и, пытаясь прийти в себя. Слуга быстро поспешил прочь из усадебного дома.

Доведя Евгению до спальни, Петр распахнул перед ней дверь, и убрал свою руку с ее талии, подталкивая ее внутрь комнаты. Но она вдруг пьяно завопила:

— Тимур дорогой, доведите меня до постели. Вы же не хотите, чтобы дама упала?

Нахмурившись и помня, что в парадной Анна осталась одна, и ее тоже надо было увести в спальню, Игнатьев проворно легко приподнял Евгению за талию и в три шага преодолев расстояние до ее кровати, посадил ее на постель. Он уже хотел выпрямиться, но пьяная девица вдруг обвила его шею руками и потянула его к себе. Молодой человек отчетливо считал ее похотливый блеск в глазах.

— О, Тимур, а вы не хотите остаться со мной? — спросила она, развязно улыбнувшись ему. — У меня так давно не было мужчины.

Опешив от ее откровения, а еще больше от ее наглого предложения, Петр резво высвободился из ее цепких рук. Смерив пьяную девицу, с заплывшим от вина лицом, мрачным взором, криво оскалился и покачал отрицательно головой.

— Ах так? — опешила Евгения и зло прошипела. — Ну и пойдите вон! Грязный грузин!

Приподняв брови после ее выпада и оскорбления, Игнатьев даже не обиделся. Ибо он не был грязным и уж точно не был грузином. А поведение этой девицы было не просто вызывающим, а омерзительным. Даже не поклонившись в знак почтения головой, Петр быстро вышел прочь, прикрыв за собой дверь.

Уже через некоторое время он помог и Анне дойти до спальни, и осторожно посадил девушку на кровать.

— Это игристое вино было такое крепкое, ударило в голову. Вы очень добры, Тимур, спасибо вам, — пролепетала она, зевая. — Прошу, будьте любезны, не рассказывайте ничего моему брату о том, что мы с Евгенией ходили в гости, да еще там пили вино. Хорошо? — ее голосок чуть заплетался, и она то и дело прикрывала глаза, словно хотела спать.

Она приветливо улыбнулась ему, отмечая, как Тимур напряженно смотрит на нее.

— У нас ведь с вами уже есть тайна, будет еще одна…

Он по-доброму улыбнулся ей, ибо ему понравились ее слова и медленно кивнул.

— Благодарствую, Тимур, — проворковала она, довольно. — А теперь, вы бы не могли оставить меня одну? Спокойной ночи.